Special: Брюле из морского ежа.

Шашлычок из сладкой рыбы на шпажках.

Куриный суп с кунжутом.

Тушеные говяжьи ребрышки с пюре из дайкона.

Как только началось приготовление блюд, которые по сравнению с прошлым кварталом казались довольно простыми, Хэ Сом в полной мере осознала суть тех тяжелых вздохов, которые повара издавали на вечеринке в «Кеданчип».

О брюле из морского ежа, требующем ювелирной работы с карамелью, и говорить нечего. Шашлычки, которые нужно нарезать строго по 5 сантиметров, куриный бульон с акцентом на курице су-вид и пюре из дайкона с сильной природной горечью и остротой, требующее деликатного подхода для баланса вкуса.

В отличие от нервничающей Хэ Сом, повара, которые уже несколько месяцев работали в тандеме, казались полными уверенности. Джэ Мин и Хви, давно закончившие заготовки (преп), отошли в угол и непринужденно болтали:

— А завтра и из журнала «Сэборин» приедут?

— Думаешь, наш шеф, у которого работа и личное строго разделены, исключил бы «Сэборин» из предварительной дегустации? Чха-кто-то-там, может, как человек и дрянь, но ее влияние огромно, факт остается фактом. Выкинешь Чха Джи Вон — останешься без хорошей пиар-кормушки, а это уже другая проблема.

— Ну да. Поэтому он и взял стажерку, которую прислали оттуда.

Сын Джун шикнул на них, велев закрыть рты, но на самом деле у Хэ Сом не было сил вслушиваться в их болтовню.

С Джэ Гоном они уже несколько дней двигались по неловким параллельным прямым. Он больше не бросал на нее тех двусмысленных, тяжелых взглядов, а Хэ Сом, в свою очередь, старательно не искала его внимания.

Несмотря на некомфортные и неловкие столкновения в коридорах, вокруг царило затишье перед бурей.

Джи Вон молчала так подозрительно, что можно было подумать, будто Джэ Гон действительно принял какие-то меры, а от Сон Джи тоже не было никаких вестей.

Неужели они встречались? Казалось бы, какое Хэ Сом до этого дело, но ей почему-то было отчаянно не по себе.

Словно отчитывая замечтавшуюся девчонку, Сын Джун, растапливающий сахар в сотейнике, повысил голос:

— Сон Хэ Сом. Почему не сосредоточена?

— Прошу прощения, руководитель.

— Чем с более горячим материалом работаешь, тем внимательнее должна быть. Одно неверное движение — и сразу серьезная травма. Поняла?

— Да, шеф.

Пытаясь отогнать ненужные мысли, Хэ Сом замотала головой и перевела всё внимание на Сын Джуна.

Темно-фиолетовая капля сиропа, издав тихий шипящий звук, упала на тефлоновый коврик. Подождав около трех секунд, пока поверхность затвердеет, он подцепил край пинцетом и потянул вверх.

Сахарная игла, вытянутая под идеальным углом в 90 градусов, блестела глянцем. Консистенция сиропа, конечно, важна, но главное тут — правильный тайминг.

— Ну, попробуй.

Взяв из рук Сын Джуна медный сотейник и ложку, Хэ Сом прокрутила в голове процесс, который он только что показал. Ее руки замерли над тефлоновым ковриком, и она уже собиралась капнуть сироп...

— ...

Знакомый запах хвои, донесшийся из-за стеклянной перегородки кабинета, словно невидимой нитью обвил ее тонкое запястье.

Она лишь на мгновение замерла от этого до боли знакомого аромата, как слова, брошенные ей в самоуничижительном порыве тогда в кабинете, вернулись бумерангом и впились в сердце.

«Для вас двоих я просто игрушка, которой можно развлечься от скуки».

«И единственная, кто в итоге пострадает, покалечится и будет сломлен — это я».

«Что бы со мной ни случилось, вам, шеф, будет абсолютно наплевать».

Она не помнила, как Джэ Гон отреагировал на эти жестокие слова. В памяти остался лишь его холодный приказ уйти.

Бах! Громкий звук захлопнувшейся двери офиса вернул Хэ Сом в реальность, и она застыла как вкопанная.

Темно-синий горячий сироп покрыл тыльную сторону ее ладони. Боль от горящей плоти обожгла горло, готовая вырваться криком.

Машинально поставив сотейник, который она по инерции всё еще держала наклоненным, на станцию, Хэ Сом в панике пыталась придумать, что делать.

Если попытаться оторвать застывший сахар, он снимет кожу до самого мяса, а оставить так — жжет невыносимо.

— Сон Хэ Сом!

Ее запястье, беспомощно зависшее в воздухе, резко перехватили. Засунув руку девушки под струю ледяной воды из крана, Сын Джун взбешенно заорал:

— Ты вообще не соображаешь, что делаешь?!

От первого в ее жизни крика Сын Джуна пульсирующая боль мгновенно отошла на второй план. Хэ Сом испуганно сжалась и низко опустила голову.

— Прошу прощения.

— Где твои мозги бродят, пока ты работаешь?! Не знаешь, как опасно на кухне?! Что с тобой сегодня?!

Но Хэ Сом знала, что этот несчастный случай произошел бы рано или поздно, если не сегодня, то в другой день.

Опасности подстерегают на каждом шагу, а ее разум, поочередно похищаемый то бессонницей, то мыслями о Джэ Гоне, и не думал возвращаться в норму.

Даже под обжигающим словесным кнутом начальника ее сознание плавало, как сорвавшийся с якоря буек в море. Она изо всех сил пыталась сфокусировать расплывающийся взгляд, но уплывшее внимание возвращаться не собиралось.

На тыльной стороне ладони, которую она вытащила из-под воды, уже появились мелкие волдыри. Хви, принесший из аптечки мазь от ожогов, сочувственно цокнул языком:

— Похоже, скоро огромные волдыри вздуются. Давай сначала мазь с алоэ нанесем. Она хорошо жар снимает.

Его неосторожные руки густо намазали средство на руку Хэ Сом. Мази было так много, что саму рану стало не видно.

— Скажи шефу, чтобы отпустил пораньше, и дуй в больницу.

— Я в порядке.

— А если на женской руке уродливый шрам останется?

Хэ Сом упрямо замотала головой. Во-первых, ей не хотелось из-за своей травмы портить сегодняшний финальный тест, а во-вторых, она не хотела поднимать шум из-за ожога, который настоящие повара называют своей «боевой медалью».

А самое главное, этот ярлык «женщина», поставленный впереди слова «стажер», вызывал у нее чувство внутреннего протеста.

Если я приму это, то да, сейчас меня будут опекать, как младшую сестренку старшие братья, но излишняя забота только помешает моему конечному росту. В этом контексте суровый упрек Сын Джуна был ей даже приятен.

Хэ Сом подошла к Сын Джуну, который тем временем вытягивал иголки морского ежа вместо нее.

— Я тоже буду делать преп. Позвольте мне.

Она понимала, что ее упрямство может показаться раздражающим, но Хэ Сом упорно стояла на своем.

— Я уже пришла в себя. Если беспокоитесь о гигиене, я надену двойные перчатки. Я хотя бы посуду помою. Мне интересно посмотреть, как проходит финальное тестирование.

— Ты уверена, что сможешь?

— Конечно.

Увидев ее уверенный кивок, Сын Джун, словно признавая поражение, покачал головой:

— Подожди, пока жар окончательно спадет, потом присоединишься. Сейчас спешить некуда.

* * *

Может ли быть идеальнее эта тройная синергия?

Наблюдая за процессом приготовления, который тонко и ювелирно переходил от Сын Джуна к Хви и Джэ Мину, Хэ Сом испытывала странный профессиональный катарсис.

Изначально им вообще не нужен был ассистент. Видимо, ей бросили черновую работу — ту же чистку овощей — просто потому, что она мешалась под ногами как лишний багаж.

Если бы хоть руки были целы, я бы как-нибудь выкрутилась. Но генерал, потерявший меч на поле боя, обречен.

Упрямство, которое она так старательно поддерживала, постепенно покидало ее плечи.

«Так и простою в стороне до конца стажировки».

Если бы она знала, что всё это время будет убивать на самобичевание, лучше бы отпросилась и поехала в больницу.

Но не слишком ли жалко будет звучать, если я передумаю прямо сейчас?

Ее полный сожаления взгляд скользнул по станции. Там явно было свободное физическое место, но ни одной функциональной щелочки, чтобы просунуть туда свою голову и помочь.

— Эх.

Взгляд переместился назад, на стеклянный офис Джэ Гона.

Она храбрилась, говоря, что всё в порядке, но на самом деле ожог был настолько болезненным, что не было бы странным прямо сейчас поехать в травмпункт. Если бы Джэ Гон увидел рану, он наверняка без лишних слов отпустил бы ее домой.

Я и так его достаточно раздражаю, так что убрать меня с глаз долой ему тоже будет на руку.

Хэ Сом внимательно посмотрела в щель жалюзи цвета эспрессо. Хоть это и называлось щелью, зазор был микроскопическим, около 5 миллиметров, но, по крайней мере, пробиться туда казалось проще, чем к этим троим слаженно работающим поварам.

Ее всё еще тяготил тот напряженный разговор с Джи Вон, но нельзя же вечно так жить. Может, раз уж на то пошло, попробовать пробиться к шефу?

Тук-тук. На ее неуверенный стук раздался его короткий ответ:

— Войди.

Джэ Гон оказался гораздо ближе к двери, чем она думала. Прислонившись бедрами к краю стола, он вешал только что снятую рубашку на вешалку.

Мышцы широкой спины, выставленные напоказ, туго натягивались, как канаты, а затем плавно расслаблялись.

Почувствовав ее взгляд, Джэ Гон невозмутимо накинул белый поварской китель, но не стал застегивать пуговицы и повернулся к ней. В небрежно распахнутом вырезе без стеснения виднелись рельефные грудные мышцы и кубики пресса.

Впервые так близко увидев полуголого мужчину, Хэ Сом почувствовала, как у нее в голове стало девственно пусто. Она забыла не только о цели своего визита, но и о том, что у нее обожжена рука. И, конечно же, о мази, густо намазанной на кожу, тоже давно забыла.

Совершенно не собираясь запахивать полы кителя, Джэ Гон сел прямо и пристально посмотрел на Хэ Сом.

— В университете не учат таким базовым манерам, как закрывать за собой дверь?

Хэ Сом поспешно захлопнула дверь и встала лицом к Джэ Гону. Поскольку от этого пиршества оголенной плоти некуда было деть глаза, она опустила взгляд хотя бы на его черные брюки. Кроме того, что в левом кармане у него лежало что-то увесистое (видимо, телефон), ничего примечательного там не было. И слава богу.

Почувствовав, как ее взгляд пронзил самый центр его тела, Джэ Гон со слегка покрасневшими мочками ушей наконец застегнул пару верхних пуговиц.

— Я как раз собирался тебя позвать после теста. Как удачно.