— Дорогая мраморная говядина горит, а вы ворон считаете? Ешьте давайте.

Джон Им, раздражающе щелкая щипцами, торопила коллег. Не имея другого выбора, Хэ Сом вяло подняла палочки и сонно заморгала.

Руководитель отдела закусок, старший коллега Ким со станции антре и какой-то Пак из десертов, ее ровесник. Состав за столиком подобрался донельзя некомфортный.

Вроде бы места перетасовали специально, чтобы сплотить отделы, но в итоге команда зала просто сбилась в тесную кучку прямо по центру. И только у них царила теплая, дружеская атмосфера.

— Так, народ, минуточку внимания!

Виновник этого балагана, Джун Вон, постучал палочкой по пивному бокалу, до краев наполненному соджу, извлекая звонкий звук, как у ксилофона.

— Благодаря тому, что каждый из вас выложился на полную, на прошлой неделе мы добились грандиозного успеха и побили рекорд по оценкам на предварительной дегустации!

— Ура-а-а! — Бурный рев пронесся над жаровнями.

То ли из-за разгоревшегося пламени, то ли еще от чего, но на дорогом мясе на кости начали появляться темные подпалины. Пока Джон Им отвлеклась, Хэ Сом быстро спасла куски, которые едва не превратились в угли. На тыльной стороне ее руки, то и дело мелькавшей над решеткой, виднелся свежий шрам от ожога.

Может, я зря подняла столько шума из-за такой ерунды? Хотя мама с папой, увидев руку, расплакались.

По сравнению с руками других поваров, испещренными шрамами от порезов, ожогов и операций, ее травма — просто детский лепет. Незнающий человек мог бы запросто принять этих ребят за бандитов или якудзу.

Впрочем, был здесь и тот, кто мог похвастаться гладкими, без единой царапины, предплечьями. Для вожака стаи Джэ Гон оделся слишком просто. Черная футболка с коротким рукавом и джинсы — а выглядел все равно статно. Ей он нравился в костюме больше, чем полуголым; в поварском кителе — больше, чем в костюме, а сейчас — даже больше, чем в кителе.

Хотя, какой толк от моих оценок.

Хэ Сом перевела взгляд на Джун Вона, высоко поднявшего бокал, и даже не заметила, как взгляд Джэ Гона задержался на тыльной стороне ее руки.

— Истинная любовь — безгранична!

— Идеалы — высоки!

— Бокалы — равны!

Джэ Гон так ни разу и не взглянул в ее сторону, лишь бросил на Джун Вона, орущего: «Чхамисыль!»*, укоризненный взгляд, в котором ясно читалось: «Веди себя хоть немного солиднее».

*Примечание: Чхамисыль (참이슬) — популярный бренд корейского соджу.

Не отказываясь от настойчиво предлагаемых тостов, Хэ Сом глушила соджу залпом. На работе она постоянно держала себя в ежовых рукавицах, чтобы не облажаться, поэтому нахлынувшее легкое опьянение было ей только в радость.

Стоило ее бдительности ослабнуть, как со всех сторон посыпались вопросы:

— Говоришь, тебя Сон Хэ Сом зовут? С высшим образованием? Значит, реального опыта на кухне еще нет.

— Серьезно? Ходят слухи, что тебя в штат хотят взять, с таким-то опытом — это просто охренеть. Видимо, ты чертовски круто готовишь.

— Говорят, шеф в тебе души не чает.

— Вы что, реально встречаетесь?

— Судя по напряжению между вами, стопудово.

Ими двигало не простое любопытство. В каждом слове сквозило неприкрытое высокомерие: «Да как ты вообще смеешь».

Да, из-за череды случайностей шеф какое-то время обращал на нее особое внимание, да и слухи о переводе в штат уже доходили до Хэ Сом. Но так как эти сплетни рождались исключительно из косых взглядов и паранойи коллег, она не могла дать им ни одного вразумительного ответа.

В ответ на угрюмое молчание Хэ Сом то и дело раздавались тяжелые вздохи. Боясь, что кусок мяса встанет поперек горла, она лишь усердно заливала в себя алкоголь.

* * *

— Фу-ух.

Она пила слишком безрассудно. Попойка только началась, а в голове уже всё мутилось. Хэ Сом сходила умыться холодной водой и похлопала себя по влажным щекам, но сонливость никуда не делась. Потирая темные круги под глазами, которые, казалось, стали еще заметнее за эти пару минут, она горько усмехнулась.

Может, я окосела не от алкоголя, а от недосыпа. Еще одна неделя бессонных ночей...

Ей жизненно необходимы были прохладный ветер и чистый воздух. А не этот удушливый дым от углей.

Густой, влажный ветер, гуляющий по саду перед рестораном, окутал Хэ Сом. Запах летней духоты, сладковатый аромат цветов, атмосфера двора, напоминающая храм Хунамса — здесь она наконец-то смогла вздохнуть полной грудью.

Неудивительно, что в памяти неизбежно всплыл давно запрятанный глубоко внутри образ Ын Хо.

«Но, по крайней мере, его последний путь казался спокойным».

Говорят, нужно отпустить умершего, чтобы его душа обрела покой. С одной стороны, ей было жаль, что она так неожиданно разворошила память, а с другой — отчаянно хотелось хоть еще разок услышать его голос.

Хэ Сом разблокировала телефон и открыла контакты.

[Ын Хо-оппа]

От этого имени, выжженного в памяти, сердце снова болезненно защемило. Не может быть, чтобы номер мертвого человека все еще работал. Даже если дядя Кён Хо с женой хотели его сохранить, Ын Сон, бесконечно хладнокровный во всем, что касалось брата, наверняка уже давно его аннулировал.

Прекрасно понимая, что ответа не последует, она все равно нажала на вызов. Ей просто нужно было попрощаться.

После нескольких долгих гудков раздался щелчок, и на том конце сняли трубку.

— Оппа...

Словно опешив от такого внезапного обращения, человек на другом конце провода молчал. Набравшись пьяной смелости, Хэ Сом продолжила:

— Как ты?

А мне вот паршиво. Жизнь — та еще стерва.

То ли это звучало как пьяные капризы, то ли как жалкое нытье, но незнакомец не вешал трубку. Видимо, обладал ангельским терпением. А может, ему просто стало жаль девчонку из-за этой внезапной исповеди.

Сжав дрожащие губы, Хэ Сом выплеснула всё, что камнем лежало на душе. Она не рыдала в голос, но с каждым словом прощания ее сердце разрывалось на части.

— Хорошо кушай, крепко спи, больше не болей. И просто... будь счастлив.

А теперь прощай. Навсегда.

Она сбросила вызов, так и не произнеся этих последних слов вслух.

Глядя на мигнувший и погасший экран, Хэ Сом снова почувствовала, как к горлу подкатывает ком, но решительно взяла себя в руки и удалила номер Ын Хо из контактов. В ее маленьком сердце завывал холодный, совсем не по сезону, ветер.

— ...Эй, новенькая, ты как, в порядке?

От внезапно раздавшегося голоса Хэ Сом испуганно вздрогнула. Похоже, от неожиданности вздрогнул и Пак Хви, у которого в зубах торчала сигарета.

Увидев эту белую палочку, Хэ Сом напрочь забыла о том, что минуту назад всхлипывала, как героиня дешевой мелодрамы. Она уперла руки в бока и воинственно выпрямилась. Даже слезы, блестевшие в ее влажных глазах, в этот момент казались слезами праведного гнева.

— Сонбэ, вы что творите?

Он прекрасно знал, что за курение на территории «Нот» увольняют без разговоров, но невозмутимо щелкнул по фильтру сигареты и ответил совершенно на другую тему:

— Я не специально подслушивал, просто мимо проходил.

Да еще и советы раздавать взялся с этой своей наглой ухмылочкой.

— В девушке, которая так легко перед парнем стелется, нет никакого шарма. Даже если у тебя покладистый характер, иногда нужно уметь набивать себе цену.

Какую чушь он вообще несет?

Хэ Сом прищурилась, резким движением выхватила сигарету изо рта Хви и переломила ее пополам. Алкоголь напрочь отбил у нее и манеры, и чувство субординации — пьяному море по колено.

— А если шеф увидит?! Хотите заявление по собственному писать?!

— Я же говорю, когда выпьешь, тянет курить.

— Разве это оправдание!

— Всего одну выкурю и брошу.

— Сонбэ!

Хви поднял сломанную сигарету, зашвырнул ее в урну и усмехнулся:

— Это все из-за этого твоего «оппы», Сон Хэ Сом. Я же говорил: нахрена девчонку так спаивать, теперь вон невинные люди страдают.

«Разница в десять лет, какой еще "оппа", совесть бы поимел». Хэ Сом лишь слушала, как он продолжает бормотать что-то себе под нос.

Хви окинул задумчивым взглядом клумбу, где на ветру красиво покачивались цветы, заметил участок с хорошо взрыхленной землей и вдруг расплылся в улыбке.

— Эй, новенькая.

— Чего вам?

— Больно смотреть, как ты тут вянешь. Давай-ка я тебя посажу в землю.

— Чего?!

Проигнорировав ее возмущение, вечно улыбающийся Хви подхватил Хэ Сом подмышки. Отбросив ее кроссовки куда подальше, он без церемоний воткнул обе ноги девушки в ту самую ямку.

Рыхлая земля с краев тут же осыпалась, поглотив ее белые носки. Чем больше она барахталась, тем глубже ее маленькие ступни увязали во влажном, пропитанном водой грунте.

— Вы что творите-то?!

Не обращая никакого внимания на крики Хэ Сом, Хви аккуратно притоптал холмик земли вокруг ее лодыжек.

— Я скоро приду тебя поливать, так что сиди тихо и пускай корни.

Поистине новаторский подход, достойный шеф-повара мирового уровня. Плечи Хэ Сом, до этого безвольно опущенные, теперь яростно вздымались, словно она и правда успела всосать из земли питательные вещества.

— Сонбэ-э-э!

Хэ Сом обиженно смотрела вслед Хви, вприпрыжку удаляющемуся в сторону курилки, а затем, словно сдавшись, шлепнулась прямо на землю.

Так он всё-таки пошел курить!

Она прожгла взглядом спину Хви, который бесстрашно скрылся в зоне для курения.

Шеф же может появиться в любой момент и где угодно! Ему вообще жить надоело? Похоже, у него напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.

И пусть ей было до жути обидно, что этот гад закопал ее в клумбу, лишь бы не мешалась, она не могла просто сидеть и смотреть, как Хви роет себе могилу. Кричать и звать на помощь было слишком унизительно, но и торчать здесь, как декоративный цветок, она тоже не собиралась...

В тот самый момент, когда ее одурманенное алкоголем тело покачивалось на ветру:

— Надеюсь, это не какая-то дешевая уловка в стиле «Угадай, где тут цветочек»?

А? Этот голос?..

Хэ Сом с трудом высвободила лодыжки из земли и вскинула голову. Складка на ее переносице резко углубилась.

— Какая-то странная тяга к природе. Решила стать послушницей в храме?

Джэ Гон, высоченный, как дверной проем, стоял, небрежно прислонившись к стене. И если в его безупречном образе и был какой-то изъян, так это куча дурацких плюшевых брелоков, свисающих с рюкзака в его руке.

Хэ Сом слегка нахмурилась, узнав собственную вещь, и неловко рассмеялась:

— Здравствуйте.

Проигнорировав приветствие, Джэ Гон в пару широких шагов оказался у клумбы. И, всем своим видом показывая, что тут и гадать нечего, кто здесь «цветочек», одним рывком выдернул Хэ Сом из земли.

Его огромные ладони без предупреждения обхватили ее подмышки и легко оторвали от земли. Но ставить обратно не спешили. От плотно прижавшегося к ней мужского тела исходил терпкий запах алкоголя.

Его откровенный, потяжелевший взгляд медленно скользил по Хэ Сом, жадно цепляясь за детали. За лоб, покрывшийся испариной, за аккуратный кончик носа, потрескавшиеся губы, тонкую линию шеи, плавный изгиб груди...

Хэ Сом кожей чувствовала этот обжигающий взгляд. Казалось, от него по всему ее телу распускаются бутоны бледно-розовых цветов.

— Сон Хэ Сом.

Пытаясь скрыть заливавший щеки румянец, Хэ Сом неловко дернула повисшими в воздухе ногами.

— Я хочу спуститься.

Взгляд Джэ Гона намертво прикипел к ожогу на тыльной стороне ее руки.

— Почему мазь не нанесла? Шрам же останется.

— Отпустите меня на землю.

— Сначала ответь.

Ее сопротивление было до смешного слабым, всё равно что биться головой о железобетонную стену. Удар лишь отрикошетил по самой Хэ Сом, и в голове тревожно зазвенело.

До этого сдерживаемое опьянение и накопившаяся за вечер обида диким вихрем подкатили к горлу. Желудок предательски сжался, а перед глазами всё поплыло.

— Отпустите меня.

— Скажи что-нибудь другое.

— Спасибо, что вытащили из клумбы.

— И не это.

— А что тогда?

Его идеально ровные брови удивленно поползли вверх, словно такой дерзкий ответ пришелся ему не по вкусу.

— Тебе ведь есть что мне сказать. Разве нет?