С явным напряжением на лице Чон Хан барабанил ногтями по подлокотнику пассажирского сиденья, на котором сидел всё это время.

— А-а, да хватит уже! Ты меня отвлекаешь, я вести машину не могу! — рявкнул раздраженный Чжу Хон, вложив в голос всю мощь своих легких.

— Эй, Кан Чжу Хон.

— Чего тебе еще? Мы уже трижды перепроверили подписанный самим CEO Giggle Korea договор об инвестициях. Может, уже расслабишься, а?

Чжу Хон и Чон Хан как раз возвращались из офиса Giggle Korea после успешного завершения сделки. Уловив тревогу в голосе Чон Хана, Чжу Хон тяжело вздохнул и похлопал его по плечу:

— Да, я знаю, сколько нервов тебе вымотала Сон Ю Ра. Знаю. Но теперь перед нами открыт путь, усыпанный розами, аж до другой стороны Земли, понимаешь?

— Кан Чжу Хон.

Не обращая внимания на утешения друга, Чон Хан снова позвал его. Чжу Хон взорвался и завопил, используя диафрагмальное дыхание:

— Да что?! Разворачиваемся и едем перепроверять?!

— Что нужно сделать, чтобы понравиться родителям девушки?

Услышав этот нелепый вопрос, прозвучавший как гром среди ясного неба, Чжу Хон потерял дар речи и лишь хлопал глазами. Затем, не в силах сдержать подскочившее давление, он со стоном схватился за шею.

— Эй, выходи. Глядя на тебя, мне пора оформлять страховку от гипертонии.

— Думаешь, корзина цветов — это перебор?

— Твое существование — вот что перебор.

— Но ведь на знакомство принято дарить цветы, так?

— ...

Чжу Хон уже не понимал, с кем разговаривает: со своим другом, которого знает 12 лет, или с бетонной стеной.

— Надо посмотреть, какой подарочный набор говядины лучше... — пробормотал Чон Хан, уставившись в телефон.

— Ух, мое давление... — тихо простонал Чжу Хон, глядя на друга.

Услышав это, Чон Хан оторвался от экрана, пестрящего фотографиями элитной мраморной говядины, и посмотрел на Чжу Хона. К счастью, с довольно обеспокоенным видом.

— Говорят, холодная погода вредна для гипертоников. У нас же в компании есть медосмотры, чего не пользуешься? Сходи проверься.

— Ха-а...

В повисшей в машине тишине Чжу Хон тяжело вздохнул и тихо запел:

— Мир, подобный реке, мир, подобный реке...

Чжу Хон, который вообще-то был атеистом, затянул христианский гимн. Услышав столь святые песнопения средь бела дня, Чон Хан с недоумением посмотрел на друга, словно не веря своим ушам. Но даже гимн не смог успокоить расшатанные нервы Чжу Хона. Он оборвал песню и пробормотал:

— ...Какой, к черту, мир. Этот придурок что, издевается надо мной?

— Ты что-то сказал?

— Как понравиться родителям девушки? Эй, ты серьезно решил спросить об этом друга, который ни разу в жизни ни с кем не встречался?!

— ...А.

— А? Что «а»?! Боже, как ты с таким характером вообще отношения строишь — загадка, просто загадка!

Чжу Хон снова завел свою волынку, переходя от первого куплета к припеву, а Чон Хан уставился в окно, подумав, что на конкурсе рэперов его друг точно получил бы как минимум поощрительный приз.

***

Несколько дней спустя Чон Хан припарковал машину, заглушил мотор и глубоко вздохнул. Сегодня был день, когда он официально знакомился с родителями И Ан.

— Фу-ух...

Конечно, он уже виделся с ними, когда неожиданно привез пьяную И Ан домой. Но тогда они еще не встречались, так что это нельзя было назвать официальным знакомством. Он знал, что будет нервничать, но не думал, что голова станет абсолютно пустой. Сильно помотав головой, чтобы прийти в себя, он крепко вцепился в руль. Как только Чон Хан заглушил двигатель на парковке у дома И Ан, в окно легонько постучали. Он рефлекторно повернул голову: И Ан, чьи большие глаза превратились в полумесяцы от улыбки, махала ему рукой. Напряжение, от которого его прошиб холодный пот, вмиг улетучилось, и на губах Чон Хана появилась ленивая улыбка.

— Ждала бы дома, зачем вышла? — спросил он, хотя не мог согнать улыбку с лица. Чон Хан погладил ее по голове и открыл багажник.

— Ого, зачем ты столько всего накупил! — вскрикнула И Ан, увидев гору подарков, и шутливо ударила его по руке.

И было отчего: там лежал подарочный набор элитной говядины, перевязанный роскошным платком, коробка женьшеня в ярко-красной упаковке и пестрая корзина с цветами.

— Я не знал, что им понравится.

— И всё же! Ты не слишком много потратил?

Чон Хан, глядя на ее обеспокоенное лицо, не удержался от смешка.

— Ты что, переживаешь, что у меня денег не хватит?

— Нет, не то чтобы...

— Да брось, у тебя это на лице написано. У оппы полно денег, так что сотри, пожалуйста, это выражение со своего лица.

И Ан рассмеялась, качая головой. За непринужденной болтовней они не заметили, как оказались у дверей квартиры. Тревога, о которой Чон Хан на мгновение забыл, снова накрыла его. Заметив, как он напрягся, И Ан взяла его за руку и ласково погладила.

— Не волнуйся.

Чон Хан мысленно настроил себя на ту же решимость, с которой выступал перед инвесторами, борясь за многомиллиардные проекты. Когда дверь открылась...

— Мам, пап! Мы пришли, — звонко произнесла И Ан.

Вместе с ее голосом Чон Хан почувствовал восхитительный запах домашней еды. Видимо, родители постарались на славу, готовясь к приходу парня их дочери. Веяло семейным теплом. Чон Хан поймал себя на мысли, что уже очень давно не ощущал этого «уюта». Чувство было непривычным, но приятным. Нет, на самом деле — потрясающим. Уголки его губ поползли вверх. Собрав всю свою уверенность, Чон Хан громко поприветствовал:

— Здравствуйте!

Мать И Ан, хлопотавшая на кухне, и отец, находившийся в спальне, тут же вышли им навстречу.

— Проходи, Чон Хан-сси. Ой, И Ан не врала! Какой красавец!

Когда Чон Хан с гордостью вручил им подарки, мать И Ан пожурила его за щедрость, но по ее лицу было видно, что она довольна.

— Ого, какая мраморность потрясающая. Вот это и есть современное искусство. Пикассо и да Винчи тут и рядом не стояли! — отец И Ан тоже был явно в восторге, с улыбкой рассматривая набор говядины.

— Вы, наверное, проголодались? Еда остынет. Давайте сначала поедим.

Сидя перед роскошно накрытым столом, Чон Хан растерялся, не зная, с чего начать. Он не привык к такому изобилию и просто смотрел на блюда, застыв с палочками в руках.

— Чего не ешь? Попробуй вот это. Мамины тушеные ребрышки просто объедение.

И Ан с нежной улыбкой положила кусочек мяса ему на ложку. Тихо поблагодарив, Чон Хан отправил в рот рис с мясом, и его глаза расширились от потрясающего вкуса.

— Вкусно, правда?

— И Ан-а, папа тоже очень любит мясо... — отец, набрав в ложку рис, с надеждой смотрел на дочь, ожидая, что она и ему положит кусочек.

— Да, пап, ешь на здоровье, — И Ан, то ли не поняв намека, то ли притворившись, невозмутимо положила на ложку Чон Хана ростки сои.

Чон Хан легонько ткнул И Ан в бедро, намекая, чтобы она угостила и отца. И Ан посмотрела на него с вопросом: «Что такое?». Но не мог же Чон Хан, только что переступивший порог, сам класть мясо в тарелку ее отца. В итоге отец с недовольным видом сам потянулся за ребрышками. Чон Хан, чувствуя себя виноватым, уставился в свою тарелку и продолжил есть.

— Попробуй рыбу, Чон Хан-сси. Одному, наверное, не с руки рыбу жарить, да? Охо-хо, — мать И Ан положила ему на рис кусочек белой рыбы, заботливо очищенный от костей.

— Дорогая, и мне рыбы дай. Я не дотягиваюсь, — сказал отец, вытянув руку с палочками.

Однако мать И Ан...

— На, — вместо того, чтобы положить ему рыбу, просто придвинула к нему тарелку. Разбирай кости сам.

— Кхм, кхм, — отец недовольно кашлянул и обратился к Чон Хану:

— Так где вы с нашей И Ан познакомились?

Искра долетела и до Чон Хана. Услышав этот острый вопрос, он поспешно проглотил еду и ответил:

— Мы встретились на работе. Проводя много времени вместе, мы естественно начали встречаться.

Освоившийся Чон Хан отвечал гладко, как по писаному. Но отец И Ан, не скрывая подозрения, пристально разглядывал его лицо.

— А если подумать... — отец замолчал на полуслове, продолжая его рассматривать. Чон Хан сглотнул, с тревогой ожидая продолжения. — Ты же тот самый парень, который привел И Ан домой, когда она напилась?

— Ой, и правда! — всплеснула руками мать.

Неужели они только сейчас поняли, что это один и тот же человек? И Ан, не понимая, о чем речь, удивленно переспросила. Немудрено, ведь тогда она была мертвецки пьяна. Но вопросы отца не закончились:

— Значит, вы тогда вместе пили?

— ...

Чон Хан не мог соврать. Строго говоря, И Ан напилась в одиночку из-за того, что застукала Даль Хи за изменой, но об этой причине нужно было молчать. Ведь И Хён не сказал родителям об измене. Но отец И Ан, не зная подоплеки, взорвался от гнева:

— И после этого вы сказали, что это был корпоратив?! Вы что, за дурака меня держите?!

— Отец, мы не держали вас за дурака...

— Я тебе еще не отец! Смазливая морда, а врешь как дышишь!

— Пап! Что ты такое говоришь!

— Ты тоже хороша! Напилась в стельку с мужчиной?!

Оценив обстановку, мгновенно превратившуюся в поле боя, Чон Хан понял: его путь к сердцу родителей И Ан будет отнюдь не усыпан розами. И его опасения тут же подтвердились. Отец И Ан поставил точку:

— Я не одобряю этот брак! Не позволю! Не отдам свою дочь!

С грохотом бросив ложку, он вскочил, громко топая, скрылся в спальне. В комнате повисла тяжелая тишина.

— Прости за эту сцену, Чон Хан-сси. Ты уж пойми. Он так ругается, но на самом деле просто безумно любит дочь, — мать И Ан, чье лицо выражало крайнюю неловкость, попыталась сгладить ситуацию.

Чон Хан ответил с тяжелым сердцем:

— ...Всё в порядке.

— Но переубедить его будет непросто.

— ...

— Уж больно он упрямый.

В тот же миг в Чон Хане проснулся азарт, и его глаза блеснули. Он во что бы то ни стало переубедит его и завоюет И Ан. Так началась грандиозная операция Ча Чон Хана под кодовым названием «Стать любимчиком Ха Чжу Хо».