В этом мире брачный возраст наступал примерно в шестьдесят лет. Учитывая, что средняя продолжительность жизни немодифицированного человека составляла 170–180 лет, шестьдесят — это даже рано.
— Так это потому, что ты попаданка… Ай! Хватит меня бить! Хватит, говорю!
Эрабль, отвесив Санче подзатыльник, недовольно скривилась.
— Вечно лезешь не в своё дело.
— Это то, чем ты занимаешься, — не в своё дело! У тебя и так тело бракованное, а ты в армию попёрлась. Ты же слабачка, тебе надо рожать, пока молодая… Ай! Хватит бить! А-а-а!
От бреда лучше всего помогают пиздюли. Поэтому она всыпала ему ещё.
— Больно же!
— Заткнись. То-то я смотрю, он в последнее время вообще носа не кажет.
— Это потому, что ты из комнаты не выходишь, — вступился Санче, хотя то, что граф потихоньку избегал свою приёмную дочь, было правдой.
— Короче, увидишь своего папашу — передай, что ни на какие свидания вслепую я не пойду.
— Какого ещё «своего папашу»?!
— Захлопнись и просто передай.
Глядя на хмурую Эрабль, Санче тоже недовольно насупился:
— Ты что, до сих пор живёшь, готовясь свалить?
— Свалить? Куда это?
«Псы» наверняка всё это слушают… Хотя они и так знают, что я попаданка. Но в открытую болтать об этом всё равно не хотелось.
— Никуда я не собираюсь, просто передай, что я сказала.
— А почему тогда не пойдёшь?
— Я убеждённая холостячка.
— Чего?
Санче, до этого сидевший с обиженной миной, фыркнул:
— Ты же так мужиков любишь, какая к чёрту холостячка?
— С чего ты взял, что я люблю мужиков?!
В последнее время Эрабль то и дело выслушивала беспочвенные обвинения в ветрености, поэтому сейчас её это задело.
— Ещё как любишь. У тебя одних только кумиров-актёров двенадцать штук.
— Актёры — это актёры! Разве знаменитость — это мужик? Ой, всё. Если графу так приспичило, пусть сам женится. Сам холостяк, а ещё указывает, кому замуж выходить!
Глядя на раздражённую Эрабль, Санче лишь покачал головой:
— Только ты можешь так отцу дерзить. Ты вообще помнишь, что он правитель этой звёздной системы?
— Сестре, мелкий паршивец. Старшей сестре.
— Ай! Хватит драться!!
Брат с сестрой пылали друг к другу жгучей враждебностью. Не прошло и десяти минут в одной машине, как они успели окончательно друг другу осточертеть.
— Дай лучше денег и проваливай на все четыре стороны.
В прибрежном парке было безлюдно.
Но всё же люди там встречались, поэтому Эрабль, отжимая у увязавшегося за ней Санче наличку, старалась держать дистанцию.
Конечно, их нельзя было сравнить с центральной аристократией, владеющей от нескольких до десятков звёздных систем, но семья графа всё же была правящим родом в этих краях.
Для местных жителей близкий граф был куда страшнее далёких столичных вельмож.
Учитывая робкий и осторожный характер Эрабль, семья Вермиллион тоже не входила в число тех, с кем ей хотелось бы сближаться. Просто так уж вышло, что я увязла.
— Ты что, гопница?
— Из-за тебя на нас все пялятся. Аж тошно, давай разойдёмся. И вообще, нафига ты за мной увязался?
— Думаешь, без меня на тебя бы не смотрели? И вообще, я не увязывался! Это я предложил пойти погулять!!
— Ну вот, мы вышли, а теперь давай разбегаться.
Эрабль произнесла это, требовательно протянув ладонь. Санче вскипел:
— Ах ты ж…! Я тоже пойду в кино!
— В этом фильме интересное только лицо Джеймса.
— Я сказал, пойду!
— Идёт целую вечность. Три часа.
— П-пойду, говорю!
Пожалеет ведь, — подумала Эрабль, но Санче упрямился до последнего. Вот к чему приводит долгое пребывание в больнице — одни побочные эффекты.
— Тогда хоть RBD вруби.
— Это что ещё такое?
— Диск, искажающий восприятие.
— …Это же армейское снаряжение, не?
— Вы ведь тоже оружейные заводы держите.
— Ну, это же на случай войны припасено. Ты вообще какой жизнью живёшь?
— …Сгоняй за пивом. Пистис возьми.
Эрабль, которой нечего было на это ответить, резко сменила тему и направилась к ближайшей скамейке. За её спиной Санче снова вспылил:
— Совсем рехнулась? Какое пиво больному?!
— Давно я уже выписалась, хватит заладил про больного. Пиво Пистис. Иначе беру такси и еду домой.
— Да и вали!
Он рявкнул в сердцах, но всё равно купит. А если нет — она просто вернётся домой и ляжет спать.
Эрабль протяжно зевнула и плюхнулась на деревянную скамейку, с которой открывался неплохой вид. Тёмно-синяя гладь моря искрилась на солнце. Слушая далёкие песни китов, она с шумом выдохнула и откинулась на спинку. Всё-таки у моря хорошо.
Владения Вермиллионов по большей части представляли собой архипелаг. Местные духи, доступные для контракта, в основном принимали форму морских существ, как Миро, поэтому контракторы, получившие лицензию здесь, чувствовали себя у воды гораздо лучше.
Эрабль расслабленно растеклась по скамейке. Из-за того, что её подняли ни свет ни заря, снова клонило в сон. Ох, тоже мне — три часа дня. В ожидании Санче с пивом она бездумно пялилась вдаль, а затем задремала.
И за эти несколько минут ей успел присниться кошмар.
Резко распахнув глаза, она покрылась холодным потом и мелко задрожала.
Дорога из школы… школьные ворота, жаркое летнее солнце. Стена в переулке. Удаляющийся топот детских ног. Звенящая пустота в ушах. Марево, окутывающее кончики пальцев на ногах… то самое марево.
— …Да.
Дрожащей рукой она пошарила в кармане и ответила на звонок, вырвавший её из кошмара.
[Эрабль.]
Услышав низкий, обволакивающий голос, она судорожно вдохнула.
— …Да, Дезе.
Свободной рукой она ощупала шею сзади. Кожа была липкой от холодного пота.
[Ты сейчас где?]
— Я сейчас…
Странно. Она ведь уже почти всё забыла. А даже если и вспоминала, то… не так отчётливо. События четырнадцатилетней давности, когда её затянуло в пространственный разлом, предстали перед глазами так ярко, словно она на мгновение вернулась в прошлое.
— Я ненадолго вышла прогуляться.
В ответ Дезе тихо рассмеялся.
[Неужели? А я уж думал, ты весь месяц проспишь, а потом приедешь.]
Оправдываться было бессмысленно — во время каждого их разговора она либо спала, либо собиралась спать, либо только что проснулась.
[Послезавтра возвращаешься?]
— Да, послезавтра.
[Будь осторожна в дороге. Зачем сегодня выходила? В кино?]
— Что?..
[Так сегодня же премьера «Романтики 6».]
— Д-да, правда?
[Что, даже не знала? В общем, как приедешь — расскажешь, о чём там. Потом сходим вместе.]
— Да…
Эрабль повесила трубку, и её взгляд потух. Стало так тоскливо. Вяло отменив забронированные билеты, она принялась листать список летних хорроров, как вдруг завопила:
— А-а! Ах ты ж ублюдок!
Санче засунул ледяную банку пива ей прямо за шиворот. Осыпая брата матом, Эрабль швырнула снятую туфлю в хохочущего Санче, но, естественно, промахнулась.
***
— …Отлично веселятся, — проворчал Дезе, развалившись на кровати после завершения разговора. Рука с телефоном бессильно упала на простыню.
Система слежения, окутавшая Эрабль, непрерывно передавала данные в реальном времени.
А это значило, что он в прямом эфире наблюдал, как Эрабль, отчаявшись попасть туфлей в голову Санчерты Вермиллиона, кинулась к нему босиком и вцепилась в волосы. Затем они ещё долго препирались из-за носков, которые она собиралась надеть, но так и не надела.
Единственное, что его радовало, — это то, что она отменила билеты в кино.
— …
Выпустив длинную струю сигаретного дыма, он медленно моргнул. Его звериные глаза отражали свет, словно зеркала.
В экране отразились его собственные глаза. То, что скрывалось внутри безупречно прекрасной оболочки, смотрело на него в ответ. Не отрывая взгляда от экрана, он связался с командиром команды наблюдения:
— Послезавтра немедленно доставьте её ко мне.
Что это за побочный эффект?
Эрабль внезапно начала блуждать по временной линии через их связь.
Дезе отвернулся и сплюнул скопившуюся во рту кислую слюну. Существовал риск, что это перекинется на его разум, поэтому он временно заблокировал свою сторону связи.
— …И правда, до омерзения дружные.
Облизнув пересохшие губы, он пристально уставился на видео.
Этот Санчерта Вермиллион, притворяющийся, что ему больно, когда его всего лишь дёргают за волосы, Дезебу совершенно не нравился.
Но, снова взяв сигарету в губы и глубоко затянувшись, он решил, что дешёвые уловки её братца тоже могут оказаться весьма кстати.
***
— Я позвоню, как доберусь.
Граф надулся.
Всё из-за конструктивного совета Эрабль: если её заставят пойти на свидание вслепую, пожалеют об этом все. Речь шла о том самом ужине, о котором предупреждал Санче.
Позже Санче, наблюдавший за сценой со стороны, добавил: у графа было точно такое же лицо, как тогда, когда она принесла отказ от наследства, когда сообщила, что подала документы в академию в глубоком космосе, или когда заявила, что поедет на Новогодний фестиваль в столицу.
Граф не мог проигнорировать слова приёмной дочери с таким богатым послужным списком неприятностей. Поэтому в качестве крайней меры он просто надулся.
— …Делай что хочешь.
— Питайтесь нормально. Не перетруждайтесь на работе и ложитесь спать вовремя.
— …
— Пора бы уже заняться здоровьем. И пить поменьше.
Стоя перед ожидающим кораблём, граф с таким видом сверлил взглядом свою миниатюрную приёмную дочь, сыплющую нравоучениями, будто собирался отвесить ей щелбан.
— Кто бы говорил.
— Ну как кто. Я же вам всё это говорю.
— …
Граф, забыв о приличиях, едва не поднял на неё кулак прямо на глазах у толпы.
Но поддаваться на дешёвые провокации этой нахалки было нельзя. Иначе она бы точно решила, что один подзатыльник списал ей все долги. Граф глубоко вздохнул.