После позднего ужина им не хотелось сразу ложиться спать, поэтому они устроились на диване и смотрели фильм.

— Не устал?

— Нормально.

И Ан успела подремать, ожидая его, но Чон Хан, очевидно, провел стрессовый день, отбиваясь от злобных статей и угроз инвесторов. То, что он даже не показывал усталости, еще раз напомнило ей, насколько он взрослый и сильный человек. Лежа головой на бедре Чон Хана и глядя в телевизор, И Ан почувствовала странное прикосновение.

— Не лапай меня исподтишка.

Его длинная рука незаметно поглаживала ее бедро.

— Здесь просто удобно держать руку.

— А в прошлый раз ты так же гладил, а потом сказал, что возбудился, и повалил меня. Опять начинаешь?

Уличенный в намерениях, Чон Хан на мгновение замолчал.

— Нет. В этот раз не так.

— Сегодня я не поведусь. Мне говорили, что нельзя верить мужчинам, которые говорят «я только подержу тебя за руку, пока мы будем спать».

— Да говорю же, нет.

Поскольку он продолжал невозмутимо отрицать, она решила не допытываться и замолчала. В комнате повисла тишина, пока они сосредоточенно смотрели напряженный момент фильма. Когда молчание затянулось, Чон Хан вдруг произнес:

— Но вот Ча Чон Хану, который говорит, что будет только держать за руку во сне, верить нельзя.

Он что, весь фильм об этом думал? И Ан с изумлением посмотрела на него снизу вверх. И встретилась с его взглядом, прикованным к ее лицу.

— Потому что я не собираюсь просто держать тебя за руку и спать, Ха И Ан.

— ...

— Так что если Ча Чон Хан предложит тебе просто поспать, держась за руки, — это не я, беги от него.

Неся эту околесицу, Чон Хан ослепительно улыбнулся.

***

Несколько дней спустя. Тук-тук. Чон Хан, не отрываясь от монитора, небрежно бросил:

— Войдите.

Матовая дверь кабинета открылась, и вошла осунувшаяся Даль Хи.

— А, Даль Хи-сси. Садитесь.

Кивнув без ответа, Даль Хи села на диван, и Чон Хан занял место напротив. Даль Хи ждала, что он начнет первым, а Чон Хан не спешил. Между ними повисло невидимое напряжение.

— Я слышал, вы готовитесь к переходу в другую компанию.

Чон Хан заговорил первым довольно мягким тоном.

— А, да.

— Я получил запросы на проверку репутации из трех компаний, включая Giggle Korea.

Чон Хан имел в виду запросы от компаний, куда Даль Хи подала резюме. Они хотели узнать мнение ее текущего работодателя, «Парансэ Коммерс», о ее профессиональных качествах и отношении к работе.

— Это правда, что за два года работы в «Парансэ Коммерс» у вас не было серьезных ошибок.

Голос Чон Хана был ровным и сухим. Даль Хи явно хотела поскорее уйти.

— Но я не смог дать вам рекомендацию.

Даль Хи, уверенная, что он, как и в случае с другими сотрудниками, будет пытаться удержать ее, наконец забеспокоилась. В ее глазах появился страх.

— ...Что?

— Давайте будем честными, Даль Хи-сси.

Несмотря на призыв к честности, его тон был холодным.

— До меня дошли грязные слухи о том, что Ха И Ан соблазнила меня и вице-президента Кан Чжу Хона и спит с нами обоими.

Даль Хи вздрогнула, а затем опустила голову, нервно теребя пальцы.

— Д-директор. Это...

— Распространение беспочвенных слухов на рабочем месте означает твердое намерение уничтожить коллегу.

Чон Хан перебил ее, его лицо стало жестким и бесстрастным.

— Мне тоже очень неприятно, ведь я тоже жертва этих слухов. Но, ладно. Допустим, компания не имеет права вмешиваться в личные конфликты сотрудников.

Сидя нога на ногу, Чон Хан постукивал пальцем по подлокотнику дивана. Стук его ногтя о поверхность был ритмичным и пугающим.

— Но тот факт, что вы, Ян Даль Хи-сси, распустили эти слухи по указке директора Сон Ю Ра в обмен на предложение о работе...

Как только имя «Сон Ю Ра» слетело с губ Чон Хана, на лице Даль Хи отразилась паника. Но Чон Хан невозмутимо продолжил:

— ...это уже не конфликт, а сговор.

— ...

— Вы уволены, Ян Даль Хи-сси. Вот почему я не мог рекомендовать вас при проверке репутации.

Вручив ей конверт с уведомлением об увольнении, Чон Хан сухо велел ей уйти и встал с дивана.

***

Две недели спустя.

— Следующая новость. Мобильная игра «The Cube», созданная совместно «Парансэ Коммерс» и «Giggle», заняла первое место в чартах платных игр App Store в 140 странах всего через день после релиза...

События развивались стремительно. Новость о том, что популярная соцсеть «Инстаграм» от Giggle на самом деле была создана Ча Чон Ханом, директором «Парансэ Коммерс», взорвала мир. Сон Ю Ра была уволена. Когда всплыла история о краже проекта у ее подчиненной, посыпались разоблачения от других сотрудников, пострадавших от ее действий. Воровство идей, постоянные оскорбления и злоупотребление властью. А учитывая, что даже «Инстаграм», благодаря которому она попала в Giggle, оказался украденным, ее увольнение было неизбежным. Ходили слухи, что Giggle даже готовит против нее гражданский иск. Интернет пестрел статьями о разрыве отношений между Giggle и «Парансэ Коммерс», и инвесторы давили на Чон Хана по несколько раз на дню. Акции компании рухнули до минимума, поставив под угрозу само ее существование. Четыре года упорного труда могли пойти прахом в одно мгновение. Но в беспросветной тьме появился луч надежды. Giggle объявил, что признает права Чон Хана на интеллектуальную собственность «Инстаграма», несправедливо присвоенную Ю Ра. Дело было вот в чем: когда выяснилось, что за незаконным просмотром личных данных И Ан стояла Ю Ра, И Ан пригрозила подать в суд на Giggle, а в последний момент использовала это как козырь в переговорах. В результате «Парансэ Коммерс» получила эксклюзивный контракт на разработку всех мобильных игр Giggle и инвестиции в размере почти 20 миллиардов вон. После этого дела компании резко пошли в гору.

Прошло уже две недели, как он не видел И Ан. В этот момент, когда все взгляды и уши были обращены на него, любая встреча с И Ан могла привести к непредсказуемым последствиям и грязным сплетням.

[Покажись хоть, Ча Чон Хан-сси. У тебя что, лицо золотом покрылось?]

Чон Хан с нежной улыбкой провел большим пальцем по фотографии И Ан на экране.

— Я скучаю.

Он скучал по ней так, что она снилась ему, но именно потому, что она была так дорога ему, он должен был быть осторожен.

***

— Сегодня тоже два макарона с зеленым чаем и «Орео», верно?

— Сегодня я съем только один.

Заходить в магазин макарон возле дома стало для И Ан ежедневным ритуалом.

— ...И один с черным кунжутом, пожалуйста.

Обещала съесть один, но не удержалась. Чжу Хёк, муж владелицы Ын Бёль, который сегодня подменял жену, понимающе улыбнулся и упаковал черный макарон.

— Не знаю, почему меня так тянет на сладкое в последнее время. Ем и ем, а всё мало.

— Говорят же, что для десерта есть отдельный желудок. Ын Бёль тоже так говорит.

— Странно, но мне от обычной еды нехорошо, а сладкое лезет только так.

— Глядя на вас с Ын Бёль-онни, мне тоже замуж хочется.

Став постоянной клиенткой, она сдружилась с парой. Их отношения были сладкими, как кунжутный макарон. Говоря о замужестве, И Ан мечтательно заблестела глазами.

— У вас же есть парень, И Ан-сси? Вы все время хвастаетесь, какой он красавчик.

— И что с того? У него лицо, что ли, золотом намазано? Я его больше двух недель не видела.

— Говорите, занят. Главное, что на связи.

Фраза «я скучаю» стала для нее привычкой.

— Эх... я пошла.

Смысл думать о нем? Только тосковать зря. Расплатившись, И Ан вздохнула и попрощалась без энтузиазма. Чжу Хёк помахал ей вслед:

— Приходите завтра!

— Завтра точно не приду. Я на диете!

— Вы вчера то же самое говорили. До завтра!

Пф. Фыркнув, И Ан вышла из магазина, запихивая карту в кошелек.

— Не улыбайся другим мужчинам, глядя им в глаза.

Внезапно знакомый голос остановил ее, и кто-то перехватил ее руку. Она резко обернулась...

— Кто разрешил тебе так мило улыбаться чужому «саджянним» (хозяин/директор), а не своему?

Прислонившись к машине, припаркованной у магазина, стоял Чон Хан, скрестив руки на груди и глядя на нее с притворной строгостью. И Ан потерла глаза, не веря, что это он. Но это действительно был Ча Чон Хан.

— Директор?..

Стоило ей позвать его, как он шагнул к ней и притянул в свои объятия. Знакомый запах Чон Хана защекотал нос.

— Больше не могу терпеть. Поэтому приехал.

В его голосе, звучащем у самого уха, чувствовалась сдерживаемая страсть и тоска. И Ан уткнулась лицом в его грудь, а он нежно гладил ее по голове. Но вдруг он почувствовал что-то неладное и отстранил ее, взяв за плечи.

— Ты... плачешь?

Ее большие глаза покраснели, и слезы катились градом. В конце концов она разрыдалась в голос. Растерянный Чон Хан начал вытирать ее слезы рукавом своей рубашки.

— Эй, люди подумают, что это я тебя довел. Ну?

— Почему, хнык, почему...

Увидев Чон Хана спустя две недели, сердце И Ан упало. Радость от встречи сменилась болью при виде его осунувшегося лица. Сколько же он выстрадал? Его и без того острое лицо похудело вдвое.

— Почему ты так похудел... Что с твоим лицом?

Слезы текли не переставая, она сглатывала рыдания и продолжала:

— А я и не знала, только слала тебе фото макарон и писала, как вкусно...

Пока она изливала свою обиду и жалость, Чон Хан, молча слушавший ее, притянул ее за подбородок и глубоко поцеловал. Он легонько прикусил ее мягкую нижнюю губу. И Ан от удивления распахнула глаза, но тут же закрыла их. Язык Чон Хана проник в ее приоткрытый рот, сплетаясь с ее языком. Ощущение было электрическим, до покалывания в кончиках пальцев. И Ан крепко вцепилась в его одежду. Воздух наполнился влажными звуками поцелуев. Наконец оторвавшись от ее губ, Чон Хан тихо рассмеялся.

— Соленые.

— Издеваешься?

И Ан буркнула с обидой. Чон Хан вытер остатки слез под ее глазами.

— Всё выплакала?

— Да. Не знаю, почему я в последнее время так часто плачу.

— Тогда послушай меня, Ха И Ан.

Он взял ее за плечи, которые все еще слегка подрагивали, и наклонился к ее лицу.

— Мы были в разлуке всего две недели, а кажется, что прошло 20 лет.

— Хнык... Мне тоже...

— Говорю же, не плачь, плакса.

И Ан, с трудом сдерживающая рыдания, была невыразимо мила.

— Я больше никогда не хочу расставаться с тобой.

Вся его жизнь, проведенная за чертой, казалась теперь бессмысленной. Выйдя за нее, Чон Хан понял: «контрольный выстрел», мучивший его всю жизнь, возможно, был лишь прологом к встрече с этой женщиной. Как же хорошо, что И Ан, его синяя птица, перелетела через эту черту к нему. Чон Хан взял руку И Ан, сжимавшую его одежду, и нежно погладил безымянный палец с кольцом.

— Давай всю жизнь переступать черту вместе, И Ан-а.

Смысл его слов доходил до И Ан медленно. Ее глаза расширились. В них снова заблестели слезы, которые крупными каплями покатились по щекам, падая на асфальт. Она улыбнулась так ярко, словно солнце озарило все вокруг, и энергично закивала. Получив желаемый ответ, Чон Хан обворожительно улыбнулся.

— А лицо осунулось...

Видимо, ее слезы из-за его худобы все еще беспокоили его. Он потер подбородок и загадочно протянул:

— ...потому что я не мог этим заниматься.

— ...

В предложении не было дополнения, но И Ан всё поняла. В его улыбке, которая казалась ей просто красивой, вдруг проступила похоть.

— Так что Ха И Ан теперь несет ответственность за это. Всю жизнь.

Потому что этот роман, перешедший все границы, должен продолжаться.

КОНЕЦ