Стейк из диких мацутакэ.

Жареная утка в маринаде мэкджок*.

Острая лапша с дикоросами.

Манду с морским судаком.

Мэкджок — традиционное корейское блюдо из свинины (здесь утки), замаринованной в соевой пасте твенджан, и обжаренной на огне.

Проходясь по лаконичному меню пункт за пунктом, Сын Джун добавлял пояснения.

— В качестве гарнира к стейку из мацутакэ идет морковное пюре со вкусом юдзу и соевого соуса, а также эмульсия из сосновых игл. Декорируется жареным чесноком и морковной ботвой.

Поскольку она еще не видела блюд вживую, с ходу понять эти объяснения было сложно. Подгляжу, когда начнется сервис. Хэ Сом коротко кивнула.

— С утки мы снимем кожу, а потом приготовим её методом конфи. Знаешь, что такое конфи?

— Меня учили, что это метод приготовления в масле при низкой температуре. Его преимущество в том, что мясо становится очень нежным.

— Верно. Смягченное мясо мы замаринуем в стиле мэкджок и обжарим на углях, чтобы придать дымный аромат, а из кожи сделаем тюиль* для гарнира. Это зона ответственности Пак Хви.

Тюиль — хрустящее французское печенье или чипс, используемый в качестве гарнира.

Хэ Сом вспомнила, как Хви недавно шел на задний двор с большим противнем. Видимо, перед началом сервиса он как раз занимался обжаркой.

— Сверху в качестве гарнира добавляем жареный, нарезанный соломкой корень лопуха и завершаем апельсиновым желе и микрозеленью кинзы.

Объяснения продолжались. Какие топпинги идут к острой лапше с дикоросами на базе эмульсии из кунжутного масла, и что манду с судаком — это разновидность рыбных пельменей...

У Хэ Сом и так в голове все путалось, а теперь казалось, что мозг вот-вот взорвется. Пытаться представить в воображении то, чего никогда не видел, — это уже был предел её возможностей.

Заметив, что её ответы стали звучать с задержкой, Сын Джун, словно прочитав ее затруднения, резко добавил:

— Никто не заставляет тебя готовить и выдавать блюда, так что не накручивай себя зря.

— Да.

— Твоя задача — своевременно пополнять запасы ингредиентов между заказами. Это твоя роль.

— Да, шеф.

Если бы моим руководителем оказался кто-то вроде добродушного Джон Има или Ун Сопа, я бы так не унывала. Плечи Хэ Сом не просто поникли — казалось, они пригорели к полу, словно рис к стенкам раскаленного котла.

Ее поникший вид, видимо, резал глаз, потому что Сын Джун открыто продемонстрировал свое недовольство:

— Убери станцию и начинай сервировать стол шефа.

— Сервировать… В каком плане?

— Выстави масла и перебери зелень.

Ему приходилось разжевывать все от и до, и раздражение Сын Джуна было очевидным.

Хэ Сом стало не по себе — не зря ли она вызвалась на эту стажировку, раз только мешает всем? С другой стороны, где они видели новичка, который с первого дня делает все идеально? Ей было до жути обидно.

Надув губы, она принялась расставлять бутылочки с маслом в длинный лоток в нужном порядке.

Для стейка из мацутакэ нужна эмульсия из сосновых игл, гарнир к утке мэкджок... Что там было? А что шло следующим заказом?

Осознавая пределы своей памяти, она уже собиралась легонько стукнуть себя по лбу, как вдруг…

Внезапно повеявший запах хвои парализовал ее мысли. Растерянный взгляд, следуя за шлейфом аромата, скользнул вверх. На Хэ Сом медленно опустился взор, блестящий и глянцевый, словно покрытый глазурью.

Она крепко прикусила губу. Хэ Сом была полна решимости в лоб спросить, каков был его истинный мотив засунуть её, совершенно без опыта и связей, в отдел горячего. И заодно собиралась выдать амбициозную речь о том, что, какими бы ни были его намерения, она выстоит до конца.

— Неужели я взял новичка, который даже фартук нормально завязать не может?

— Ох!

Но когда его огромная рука внезапно обхватила её за талию, все заготовленные слова рассыпались в прах.

Рука, бесцеремонно скользнувшая между ее талией и локтем, одним движением развязала небрежно скрученные завязки.

— Как ты вообще работала в болтающемся фартуке?

Широкая ткань, накрахмаленная и отглаженная до хруста, снова обернулась вокруг узкой талии Хэ Сом. Движения его рук, скользящих по изгибам ее тела, были плавными и уверенными.

Разделенные концы лент, послушные его пальцам, интимно перекрестились в районе поясницы, а затем вернулись вперед, встретившись ниже пупка.

Каждый раз, когда тыльная сторона руки Джэ Гона задевала ее простенькую университетскую униформу, сквозь ткань просачивалось тепло его тела. Когда он с силой затянул узел, тело Хэ Сом безвольно подалось вперед, к его груди.

Сквозь соприкоснувшиеся тела смешались два ритма: спокойный пульс Джэ Гона и беспорядочное биение сердца Хэ Сом. Тук, тук. Боясь, что он услышит, как ее сердце нещадно колотится в грудную клетку, Хэ Сом затаила дыхание.

Завязав аккуратный узел ниже ее пупка, Джэ Гон отстранился. На его лице не дрогнул ни один мускул. Его отстраненность была настолько идеальной, что Хэ Сом начала сомневаться, а не показалось ли ей то откровенное скольжение его рук по ее талии.

Динь!

Джэ Гон, даже не удостоив окаменевшую Хэ Сом взглядом, ударил по сервисному звонку, привлекая всеобщее внимание.

— Тридцать минут до начала сервиса. Стэндбай*.

Стэндбай (Standby) — команда поварам быть в полной готовности.

Услышав зов шефа, повара, разбросанные по своим зонам, начали стягиваться к отделу горячего. Хэ Сом понятливо отступила на полшага и оперлась о стол шефа, чтобы хоть как-то устоять на ногах.

Когда в кухню вошел Джун Вон, начался брифинг. Идеально четкий и красивый голос Джэ Гона отчетливо врезался в слух:

— В семь часов будет наплыв на горячее, так что всем станциям тщательно подготовиться. За четвертым столиком аллергия на орехи, всем быть внимательными. Особенно антре, Со Джун Ён.

— Да, шеф.

— Чем заменили песто из кедровых орешков?

— На базе коричневого масла сделаем сифонад* из листьев периллы и добавим цедру лимона.

Сифонад (Chiffonade) — техника шинковки, при которой листовые овощи или травы нарезаются длинными тонкими полосками.

— Приготовь порцию для дегустации перед подачей.

— Да, шеф.

Джэ Гон кивнул Джун Вону и отступил на полшага назад. Расстояние между ним и Хэ Сом снова сократилось, напряжение возросло, и у нее потемнело в глазах.

В ушах стоял лишь оглушительный стук собственного сердца, поглощающий все остальные звуки. Слова Джун Вона о каком-то особом пожелании к десерту, ответ Ун Сопа — все слилось в неразборчивый гул.

Ее уши словно заложило от перепада высоты, и единственное, что пробивалось сквозь этот вакуум — голос Джэ Гона:

— Сон Хэ Сом сегодня стоит на раздаче со мной. Готовься.

Это было жестоко, но в то же время звучало как великая честь.

* * *

Стол шефа. Место, где шеф-повар проводит последнюю проверку блюда перед тем, как оно отправится к гостю.

Кого он собирается проверять: еду или Сон Хэ Сом?

То, что Джэ Гон ее недолюбливал — неоспоримый факт, и чтобы пережить этот кризис, оставалось только одно: «хорошо» выполнять свои обязанности.

Но, прокручивая в голове объяснения Сын Джуна, которые были лишь поверхностным превью, она интуитивно понимала: это будет непросто.

Обидно. Если бы Сын Джун предупредил меня заранее, я бы смогла подготовиться лучше. Было совершенно очевидно, что и он не в восторге от нее.

Хотя, кого она обманывала? Недовольны ею были почти все. Отовсюду в нее вонзались острые, как наконечники стрел, взгляды. Хэ Сом чувствовала себя ежом, попавшим в окружение. А стоило ей встать рядом с Джэ Гоном, как взгляды стали еще более жгучими, лишая ее последних сил держаться ровно.

Динь! Несколько резкий звон колокольчика выдернул Хэ Сом из ее мыслей.

— Ордер ин! Пятый, тринадцатый столик. Итого четыре заказа.

— Да, шеф!

Черт, я пропустила тайминг для ответа. Она запоздало пробормотала: «Да, шеф», и Джэ Гон, издав холодный смешок, сорвал новый чек с принтера.

— Ордер ин! Первый, семнадцатый, двадцатый. Итого семь заказов.

— Да, шеф!

Стоило только начаться, как заказы посыпались один за другим. Ловко отрывая чеки, вылезающие как сосиски из мясорубки, Джэ Гон повысил голос. На его бледной шее вздулись извилистые синие вены.

— Пятый, тринадцатый. Закуски готовы?

Руководитель отдела закусок Джон Им крикнул в ответ:

— Да, шеф! Отдаем через минуту.

— Окей. Антре начинает готовить.

— Да, шеф!

Джэ Гон ударил в звонок, вызывая менеджера зала Джун Вона. Видимо, координация подачи блюд совместно с Джэ Гоном прямо в центре событий входила в его обязанности во время сервиса.

— Тринадцатый?

— И пятый заодно.

— За пятым столиком заказали винное сопровождение, так что можно немного задержать.

Недовольно изогнув бровь, Джэ Гон сорвал чек с держателя. Тонкая бумажка затрепетала прямо перед лицом Хэ Сом.

— В чеке заказа на пейринг нет.

— Они добавили его позже.

— Ты вообще нормально работать умеешь?

Цыкнув языком от раздражения, он отвернулся.

— Пятый столик, антре холд! Первый, закуски ин!

— Да, шеф!

Значит, антре для пятого и первого пойдут вместе? А когда тогда подавать закуски для семнадцатого и двадцатого, которые пришли вместе с первым? А горячее когда?

Хэ Сом совершенно потеряла нить происходящего, в голове царил полный хаос.

В итоге, до самого конца сервиса Хэ Сом так и не смогла войти в ритм и постоянно запиналась.

Гарниры для четырех основных блюд окончательно перемешались у нее в голове. Хотя обрывки объяснений Сын Джуна давали ей подсказки, уверенности не было.

Время неумолимо шло, и вот подошла очередь отдавать основное блюдо для тринадцатого столика, заказ от которого поступил первым.

Хви принес на стол шефа аппетитно обжаренную утку.

Джэ Гон выложил жареный лопух и утку на предварительно подогретую латунную тарелку и посмотрел на Хэ Сом. В его взгляде читался вопрос: «Ничего не забыла?»

— Микрозелень кинзы.

— А, вот она.

Его взгляд снова стал суровым, словно она опять чтото упустила.

— Ответ.

— Да, шеф.

Джэ Гон проигнорировал Хэ Сом и обратился к Сын Джуну, который как раз подошел к столу с заготовками:

— Ты говорил, что проинструктировал ее по меню. Ты точно всё сделал как надо?

— Прошу прощения.

Нет ничего более унизительного, чем когда наставник извиняется за тебя. Чувствуя себя ходячей катастрофой и ходячим недоразумением, Хэ Сом поджала губы.

Джэ Гон добавил тоном, полным жалости:

— Видимо, в учебе ты была не особо сильна.

— …

— Чем тупо зазубривать, не проще ли подумать о сочетаемости ингредиентов?

Хрустящие чипсы из лопуха дополнят текстуру нежного мяса, долго томившегося при низкой температуре. А апельсиновое желе и листья кинзы сбалансируют жирность блюда.

Стоило только подумать о том, какие ингредиенты подходят друг другу, как хаотично роившиеся в голове гарниры мгновенно встали на свои места.

По мере продолжения сервиса указания шефа становились всё более лаконичными. Сначала было:

— Микрозелень.

Затем:

— Зелень.

И, наконец:

— Гарнир.

Чем короче становилось слово, тем больше Хэ Сом приходилось самой догадываться, какой именно гарнир нужен. С практикой ее запинки заметно сократились, и даже появилась толика уверенности.

Очнулась она только под самый конец сервиса. Отделы закусок и антре, уже давно закончившие отдачу, приступили к уборке станций, а в отделе десертов, наоборот, кипела работа.

Джэ Гон, внимательно разглядывая принесенный Ун Сопом десерт, вдруг обернулся и обратился к поварам горячего цеха, которые только-только собирались перевести дух:

— Порции еще остались?

— Да.

— Сделайте еще по одной тарелке каждого.

— Что?

— Мне дважды повторять?

— Да, шеф.

Но ведь все заказы на горячее по чекам мы уже отдали. Неужели поступил новый заказ, а я и не заметила?

Словно читая ее мысли, Джэ Гон посмотрел на Хэ Сом так, будто она ошиблась, причем капитально.

— Сон Хэ Сом, приготовь то же самое, что мы отдавали во время сервиса, и отнеси на третий столик.