Полтора месяца.
Наблюдая за Эрабль, Дезе понял: она постоянно занята.
Он думал, что её главная черта — умение терпеть, но, присмотревшись, обнаружил, что Эрабль куда многограннее. А ещё — что она загружена так, что вздохнуть некогда.
Он-то брал на себя много дел просто ради развлечения, а вот у неё действительно была гора работы.
Конечно, он и раньше это знал, но…
— Я пойду на службу.
— …Да, идите.
Обычно она вставала в 7:10, собиралась и в 7:40 выходила из дома. В кабинете адъютантов появлялась в среднем к 7:50. Все остальные подтягивались к девяти, а Эрабль начинала работать без десяти восемь.
Даже если он не давал ей спать, занимаясь с ней сексом всю ночь, она накачивалась таблетками и приходила на службу минута в минуту.
Поначалу он думал, что она просто знает своё место. Но дело было не только в этом.
Стоило графику хоть немного сбиться, как начиналась катастрофа. У неё и так то и дело случались сверхурочные, а если сбивался тайминг — дело пахло бессонной ночью на работе.
С утра она вела двойную бухгалтерию: официальную для имперских серверов и реальную — для его личного сервера.
Затем проверяла первый канал, по которому шли официальные поставки, и второй варп-канал, служивший в основном для контрабанды. При любых изменениях составляла отчёты и отправляла наверх.
После этого призывала великого духа и развозила поступивший груз по складам. Это требовалось не каждый день, но порой поступали запросы на транспортировку за пределы базы.
Разобравшись с этим, она переходила к заявкам на инвентарь.
41-я дивизия держала сотни неучтённых отрядов.
Если точнее — 402. Эрабль обрабатывала по 92 заявки в неделю, в среднем по 19 в день.
Чтобы уложиться в график, нужно было закрывать по шесть-семь штук в час, но она наловчилась и обычно справлялась за пару часов. Если же нет — прощай, обед.
Если всё шло гладко, в обеденный перерыв она бегала на побегушках у «псов», а после обеда отправлялась на склад.
Получала от заместителя командира взвода утренний отчёт по припасам и раздавала солдатам указания по сортировке и упаковке согласно заявкам.
Пока солдаты паковали груз, Эрабль сверяла отчёт со вчерашними накладными, составляла заявки на недостачу и рассылала их ответственным.
К этому времени упаковка как раз заканчивалась.
Затем она проверяла локальную сеть и, если всё было в порядке, через Миро рассылала припасы по отрядам. Если находились ошибки — докладывала наверх.
И это — только стандартное расписание.
А раз в квартал к этому добавлялась физическая инвентаризация складов и сверка с бухгалтерией.
Малейшая заминка — сверхурочные. Чуть более серьёзный сбой — ночная смена. Любая дополнительная задача — снова сверхурочные или ночёвка на работе.
Эрабль была занята куда сильнее, чем казалось на первый взгляд.
Обладатели лицензии на транспортного великого духа встречались крайне редко, так что она и впрямь оказалась невероятно полезной, как сама и заявляла два года назад в саду Императорского дворца.
Из-за такой колоссальной нагрузки ей приходилось без оглядки глотать любые препараты для поддержания формы. У неё уже наметилась лёгкая зависимость, а до собственного здоровья ей не было никакого дела.
Она выживала исключительно за счёт имперской медицины.
Официальные лекарства глотала так, будто это чудодейственная панацея, а запрещёнку хлестала словно энергетики. От таких доз и лошадь бы копыта отбросила.
Вдобавок она обожала дешёвый химозный фастфуд, а баночку холодного пива по вечерам считала смыслом жизни. Хотя истинным смыслом её жизни, конечно, был Джеймс.
А не выкинуть ли это всё к чертям?
Дезе на мгновение задумался.
В коробке, которую прятала Эрабль, плотными рядами стояло около семидесяти лимитированных дисков. Если у неё их столько, значит, она наизусть знает графики всех релизов.
Судя по её тяге к красивым актёрам, вкусы у неё вполне стандартные, но…
Со мной она закатывает глаза от удовольствия, а сама...
Сплошное расстройство.
Ежедневно позволяет мне делать с ней всё, что угодно, а сама пялится на других мужиков.
Эрабль уже ушла на службу. Дезе принял душ в пустой квартире и, привычно чистя зубы, разглядывал в зеркало свою дьявольски прекрасную оболочку тринадцатого уровня. Взгляд сам собой скользнул по полке.
Полка была идеально чистой. От этой безупречности ему захотелось рассмеяться.
Поначалу он думал, что она просто аккуратистка и содержит дом в порядке. Но, пожив здесь пару месяцев, понял: ей просто нечего убирать.
Эрабль Вермиллион так ненавидела уборку, что попросту не держала дома вещей.
Она была адептом одноразовых предметов, которые можно было собрать и выбросить разом. Более того, после призыва она заключила контракт с ещё одним, мелким духом, и использовала его... как мусорное ведро. Когда он об этом узнал, то просто потерял дар речи.
Я всё гадал, на кой чёрт она потащила пивные банки в ванную.
А она просто призвала там духа и скормила ему весь мусор. Видимо, все контракторы транспортного типа так живут. Хотя откуда ему было знать, пока сам не пожил рядом с одним из них.
— Я обманулся, — Дезе со вздохом сполоснул розовую зубную щётку и поставил её рядом с серой щёткой Эрабль. Интерьер её квартиры был выдержан в монохромных тонах по одной-единственной причине: чтобы грязь не так бросалась в глаза.
Эрабль Вермиллион всегда и во всём шла по пути наименьшего сопротивления.
Сама она наверняка считала это рациональностью, но он видел: она просто ленива. Да, она справлялась с огромными объёмами работы, но по своей природе была страшной лентяйкой.
В быту всё делалось на скорую руку и кое-как.
Живя с ней, он узнавал всё больше подробностей, и чем больше узнавал, тем сильнее убеждался: она слегка не в себе.
Выходя из ванной, Дезе окончательно решил, что DVD всё-таки придётся выбросить. Или сделать так, чтобы все эти фильмы стали для актёров посмертными.
Оба варианта его вполне устраивали.
***
— Бельё заберут после обеда. Сдавайте и свои вещи, младший лейтенант.
— Я вернусь дня через четыре.
Дезеб ни при каких обстоятельствах не тянул на хорошего парня: он был пропитан жестокостью до мозга костей, но в нём скрывалась и та сторона, с которой было неоспоримо комфортно.
Он блестяще справлялся с бытом.
По своей натуре он любил чистоту, любил работать, и к этой работе относились даже мелкие домашние хлопоты.
По сути, он просто любил физическую активность.
В отличие от Эрабль, предпочитавшей фастфуд и одноразовую посуду, его пищевые и бытовые привычки были куда здоровее. А если с чем-то не справлялся — без колебаний вызывал специалистов.
— Простыни, одеяло, подушки и ещё двенадцать единиц одежды. Всё верно?
По всем этим причинам Эрабль в последнее время испытывала весьма странный, граничащий с неловкостью комфорт.
— Да, всё верно.
— Крупное бельё вернём дня через два. Остальное принесу уже завтра.
— Да, спасибо.
Отдавая грязное бельё команде зачистки, которая обычно занималась утилизацией трупов и заметанием следов после операций, Эрабль вновь испытала этот странный комфорт.
Мыслей стало слишком много. В последнее время их и так хватало, но сегодня — особенно.
Мужчина, обещавший вернуться через четыре дня, появился точно в срок. От него несло дезинфектором. Ледяным запахом этанола, который обычно витает над операционным столом.
Эрабль мгновенно вспомнила про допросную.
Если в его четырёхдневном расписании за пределами базы допросной не было, то теперь она в нём точно появилась.
— Кх-х… кх-х-х…!
Мужчина, валяющийся на полу кабинета адъютантов, бился в конвульсиях, пуская слюни. За два года службы под началом Дезеба Эрабль прекрасно усвоила: человек способен издавать звуки, больше похожие на визг резаной свиньи на бойне.
Сейчас половина кабинета адъютантов и впрямь превратилась в бойню.
Пол и стены, даже потолок — всё было залито кровью. Под ногами неприятно хлюпало, а в воздухе стояла густая вонь железа, смешанная с нечеловеческими воплями. Истинная скотобойня.
Главной ошибкой этого бедолаги стало то, что Дезеб Авганис знал наизусть каждого сотрудника главного корпуса. И «знал» в его случае означало доскональное изучение всех мельчайших привычек.
Походка, перенос веса с ноги на ногу, глубина дыхания, дышит ли человек животом или грудью. Акцент: имперский или бандитский с подворотен. Дезе помнил абсолютно всё.
Никакие диски трансформации, подавление восприятия или иные трюки не могли скопировать эти въевшиеся в тело мелочи.
Феноменальная память Дезеба произрастала из его врождённой паранойи, поэтому надеяться на слепую удачу было бессмысленно. Малейшее подозрение — и он тут же переходил к проверке, так что шансы ускользнуть стремились к абсолютному нулю.
Подослать к нему шпиона — всё равно что добровольно отправить свинью на убой. Конечности мужчины уже превратились в кровавое месиво.
Всё, что он мог, — это извиваться обрубком туловища по полу, словно червь, да и то безуспешно, потому что Дезе мёртвой хваткой придавил его к полу, наступив ботинком на спину.
Можно было бы задаться вопросом, почему он устроил экзекуцию именно в кабинете адъютантов, но тотальное невезение было здесь скорее правилом, чем исключением.
Вернувшись с задания в гражданской одежде, Дезе непринуждённо завёл светскую беседу с Эрабль — и тут же заприметил этого мужчину. В руках шпиона была зажата заявка на инвентарь.
Сама Эрабль в упор не видела разницы между ним и настоящим сержантом Гаредом, но для Дезеба это было лицо абсолютно чужого человека.
