— Меня?

— Да, тебя.

В воздухе, наполненном странным, незнакомым ароматом, повисло невысказанное напряжение. Почувствовав какой-то подвох, Хэ Сом настороженно прищурилась.

— Почему… именно меня?

Джэ Гон, вальяжно закинув длинную правую ногу на левую, задумчиво потер свой точеный подбородок.

— На завтрашней предварительной дегустации младшему повару обычно полагается ассистировать шефу.

Похоже, он хотел, чтобы она, как и в свой первый день стажировки, помогала ему на столе шефа с финальными штрихами выдачи. Например, выкладывала гарнир.

— Справишься?

Тон был сугубо деловым и сухим. Эта профессиональная отстраненность даже принесла Хэ Сом легкое облегчение. В строгих отношениях «шеф — стажер» не было ни единой веской причины, чтобы отказаться от его прямого предложения.

— Да, шеф.

Взгляд Джэ Гона, медленно скользнувший по ее фигуре от макушки до самых кончиков пальцев, вдруг застыл на середине ее тела. На тыльной стороне левой руки, которую девушка отчаянно пыталась скрыть за рукавом поварской куртки, отчетливо виднелось багровое пятно.

Хэ Сом поспешно спрятала руки за спину, вытянувшись по струнке, приняв позу «смирно». Но, несмотря на все ее усилия, на переносице Джэ Гона уже залегла глубокая, суровая складка.

— Поранилась?

— Что? Нет, нет, что вы!

На самом деле она пришла в кабинет как раз для того, чтобы доложить об ожоге, но, услышав столь заманчивое предложение об ассистировании, Хэ Сом не оставалось ничего другого, кроме как солгать.

Ведь наблюдать за предварительной дегустацией нового меню с такого близкого расстояния было гораздо важнее, чем лечить какой-то ожог.

В этот момент ни сам Джэ Гон, ни тем более Джи Вон не имели для нее никакого значения.

— А что это тогда у тебя на руке?

За короткое время он умудрился рассмотреть всё до мельчайших деталей. Оказавшись перед прямой угрозой разоблачения и отстранения от работы, Хэ Сом крепко зажмурилась. Ложь всегда порождает новую ложь.

— А, это… Я намазала мазью, чтобы попробовать пюре из дайкона, и забыла смыть… Сейчас же пойду и всё смою!

— А-а, пюре из дайкона, значит?

Джэ Гон широким шагом в мгновение ока оказался рядом и стальной хваткой схватил Хэ Сом за запястье. Когда он силой потянул ее обожженную руку к себе, она случайно задела его лицо.

— Консистенция и цвет вроде бы ничего.

Его красный, влажный язык медленно прошелся по собственным губам. От этого откровенного, хищного движения Хэ Сом невольно сглотнула скопившуюся слюну.

— А-ах!

Заметив, как нервно дернулся ее кадык, Джэ Гон с каким-то почти садистским удовольствием прищурил темные глаза.

Кончик его горячего языка медленно слизал густую белесую мазь прямо с ее кожи. Это мягкое и влажное ощущение было настолько непривычным и шокирующим, что она изо всех сил попыталась вырвать руку, но ее слабых сил было явно недостаточно против его железной хватки.

Каждый раз, когда его влажный язык слегка касался воспаленного места ожога, по всему ее телу пробегала электрическая дрожь, от которой рефлекторно сжимались пальцы на ногах. Она едва могла дышать.

Он совершенно не собирался отпускать свою добычу, а Хэ Сом мелко дрожала, как пойманный в капкан олененок. Ужасающее, пронзительное удовольствие смешивалось с пульсирующей болью, вырываясь из горла странным, сдавленным стоном.

— Шеф… шеф-а-ах!

— Не пойми меня превратно.

Его губы, испачканные лечебной мазью, которая, конечно же, вовсе не была никаким пюре из дайкона, влажно блестели, изогнувшись в крутой, издевательской усмешке.

— Дегустация — это наша стандартная отраслевая практика.

* * *

После долгого, изматывающего зрительного противостояния Хэ Сом, наконец вырвавшись из кабинета Джэ Гона, не успела пройти по коридору и нескольких шагов, как ее перехватил Джэ Мин.

— Шеф сказал тебе идти домой?

Похоже, его вопрос был о том же инциденте. Мол, как это так — лечить ожог мазью на тех самых руках, которыми ты готовишь еду для гостей? Видимо, старший повар тоже всерьез сомневался в ее профпригодности.

Ей было отчасти обидно. Сразу после получения ожога ее полностью освободили от любой черновой работы, поэтому Хэ Сом больше не прикасалась ни к ингредиентам, ни к готовым продуктам. И даже если бы ей сейчас дали шанс встать за плиту, она бы наверняка тщательно вымыла руки и надела перчатки, как того строго требуют внутренние правила «Нот».

Вспомнив непроницаемое, жесткое выражение лица Джэ Гона, словно он не желал больше слушать никаких жалких оправданий, Хэ Сом слабо кивнула коллеге:

— Похоже на то.

— Тебе сильно досталось на орехи?

Она покачала головой, отрицая. Ей не «досталось». Она просто получила то, что заслужила за свою ложь.

— Это не из-за шефа. Это только моя личная ошибка.

Джэ Мин, скептически прищурившись, словно не веря в такое благородство, решил уточнить:

— Эй, не надо так преданно выгораживать шефа, мы все тут прекрасно знаем его говенный характер.

— Это правда.

— Да разве ты одна тут получала от шефа? И я получал, и Хви-хён, даже наш менеджер регулярно отгребает по полной. Это просто такой извращенный способ шефа проявлять свою привязанность к подчиненным.

Хэ Сом уже успела провести глубокий самоанализ, и эти неуклюжие утешения Джэ Мина в стиле «бывало и хуже» не особо отзывались в ее сердце.

— Не принимай его слова так близко к сердцу. Не думаю, что это было что-то личное против тебя.

Но поведение Джэ Гона всё равно оставалось абсолютной загадкой.

Были ли действительно исключены личные чувства из его действий, когда он силой прижимал ее к себе и откровенно вылизывал ее руку? Поступил бы он так же, если бы подобную ошибку совершил кто-то другой из его подчиненных-мужчин?

Отбросив эти путаные, смущающие мысли, Хэ Сом лишь укрепилась в своем профессиональном решении. Если когда-нибудь ей выпадет такой шанс на ассистирование снова, она его ни за что не упустит.

Но для этого нужно было довести свои кулинарные навыки до полного совершенства. Хэ Сом крепко сжала кулаки. Хватка была такой сильной, что, казалось, она вот-вот раздавит воспаленные волдыри на обожженной руке.

— Сонбэ, у меня к вам есть одна личная просьба.

* * *

Отпросившись домой (чего она сегодня совсем не планировала делать), Хэ Сом тут же отправилась в дешевый мотель рядом с рестораном «Нот». Тугие потоки прохладной воды, обрушившиеся на нее в душе, безжалостно били по месту ожога.

Острая боль пронзила поврежденную кожу. Но это было лишь легкое, терпимое покалывание по сравнению с ядовитым языком Джэ Гона.

«Дегустация — это наша стандартная отраслевая практика».

Нужно ли было ему проявлять такую пугающую инициативу? Она думала, что, возможно, придает слишком большое значение его жесткому «уроку», но в итоге пришла к единственно верному выводу: если бы подобную глупую ошибку совершили Джэ Мин или Хви, шеф бы ни за что не стал их так «воспитывать», прикасаясь к ним своими губами.

Одно старое воспоминание, словно специально, болезненно врезалось в лобную долю мозга:

«Вы же сказали, что я вам нравлюсь».

«А кто сказал, что нет?»

Очевидно, что он просто хладнокровно использовал ее как удобный инструмент, чтобы позлить Джи Вон. Каждый раз, когда подобные неоднозначные ситуации повторялись, ее сердце мучительно сжималось от боли.

Неужели этот великий, недосягаемый шеф правда мной интересуется? Да нет, небось просто нашел себе удобную, безответную игрушку, чтобы окончательно разобраться с Джи Вон.

Приди в себя, Сон Хэ Сом.

Вылив все свои наивные мысли в канализацию вместе с мыльной водой из душа, она обнаружила, что на часах уже восемь вечера. Сейчас в ресторане, вероятно, подают гостям основные блюда или десерты. Через пару часов вечерняя смена полностью закончится.

«Сонбэ, у меня к вам есть одна просьба».

«Какая?»

«Не могли бы вы втихаря отложить для меня остатки ингредиентов после сегодняшнего теста? Хочу попрактиковаться одна после закрытия смены».

«Что? Ты собираешься практиковаться на кухне с этой обожженной рукой?!»

Только после того, как она слезно умоляла Джэ Мина, она всё-таки получила его неохотное согласие. Конечно, всё это в строгом секрете от других старших поваров, которые были бы крайне недовольны подобной самодеятельностью.

Вспоминая сегодняшний день, который был одним сплошным натянутым нервом, Хэ Сом улеглась на жесткий матрас мотеля, с облегчением вытянувшись во весь свой небольшой рост.

Раз уж появилось немного свободного времени, она решила тщательно перечитать и заучить рецепты. Поскольку она впервые собиралась встать к ресторанной плите абсолютно одна, без присмотра наставников, нужно было быть во всеоружии.

Больше ее ничего не беспокоило. Даже ноющая боль в руке отошла на задний план.

Ингредиенты, которые она выпросила у Джэ Мина, заботливо прятались в самом темном углу большой холодильной камеры. Выбрав еще несколько нужных продуктов из холодильника, Хэ Сом окинула внимательным взглядом опустевшую профессиональную кухню.

Пространство, которое еще пару часов назад гудело от шума вытяжек и голосов, теперь было пугающе, звеняще тихим. Даже монотонный гул промышленного холодильника звучал в этой тишине как-то зловеще.

— Ох, жутковато как-то.

Но страшно ей или нет, выбора у нее не было. Нужно терпеть и работать.

Хэ Сом начала методично подготавливать ингредиенты, втайне надеясь, что даже местные призраки в ужасе сбегут от ее фанатичного упорства.

Каждый раз, когда на разделочной доске менялся ингредиент, она мысленно вспоминала едкие комментарии Джэ Гона. Хэ Сом сама себе повторяла их вслух, забавно имитируя его глубокий голос, и сама же себе отвечала:

— Дайкон для пюре нужно чистить так, чтобы снять только самый тонкий, полупрозрачный слой. Почему?

— Вы сказали, что именно в толще кожуры скапливается больше всего природной остроты и горечи.

— При настройке су-вид машины на стабильные 60 градусов, сколько минут нужно готовить куриное филе?

— Теоретически ровно 90 минут, но вы сказали, что обязательно нужно проверять физическое состояние мяса до и после.

Причины выбора именно корюшки для летнего меню, историческая справка о традиционном супе имджасутан, правильная техника разделки свежего морского ежа...

То ли из-за этой бесконечной мантры вопросов и ответов, то ли из-за погружения в процесс, но Хэ Сом больше не было одиноко или страшно. Она немного нервничала при работе с кипящей карамелью для брюле, но на этот раз, к счастью, обошлось без травм и ожогов.

Закончив тренироваться только тогда, когда итоговый результат на тарелке стал ее упрямо удовлетворять, она взглянула на настенные часы: было уже три часа ночи. Дегустация своих же блюд и тщательная уборка станции закончились ближе к четырем.

Совершенно измотанная, едва переставляющая ноги Хэ Сом поплелась в женскую раздевалку. Ее полузакрытые глаза с трудом опознали нужный личный металлический шкафчик.

Она расстегнула пуговицы грязного кителя и потянулась в шкаф за своей футболкой, чтобы наконец переодеться. Но вместо этого ее пальцы наткнулись на кучу картонных коробочек.

Мазь от ожогов. Набор пластырей. Специальная мазь от шрамов. Мадекассол. Фуцидин... и упаковка дорогого кофе без кофеина.

Хэ Сом обессиленно рухнула на колени, прижавшись горячим лбом к холодному металлу дверцы шкафчика.

То он жестоко, безжалостно подгонял ее на кухне, то становился пугающе нежным, то холодно отворачивался, когда она искала помощи, то вдруг подходил и заботливо обнимал, пряча от чужих взглядов.

«Не пойми меня превратно».

Заставляя ее постоянно, раз за разом всё понимать превратно.

От этого абсолютно непредсказуемого поведения у нее сердце уходило в пятки.

И это было самое что ни на есть нездоровое, разрушительное заблуждение.