— Нет, нет. Давай продолжать, Ын Юль-а.

Когда они поймали ритм, их шаги стали синхронными, они двигались как единое целое. Пока Чон Хан в начале пару раз оступался, другие пары вырвались вперед. Среди них были И Хён с Ю Джуном, которые лидировали, но Чон Хан с дочерью стремительно их нагоняли. Чон Хан увеличил ширину шага еще на полтакта — ровно настолько, чтобы не сбить ритм Ын Юль. В итоге они обошли всех, включая И Хёна с Ю Джуном, и первыми пересекли финишную черту.

— Мы победили!

Ын Юль тут же повисла на шее отца, а Чон Хан, обнимая ее, переводил дух и счастливо смеялся. Вдалеке от радости прыгала И Ан.

Зарядившись уверенностью после бега, Чон Хан одерживал победы и в других конкурсах, а И Ан, у которой дух соперничества был в крови, проявляла даже больше энтузиазма, чем Ын Юль. Мама и папа, забыв о том, что это детский праздник, поддались азарту и носились как сумасшедшие. А Ын Юль, оказавшись в эпицентре этого безумия, с румяными щечками сияла от абсолютного удовольствия.

— Мама, ты была супер! — радостно крикнула Ын Юль, беря И Ан за руку, когда они выходили из спортзала.

Но к И Ан внезапно пришло осознание реальности, и ее лицо тоже покраснело, но по другой причине — от стыда.

— Мама И Ан, отлично вы шарики переносили! — проходящая мимо мама друга Ын Юль подняла большой палец вверх. И Ан низко поклонилась, пряча лицо.

— А, да... Спасибо. Ха-ха.

В конкурсе мама с ребенком должны были в паре нести воздушный шарик, не уронив его. Ын Юль, хохоча над слишком серьезной мамой, не заметила, как они свернули с маршрута. В итоге И Ан, увлеченная процессом, на глазах у всех сбежала с дистанции.

— Какая милая... — пробормотал Чон Хан, глядя на И Ан, которая отстала на шаг, здороваясь с другими родителями, а затем протянул ей руку: — И Ан-а, давай руку.

— Я? А не Ын Юль?

— Да, И Ан.

И Ан сначала растерялась, но потом подошла и взяла его за руку. Теперь они шли, держась за руки втроем. Обычно они всегда ставили Ын Юль посередине. Оказавшись между мужем и дочерью, И Ан почувствовала нечто особенное, и ее сердце затрепетало.

Они направлялись в дом родителей И Ан, где оставили двухлетнего Ын Хо на время спартакиады.

— Ын Хо-я, мама пришла!

Малыш, игравший в гостиной, увидев И Ан, радостно подбежал к ней. Мама И Ан, Мун Чжи Ён, шутливо проворчала:

— Ишь ты. Еще недавно в бабушке души не чаял, а как мать увидел — сразу к ней побежал.

— Мам, я голодная.

— Я как раз приготовила чапчхэ (стеклянная лапша с овощами) и замариновала ребрышки, подожди немного. И Хён скоро приедут?

— Да, сказали, забегут домой и приедут.

В ожидании И Хёна они сели на диван. Ын Юль, набегавшись за день, уснула, как только коснулась мягких подушек. Чон Хан с нежной улыбкой погладил ее по голове.

— Чон Хан-сси, ты не устал?

— Я в порядке. А ты, И Ан-а?

— А что я... Оставила Ын Хо на маму и сходила на спартакиаду к Ын Юль, вот и всё...

Когда И Ан забеременела Ын Хо, ей пришлось уволиться из академии. Они пришли к выводу, что воспитывать двоих детей, если оба работают, просто нереально. Чон Хан уговаривал ее нанять няню, но И Ан, которой было неспокойно отдавать детей чужому человеку, всё же подала заявление об уходе.

— Главное, что Ын Юль так понравилось.

Уютный послеобеденный пейзаж, мирное дыхание спящего ребенка, любимый муж рядом. Казалось бы, о большем счастье нельзя и мечтать, но лицо И Ан выглядело каким-то неспокойным. Чон Хан, чутко уловивший перемену в ее настроении, тихо спросил: — Что-то не так?

— У меня? Нет. — И Ан натянула улыбку.

— Ты выглядишь грустной.

— Это потому что я голодная, голодная. Ха-ха.

Сославшись на голод, И Ан вскочила и подошла к Мун Чжи Ён, которая суетилась на кухне. Она хотела закинуть в рот кусочек румяного ребрышка, но мясо выскользнуло у нее из пальцев.

— Ой!

На футболке И Ан расплылось жирное пятно. Мун Чжи Ён покачала головой:

— Я же просила подождать, ну что за нетерпение.

Неловко смеясь, И Ан попыталась стереть пятно влажной салфеткой, но сделала только хуже. В этот момент раздался писк замка — приехали И Хён и Ха На. Отец Ха Чжу Хо тоже присоединился, и за ужином Ын Юль и Ю Джун без умолку трещали, наперебой рассказывая о сегодняшних событиях.

— Бабушка, мы сегодня с мамой шарики носили! И ни разу не уронили! Мы были такие молодцы! — выпалив это, Ын Юль перевела дух и добавила: — Но мы пошли не туда! Там не было дороги! И все над нами смеялись.

Живой рассказ Ын Юль рассмешил всех за столом, кроме И Ан, которая не могла выдавить из себя улыбку. Казалось бы, момент всеобщего веселья, почему же ей не смешно? Почувствовав, как к горлу подступает ком, И Ан встала из-за стола.

— Ты куда? — спросила Мун Чжи Ён ей вслед.

— В туалет.

— Давай быстрее. А то отец всё мясо съест.

— Оставь мне!

Шутливо прикрикнув на отца, И Ан закрыла за собой дверь ванной и уставилась на свое отражение в зеркале. Растрепанные после беготни волосы, бейдж с надписью «Мама Ча Ын Юль» прямо по центру футболки и жирное пятно от соуса рядом. Этот вид был кратким содержанием ее сегодняшнего дня. «Мама Ча Ын Юль». Почему этот бейдж, к которому она уже привыкла, вдруг показался ей таким огромным? А что, если Чон Хан перестанет видеть в ней женщину? Если поставить себя на его место: даже если сердце сильно бьется, при виде такого неопрятного чучела оно может и остановиться. «Я слишком эгоистична», — успокаивая себя, И Ан промокнула глаза тыльной стороной ладони. К счастью, слез не было, и она попыталась потренировать улыбку, дергая уголками губ.

— И Ан-а, как ты себя чувствуешь? — спросил Чон Хан, поджидавший ее у двери, и погладил по голове.

— Нормально. Просто в туалет ходила.

Глядя на ее лицо, на котором, казалось, ничего не читалось, Чон Хан как-то странно и задумчиво посмотрел на нее.

***

— Мам, спасибо за вкусный ужин. Ын Юль, Ын Хо, пора домой.

Они поужинали и собирались уходить, но дети явно не торопились. Ын Юль сидела на коленях у бабушки, а Ын Хо — у дедушки, оба увлеченно смотрели мультики.

— Мы поедем вдвоем.

— А как же дети? Завтра же выходной.

И Ан широко распахнула глаза, переводя взгляд с мужа на родителей.

— Мам, вы же устали, не нужно...

— Да брось ты! Я хочу провести время со своими внуками, почему ты мне мешаешь?

Ошарашенная И Ан всё еще не до конца понимала, что происходит, когда Чон Хан подошел к ней, взял ее за руку и помахал детям.

— Ын Юль, Ын Хо. Папа с мамой поспят сегодня, поспят завтра и приедут на следующий день. Вы должны хорошо слушаться бабушку и дедушку, понятно?

Два дня в разлуке? И Ан в ужасе посмотрела на Чон Хана.

— Папа-а, ты уже в который раз это говоришь. Я поняла, идите уже. Мне нужно смотреть «Тинипинов». Мама, пока-пока.

Ын Юль небрежно помахала им, не отрывая глаз от телевизора.

По дороге домой без детей И Ан всё еще лихорадочно обдумывала эту странную ситуацию.

— Что это вдруг...

— Я же сказал. Они попросили оставить детей на выходные, чтобы провести с ними время.

— Значит, мы... проведем целых два дня без детей?

В ее тоне, смешанном с удивлением и странным облегчением, послышались высокие нотки. Она словно не могла поверить, что это не сон.

— А, я не говорю, что я рада этому...

Подумав, что ее истинные чувства слишком очевидны, покрасневшая И Ан попыталась оправдаться.

— А почему бы тебе и не радоваться?

— Просто... давно такого не было. Такого.

— Какого «такого»?

Чон Хан внезапно наклонился к ней вплотную, и ее окутал его свежий аромат. Сердце И Ан вдруг пустилось вскачь, и, чувствуя, как горят щеки, она отвела взгляд.