Четыре года назад Хэ Сом сообщили о смерти Ын Хо.

Они познакомились еще в детстве и росли вместе, и всё это время она безответно любила его. Он же, ссылаясь на слабое здоровье, так и не принял ее чувства до самого конца.

Хотя у него и была хроническая болезнь, жизни она не угрожала, и вероятность того, что ему станет резко хуже за одну ночь, равнялась нулю.

Но ей сказали, что он умер, пока она спала. И что без ее ведома уже провели похороны, а прах развеяли в горах, где он жил.

Вот так Ын Хо исчез, не оставив после себя ни следа.

В этом не было ни капли логики, с которой она могла бы смириться. Поэтому Хэ Сом решила просто не верить.

Ю Ын Хо не умер, он исчез. Пропал без вести. Все это время Хэ Сом, стиснув зубы, упрямо отворачивалась от реальности.

И, похоже, ее надежды были не такими уж несбыточными.

— …

Слегка вьющиеся волосы, глаза, подобные бездонной пучине, ровный профиль носа, мужественная линия челюсти с едва заметной ямочкой на подбородке.

Всё это было точь-в-точь как у Ын Хо.

А что, если этот загадочный мужчина перед ней, известный как Чон Джэ Гон, на самом деле и есть пропавший Ю Ын Хо? Сердце заколотилось так, словно его кромсали ножом.

— Госпожа Сон Хэ Сом.

Даже манера обращаться к ней была как у Ын Хо. В те времена, когда она еще ничего не знала ни о первой, ни о безответной любви, Ын Хо так называл девчонку-сорванца Хэ Сом, державшую в страхе весь их горный район. И тогда Хэ Сом становилась самой кроткой леди на свете и отвечала:

— Да.

А после этого он угощал ее леденцами или гладил по голове, хваля за послушание.

— Раз уж вы так отчаянно хотите здесь работать, придется дать вам такую возможность.

Несмотря на его саркастичный тон, Хэ Сом не могла отбросить призрачную надежду на то, что перед ней Ын Хо. Сердце забилось в рваном ритме.

— Когда сможете приступить к работе?

— Могу прямо сейчас.

Боясь, что с таким трудом найденный Ын Хо снова исчезнет без следа, Хэ Сом поспешно ответила, даже не моргнув. Запоздалые эмоции нахлынули, и голос предательски дрогнул.

Холодно усмехнувшись, он отступил на шаг, разорвал рекомендательное письмо ровно пополам, словно по линейке, и бросил на землю.

Вложенная внутрь визитка Джи Вон упала в траву. Он явно не собирался ее поднимать, а у Хэ Сом на это просто не было сил.

— Воскресенье и понедельник — выходные. Начнем со вторника. В десять.

Не в силах окликнуть мужчину, который развернулся и ушел без тени сожаления, Хэ Сом беззвучно заплакала.

Его поведение было высокомерным и холодным, совершенно не похожим на былую нежность и теплоту Ын Хо, но ей было все равно.

Хэ Сом отчаянно нуждалась хотя бы в тени, напоминающей о нем.

* * *

Выехавший из центра Сеула автобус вскоре проезжал мимо зоны отдыха «Площадь встреч».

«Площадь встреч», значит…

Хэ Сом слабо улыбнулась и отвела взгляд от окна. До дома оставалось чуть больше получаса.

Было бы здорово хоть немного вздремнуть, но вибрация телефона раз за разом отгоняла дремоту.

Несохраненный номер. Судя по обстоятельствам, вероятность того, что это звонит Джи Вон, поручившая ей стать мостиком к Джэ Гону, составляла девяносто девять процентов.

«Я очень хорошо знаю шеф-повара Чон Джэ Гона».

Насколько хорошо она его знает? Знает ли она, например, во всех подробностях о том, что произошло после потери памяти?

Однако она не решалась коснуться экрана телефона. Боялась, что слова Джи Вон станут контрольным выстрелом, подтверждающим, что он — не Ын Хо. С другой стороны, у нее просто не было душевных сил передавать его холодный и пренебрежительный ответ.

Дождавшись, когда вибрирующий в руке телефон затихнет, Хэ Сом просто выключила его. Голова была тяжелой, словно налитая свинцом.

Ей отчаянно хотелось уснуть прямо так, но автобус уже въезжал в Пундан.

— Доченька!

Лицо Хэ Сом, остававшееся мрачным всю дорогу от Сеула, вмиг просветлело.

— Папа!

Из-за не предсказанного синоптиками дождя она ума не могла приложить, как доберется до дома, так что эта встреча оказалась совершенно неожиданной. Люди, застрявшие на автобусной остановке, бросали на них завистливые взгляды.

— Ты ждал здесь после работы все это время?

Выйдя из «Нот», Хэ Сом долго бродила по переулкам Сочхона, пытаясь успокоить смятение в душе. Когда она пришла в себя, на улице уже стояла кромешная тьма.

Поездка на автобусе заняла еще около часа; по ее подсчетам выходило, что отец, души не чающий в дочери, прождал на остановке больше двух часов.

Хэ Сом беззлобно покосилась на него.

— Шел бы лучше домой. Зачем было ждать, даже не зная, когда я вернусь?

— Боялся, что моя дочурка зонтик забыла. Если ты промокнешь и простудишься, мама меня заругает.

— А если ты сам простудишься?

— У меня здоровье от природы богатырское.

— Думаешь, тебе все еще шестнадцать?

— Вообще-то дважды восемь — это и есть шестнадцать.

Пфкнув с упреком, Хэ Сом все же улыбнулась — ее губы изогнулись, как спицы зонта. Однако, стоило ей взглянуть на ссутулившиеся плечи отца, как она снова погрустнела.

Ее отец, Сон Чхан Джун, раньше был топ-менеджером в крупной корпорации и вместе со своим другом — отцом Ын Хо, Кён Хо — вел общий бизнес. Но в тот год, когда Хэ Сом поступила в университет, компания внезапно обанкротилась, и с тех пор связь с Кён Хо, похоже, оборвалась.

Каждый раз, когда Хэ Сом видела жалкую тень отца, которого когда-то почтительно называли «господин директор», она глубоко задумывалась.

Если бы я не родилась, мама с папой уже давно бы подготовились к пенсии и жили в достатке. Неужели из-за того, что они завели позднего ребенка, им теперь так тяжело сводить концы с концами?

Из-за пробного собеседования и встречи с шеф-поваром, как две капли воды похожим на Ын Хо, на душе и без того скребли кошки.

Мгновенно уловив ее подавленное настроение, Чхан Джун вдруг наклонился и присел на корточки. А затем обхватил тонкие, как спицы зонтика, лодыжки Хэ Сом. Ее ноги, настрадавшиеся в непривычных туфлях, были сплошь красными от натертостей.

Ни секунды не сомневаясь, он снял свои ботинки и обул в них дочь. Подцепив ее туфли пальцами, он раскрыл зонт и шагнул под дождь. Хэ Сом засеменила следом за Чхан Джуном, неуклюже шаркая в огромной мужской обуви.

— Папа! Ты что творишь?!

— Пойдем быстрее, пока блинчики с зеленым луком не остыли. Мама их уже пожарила и ждет нас.

Против фирменного приема господина Сон Чхан Джуна по переводу темы у нее не было никаких шансов. И раз уж в такой момент у нее мелькнула мысль о том, какие же эти блинчики вкусные, взрослеть Хэ Сом было явно еще рано.

Она взяла отца под руку и пошла с ним в ногу. Рапсодия дождевых капель, равномерно барабанящих по зонту, звучала беззаботно и звонко, словно не замечая тяжести на ее сердце.

— Давай по пути еще макколли купим. Со вкусом каштана.

— Нашей принцессе сегодня хочется выпить?

— Совсем чуть-чуть?

Чхан Джун прищурился.

— И что же такого стряслось, что ваше высочество так припозднилось, да еще и выпить изволит?

Кто же знал, что возможность стажировки в желанном месте обернется пыткой ложной надеждой. Неужели господин Чон Джэ Гон — это действительно не Ю Ын Хо? Неужели Ю Ын Хо и вправду так нелепо погиб?

— Что-то случилось на пробном собеседовании? Никто не захотел забрать к себе нашу Хэ Сом? Видимо, у этих людей совсем глаз нет.

Хэ Сом выровняла зонт, который был наклонен под углом в сорок пять градусов в ее сторону, и ответила, словно выдохнув:

— Дело не в этом.

— А в чем тогда?

— Мне предложили одно место для стажировки.

— Ресторан?

— Очень известное место. У них куча наград. И три звезды Мишлен.

— Ух ты, а моя дочь-то у меня умница! В таком-то месте работать. А из-за чего тогда переживаешь?

— Там шеф-повар…

Слова о том, что он похож на Ын Хо, так и остались невысказанными. Смерть сына лучшего друга наверняка стала для отца такой же огромной болью и потрясением.

— Видимо, у него плохие отношения с человеком, который меня порекомендовал. Он на меня так взъелся.

Хэ Сом ловко перевела тему, но в глубине души все болезненно сжалось.

— Ох уж эти войны китов — всегда достается креветкам. Ну, тогда давай купим две бутылки макколли. Или три?

— Пф, ты меня за пьяницу держишь?

Чхан Джун расхохотался, аж согнувшись пополам, и первым поднялся по ступенькам к круглосуточному магазину. По сравнению с Хэ Сом, на которую не попало ни капли, его плечи насквозь промокли.

— Но раз уж шанс такой редкий, попробуй пробиться. Сама же говоришь, наград много, звезд полно. А если поймешь, что вообще не твое — бросишь.

— Угу.

Глядя на отца, стряхивающего воду с зонтика, Хэ Сом внезапно не сдержала того, что так долго в себе прятала:

— Кстати, а ты сейчас с дядей Кён Хо совсем не общаешься?

Руки Чхан Джуна, стряхивавшего дождевые капли, резко замерли. Звук стекающей воды безуспешно пытался заполнить повисшую тишину. Ответ прозвучал лишь спустя долгое время:

— Давненько уже не общались.

— А почему?

И хотя Хэ Сом задала этот вопрос, на самом деле у нее не хватало смелости услышать ответ. Отец наверняка упомянет смерть Ын Хо, и тогда станет совершенно ясно, что господин Чон Джэ Гон — это не он.

Чхан Джун тоже не смог сразу назвать причину и долго медлил, как вдруг раздался звонок телефона. Он достал мобильник из кармана и попытался выдавить из себя улыбку.

— Идеальный тайминг — это твоя мама. Наверное, ревнует, что мы тут с тобой на свидании.

— Не заставляй ее ждать, ответь.

— Алло, дорогая. Встретил нашу младшенькую, идем домой. Мы сейчас у магазина, тебе купить чего-нибудь?

Сделав вид, что не замечает, как глаза отца стали такими же влажными, как его промокшие под дождем босые ноги, Хэ Сом вошла в магазин и достала из холодильника две бутылки каштанового макколли.

Это был тот редкий день, когда алкоголь шел на удивление легко. Но, несмотря на то, что она пила с намерением напиться вдрызг, разум оставался кристально ясным. Похоже, и сегодня о нормальном сне придется забыть.

Бессонница стала симптомом психологической травмы, появившейся после потери Ын Хо. Настолько тяжелой, что не помогало даже снотворное. Она несколько раз консультировалась в клинике, но врачи сказали, что ее подсознательные защитные механизмы слишком сильны, и медикаменты тут бессильны.

Чаще всего она проводила ночи напролет с открытыми глазами. А если и удавалось поймать сон, то лишь урывками.

Сегодня, столкнувшись с живым образом Ын Хо, она напилась от отчаяния, хотя и знала, что уснуть будет нелегко. В итоге заработала себе лишь похмелье. Какая же дура.

Стукнув себя кулаком по тяжелой голове, Хэ Сом направилась в свою комнату.

Приглушенный свет настольной лампы, приоткрытое окно со свежим ветерком, мягкое одеяло, пахнущее кондиционером для белья.

Лежа в пространстве, созданном специально для глубокого сна, она раз за разом прокручивала в голове события прошедшего дня.

Ю Ын Хо, называющий себя Чон Джэ Гоном. Ю Ын Хо, по старой привычке обратившийся к ней «госпожа Сон Хэ Сом», но при этом демонстративно холодный и отстраненный.

— …Ын Хо-оппа.

Слезы покатились сами собой. Струйки влаги скользнули по вискам, пропитывая наволочку, и Хэ Сом уткнулась лицом в подушку.

— Оппа… Всхлип… Уух…

И сколько же она так проплакала? В какой-то момент тело расслабилось, а образ Ын Хо, за который она так отчаянно цеплялась, постепенно рассеялся. Одновременно с этим она почувствовала, как ее мягко обволакивает нечто теплое и уютное.

«Госпожа Сон Хэ Сом».

В конце этого безумно долгого дня к Хэ Сом наконец пришел волшебный, сладкий сон. Впервые за четыре года.