Судя по тому, что я проспала всю ночь ни разу не проснувшись, может, я и правда в полудреме испытала оргазм? Но сколько бы я ни ломала голову, воспоминания о прошлой ночи обрывались на поцелуе.

Хэ Сом понурила плечи, словно смирившись со своей участью.

— В любом случае, из-за нехватки сна мои истинные желания, видимо, вырвались наружу под действием алкоголя.

— То есть секса ты не хотела?

— Нет.

От ее мгновенного ответа одна бровь Джэ Гона взлетела вверх.

— И что дальше? Хочешь, чтобы я взял на себя ответственность?

— Нет.

На самом деле она прекрасно понимала его позицию и то, насколько абсурдно и нелепо всё это для него выглядело. Она просила уложить ее спать — он уложил, хотела спать — он дал ей выспаться, а теперь она упорно доказывает, что это был не тот сон.

— Если больше нечего сказать, ешь. Суп остывает.

Выдерживая его колючий взгляд, Хэ Сом только нервно теребила ладони. Она с трудом перешла к главному лишь после того, как суп, к которому она так и не притронулась, окончательно остыл. Как и взгляд Джэ Гона.

— Но... вы же нормально предохранялись?

Даже если его острый взгляд разобьет ее вдребезги, она должна была выяснить это наверняка. Судя по стабильному циклу, вчера у нее явно была овуляция. Если они не предохранялись, могли возникнуть серьезные проблемы.

Глядя на ее слегка подрагивающие от тревоги губы, Джэ Гон резко усмехнулся.

— Боялась, что в моем возрасте я даже с этим нормально справиться не смогу?

Тогда слава богу. Но то, как он саркастично хмыкал после каждого слова, почему-то совершенно не внушало доверия. Он, словно пытаясь скрыть нарастающее раздражение, торопливо закинул ногу на ногу и тихо, тяжело выдохнул.

— Госпожа Сон Хэ Сом.

— Да, шеф.

— Ты обычно так живешь?

— ...Что?

— Я имею в виду, ты всегда спишь с кем попало, прикрываясь жалкими отговорками про алкоголь и сон? Полностью перекладывая ответственность за предохранение на партнера. На что ты вообще надеешься?

На его небритом лице читалось явное презрение. Нежная переносица Хэ Сом возмущенно наморщилась.

Каждый судит по себе! Думаете, я такая же доступная, как и вы? Ладно бы я хоть оргазм испытала или хотя бы что-то вспомнила!

Ее плотно сжатые губы предательски задрожали от обиды. Почувствовав, что вот-вот расплачется, Хэ Сом схватила свой телефон, заряжавшийся в углу, и пулей выскочила из-за стола.

* * *

Рука, долго зависавшая над панелью электронного замка на входной двери, наконец опустилась с полным вины вздохом.

Это оцепенение было вызвано внезапно всплывшим в памяти моментом из далекого прошлого, когда у нее только начали проявляться вторичные половые признаки.

«Мама, у меня грудь так щемит, больно».

То ли из-за того, что у нее были сестры на десять и восемь лет старше, словарный запас у Хэ Сом с самого детства был весьма не по годам развитым.

Чему там щемить в груди десятилетнего ребенка? Мун Джон со смехом осмотрела припухшую грудь дочери и отвезла Хэ Сом в ближайший универмаг. Оказалось, что для ее худенького телосложения грудь росла довольно активно, поэтому ей нужно было носить бюстгальтер, как девочкам из средней школы.

Мун Джон, с легкой тревогой глядя на округляющиеся формы дочери, взяла Хэ Сом за плечи и строго-настрого наказала:

«Тело Хэ Сом — это огромная ценность, и никто, кроме мамы с папой, не должен его трогать. Поняла?»

«А Ын Хо-оппе тоже нельзя?»

Даже тогда Ын Хо только и делал, что убегал от нее, выстраивая глухие стены, и вряд ли бы вдруг изменил свое отношение. Но маленькой Хэ Сом безумно хотелось обнимать его так же, как маму с папой, или легонько целовать в губы. Мун Джон ответила категоричным отказом:

«И Ын Хо тоже нельзя».

«Почему?»

«Это делают только с тем, кого любят, когда вырастают и могут сами нести за себя ответственность».

«А это во сколько лет?»

«Когда станешь старше, чем твои сестры».

Для десятилетнего ребенка двадцать лет казались чем-то совершенно недостижимым, какой-то другой вселенной. А уж стать старше сестер — это было настолько далеко, что маленькая Хэ Сом просто сдалась.

И я никак не ожидала, что чистоту, которую я сохранила, так ни разу и не подержав Ын Хо за руку, я потеряю настолько бессмысленно.

«Я имею в виду, ты всегда спишь с кем попало, прикрываясь жалкими отговорками про алкоголь и сон? Полностью перекладывая ответственность за предохранение на партнера. На что ты вообще надеешься?»

Тем более, столкнувшись с таким унизительным отношением, которого я не заслуживала и с которым никогда в жизни не сталкивалась.

Словно занимаясь самобичеванием, она легонько стукнулась лбом о входную дверь, из-за которой доносились приглушенные голоса родителей.

— Наша доченька сегодня тоже задержится? Трубку не берет, я волнуюсь.

— Сказала же, что вчера был корпоратив. Наверное, отсыпается где-то у коллег, вот и задерживается.

В отличие от расслабленной мамы, папа, души не чаявший в младшей дочери, весь извелся.

— Может, пойти подождать на остановке?

— Зачем? Неизвестно же, когда она приедет.

— Места себе не нахожу. Пойду постою хоть час-другой.

От жара, подступившего к глазам, болезненно защипало в носу. Хэ Сом сдержала готовые пролиться слезы глубоким вдохом и набрала пароль на панели.

Пип-пип-пип.

Услышав монотонный звук срабатывающего механизма, папа Чхан Джун радостно выбежал в прихожую. Мама, накрывавшая на стол, крикнула из кухни:

— Доча! А папа как раз собирался идти тебя встречать!

— Почему трубку не берешь? Мы с папой так волновались! Батарея села?

От щемящего чувства в груди она на мгновение потеряла дар речи. Потирая мокрые глаза, Хэ Сом устало выдавила:

— Я устала. Пойду спать.

Оградив родителей от лишних вопросов этой непробиваемой святыней под названием «сон», Хэ Сом юркнула в свою комнату, натянула одеяло с головой и безутешно разрыдалась.

Провалившись в неглубокую дремоту, Хэ Сом проснулась от легкого похлопывания по руке.

— Что же с ней случилось?

Осторожно поглаживающая ее по голове рука, несомненно, принадлежала маме. От ее недавней невозмутимости не осталось и следа, голос дрожал от тревоги.

— Росла в нашей теплице, конечно, во взрослой жизни ей нелегко приходится.

А тот, кто аккуратно наносил заживляющую мазь на шрам, который вряд ли когда-нибудь бесследно исчезнет, должно быть, папа.

Боясь, что если она расплачется, эти ласковые руки исчезнут, Хэ Сом крепко стиснула зубы и проглотила подступившие слезы. Нежный разговор родителей продолжался под успокаивающие поглаживания.

— Что хорошего в том, чтобы так калечить свое тело и ранить душу? Зачем она так убивается? Поговори с ней еще раз, ласково. Она же тебя слушается.

— Что ты, перед ослиным упрямством Сон Хэ Сом я совершенно бессилен.

— Да?

— Вся в мать пошла.

Даже когда жена легонько ущипнула его за пухлый бок, этот любящий папаша не издал ни звука, боясь разбудить свою доченьку. Чхан Джун, аккуратно заправив густо намазанную руку Хэ Сом под одеяло, тихо пробормотал:

— Раз уж ей обязательно нужно попробовать на вкус дерьмо, соевую пасту и чхонгукджан*, чтобы научиться их различать — значит, быть шеф-поваром действительно ее призвание.

*Примечание: Чхонгукджан — корейская густая паста из ферментированных соевых бобов с резким специфическим запахом.

— И что, мы так и оставим ее в покое?

— Пока давай просто наблюдать. Это же ее мечта.

Мун Джон нежно гладила дочь по голове. Убрав упавшую челку, она легонько коснулась шрама размером с фалангу пальца.

— Вспоминая, как она попусту тратила время, убиваясь после потери Ын Хо... Уж лучше пусть так, хоть чем-то увлеченно занимается. Но видеть, как она постоянно спотыкается и набивает шишки — сердце кровью обливается.

В ее голосе слышались невыплаканные слезы. Хэ Сом, у которой снова защипало в носу, забормотала что-то во сне и отвернулась к стене. Слезы, которые она с таким трудом сдерживала, градом посыпались на подушку. Мама Мун Джон, кажется, тоже не выдержала.

— Разбудим ребенка, она и так нормально не спит. Пойдем, пойдем поплачем снаружи. А?

Чхан Джун вывел жену из комнаты, бережно поддерживая ее под руку, и Хэ Сом снова осталась одна. Ей нужно было уснуть, хотя бы ради того, чтобы оправдать их надежды и не волновать еще больше, но глаза невыносимо щипало, и она никак не могла сомкнуть век.

Нежность порой может мешать сну... может, именно поэтому я так долго страдала от бессонницы?

Хэ Сом начала это смутно осознавать.

* * *

От двухтонного грузовика для перевозки продуктов исходил густой морозный пар.

Поскольку летнее меню второго квартала запускалось впервые, ингредиентов, которые нужно было разгрузить, накопилась целая гора. Большинство из них требовались для немедленной подготовки, поэтому Хэ Сом выкатила вместительную тележку из кладовки.

Джэ Мин, восхитившись ее сообразительностью, первым делом загрузил в тележку морепродукты, для которых свежесть была критически важна. И, по своей давней привычке, не забыл пофлиртовать:

— Что делаешь в выходной? Зарплату получили, бонусы вышли отличные. Надо бы выпить с оппой.

— Я встречаюсь с подругой.

В грядущий понедельник наконец-то должна была состояться давно отложенная встреча с Сон Джи.

— С подругой? С какой еще подругой? Небось, с парнем? Чем занимается? Студент? Отслужил? Небось, еще не служил?

Пока Джэ Мин допытывался, Хви, сверявший список заказов неподалеку, громко цокнул языком.

— У тебя тормоза отказали или просто дырка в башке?

Пф, сам-то тоже без тормозов. Хэ Сом искоса посмотрела на качающего головой Хви.

О том, что он чуть не спалился перед Джэ Гоном за курением прямо на территории во время корпоратива, он, похоже, даже не подозревал. Если бы я не бросилась на амбразуру, умоляя шефа не уходить, ты бы уже сегодня писал заявление по собственному желанию.

Но, вспомнив, что она получила от этого инцидента куда больше проблем, чем он, Хэ Сом решила благоразумно промолчать о своей жертве.

Она и в страшном сне представить не могла, что Хви в тот момент недокурил, выбросил сигарету и невольно сыграл роль Купидона.

— Цк, с такой-то пустой башкой еще в су-шефы метит. Говорят, на парковке один сотрудник уволился — иди лучше машины паркуй.

— Это у вас, видимо, дырка в башке. У меня даже прав нет.

— Ох, ну что за напасть на мою голову!

Они еще какое-то время перебрасывались ничего не значащими колкостями. Хэ Сом смотрела вдаль, желая, чтобы тележка поскорее наполнилась и она могла уйти.

Шефы станций и руководство были в самом разгаре утреннего совещания за столиком у окна. Попивая из чашечки для эспрессо размером с игрушечную, Джэ Гон безэмоциональным взглядом просматривал кипу бумаг.

Что там такого тяжелого в этих тонких бумажках, что у него аж вены на руках вздулись? Это была лишь малая часть его анатомии, но у Хэ Сом почему-то мгновенно пересохло в горле, словно она смотрела откровенный эротический фильм.

И тут их взгляды неожиданно пересеклись. Уголки глаз Джэ Гона дрогнули и изогнулись в странной, причудливой дуге.

— Ой!

Опешив, Хэ Сом быстро спряталась за широкую спину Хви, который как раз проходил мимо. Короткая, хриплая усмешка Джэ Гона показалась ей слуховой галлюцинацией.