Ю Ын Сон был младшим братом Ю Ын Хо, и свое детство он тоже провел послушником в храме. Это был друг, с которым они кувыркались в одной комнате до полного изнеможения, а по утрам, не успев даже протереть глаза, выбегали на улицу, чтобы облазить все окрестные горы.

Ухаживая за Ын Хо, который из-за слабого здоровья порой с трудом передвигался, Ын Сон ни разу не выразил недовольства, воспринимая это как нечто само собой разумеющееся. И Ын Хо был безмерно ему благодарен.

Вот такими необыкновенными братьями они были.

— Эй, садись.

Он и раньше-то не отличался особой мягкостью, но после смерти Ын Хо стал заметно более колючим. К тому же казалось, что он каким-то странным образом выстраивает границы именно с Сон Хэ Сом.

— Садись быстрее, говорю. Оштрафуют же.

— Так давно не виделись, а ты как всегда: никакой романтики.

А ведь и правда, они давно не виделись. С тех пор как Ын Сон ушел в армию, прошло около полутора лет.

У нее было несколько возможностей встретиться с ним во время увольнительных, но… Хэ Сом намеренно избегала всего, что могло бы напомнить о смерти Ын Хо.

Она просто боялась, что ее и без того бессонные ночи станут бесконечно долгими.

Но все же… встреча со старым другом была настоящей радостью. Нацепив на лицо милую улыбку, Хэ Сом открыла заднюю дверь и села в машину. Ын Сон бросил на нее острый взгляд.

— У тебя, похоже, вместе с выпитым алкоголем и манеры испарились. Едешь за мой счет, а уселась, как председатель. Садись вперед.

— Не хочу.

— С чего бы это?

Это вошло у нее в привычку с какого-то момента. Без особых причин и оснований.

— Нельзя просто так поехать? Сам же сказал, что тут до дома недалеко.

— Где ты так вести себя научилась? Люди подумают, что тебя вообще не воспитывали.

— Нельзя позорить монаха, который меня вырастил. Может, пересесть вперед, пока не поздно?

— Проехали. Пристегнись.

Недовольно цокнув языком, Ын Сон устремил взгляд на дорогу. Машина, плавно миновав запутанные улицы Сочхона, уже проезжала Содэмун.

Глядя на его профиль, освещенный отблесками светофоров, она почувствовала нечто странное. Когда этот ровесник успел так повзрослеть, чтобы уверенно водить машину? Да и интерес к автомобилям всегда был скорее у Ын Хо, а не у Ын Сона.

— Каково это — водить? Какие ощущения?

— Да какие там ощущения. Просто едешь и всё.

— Не страшно, что машина едет туда, куда жмешь, и поворачивает туда, куда крутишь руль?

Ын Сон мельком взглянул на Хэ Сом, положившую подбородок на спинку переднего сиденья. На ее точеном профиле играли красные блики от фар.

— Что страшного в том, что она слушается управления?

— А если вдруг кто-то выскочит?

— Ну ты и трусиха. Как ты с таким характером вообще готовишь? Вдруг ошпаришься или зазеваешься и порежешься. На кухне же сплошные опасности.

— Готовка — это моя профессия, а вождение — просто хобби.

— Сделай готовку тоже только хобби. Не превращай ее в профессию.

Услышав этот до тошноты заезженный репертуар, всплывавший каждый раз, стоило о нем забыть, Хэ Сом нахмурилась.

— Почему вы все ни во что не ставите мою мечту? Потому что я девушка? Потому что это опасно? Или потому что платят копейки по сравнению с тем, сколько приходится вкалывать?

— Всё вместе.

Говорят, мир благоволит «белым воротничкам», но Хэ Сом была из тех, у кого начинало играть шило в заднице, стоило ей посидеть за столом дольше десяти минут.

За годы учебы она на собственном опыте поняла, к чему у нее лежит душа, так почему все так и норовят вставлять ей палки в колеса?

Хэ Сом фыркнула и ответила:

— Уже поздно. Я начала стажировку.

Зеленый свет светофора, осветивший круглое лицо Хэ Сом, отразился в глазах Ын Сона. Надавив на газ, он слегка нахмурился.

— Стажировку? Где?

— В ресторане. Тут неподалеку.

— Конкретнее.

Голос Ын Сона стал заметно строже. Ну и пусть строжится, даже мама с папой не смогли меня остановить, что он-то мне сделает? — подумала Хэ Сом и, словно забивая гвоздь, добавила:

— Называется «Нот». Это трехзвездочный ресторан. Очень известный.

Плавно едущая машина с оглушительным визгом тормозов вдруг встала как вкопанная. Хэ Сом, опиравшаяся на спинку переднего сиденья, с силой отлетела назад.

— Эй! Ты как вообще водишь?!

Несмотря на поток мата из соседних авто, посыпавшийся на машину, застрявшую посреди дороги, Ын Сон даже бровью не повел. Его глаза сверкнули ледяным холодом. В этот момент он был похож на дикого кота, блуждающего в ночи.

— Где ты работаешь?

— Это сейчас так важно? Поехали! Нам же сигналят!

Только когда она сорвалась на крик, Ын Сон с ругательствами вдавил педаль газа в пол. Машина резко рванула с места.

Тишина в салоне продержалась до самой квартиры-студии Ын Сона. Это оказался элитный жилой комплекс со строгой охраной, и даже на первый взгляд было ясно, что жилье здесь стоит немало.

И машина, и квартира... Для студента, который только что вернулся из армии и восстановился в университете, всё это было слишком роскошно. А учитывая, что Хэ Сом прекрасно знала о финансовом положении его семьи, вопросов становилось только больше.

Чтобы оплатить астрономические счета за лечение Ын Хо, дядя Кён Хо, забыв о гордости, бегал повсюду, занимая деньги.

Его жену, которая оставалась дома ухаживать за Ын Хо, частенько избивали кредиторы. Крепкий Ын Сон был единственным, кто мог им противостоять, но тогда и он был еще совсем ребенком.

Видимо, пожалев друга, отец Хэ Сом ушел из крупной корпорации и начал бизнес вместе с дядей Кён Хо. Примерно в то же время братьев Ю и саму Хэ Сом отдали послушниками в храм Хунамса.

Какое-то время бизнес шел в гору, но дядя Кён Хо, по словам отца, успел погасить все свои долги лишь перед самым банкротством их компании.

Так что у Ю Ын Сона точно не было возможности скопить на такую квартиру... Да и куда подевались дядя Кён Хо и тетя Ми Сук?

После смерти Ын Хо их семьи отдалились друг от друга, поэтому она была не в курсе последних новостей. Оглядывая просторную гостиную, похожую на галерею, Хэ Сом спросила:

— Ты что, в лотерею выиграл?

— Нет.

— Тогда на крипте поднялся?

— Думаешь, это так просто?

— Ты ведь... не в бандиты заделался, а?

Ын Сон усмехнулся — ее догадки явно были пальцем в небо.

— Это цена за жизнь Ю Ын Хо.

Он имеет в виду, что черная дыра для выкачивания денег исчезла, и их положение улучшилось? Ын Сон казался даже каким-то освобожденным.

Но, вспоминая те годы, что они вместе провели в храме, Хэ Сом была уверена на все сто процентов: этот бодрый смех — фальшивка. На самом деле скорбь душит его изнутри.

— Это единственное толковое дело, которое Ю Ын Хо сделал за всю свою жизнь. Оформил страховку с приличной выплатой.

Он говорил нарочито жестоко.

Глаза, в которых уже стояли слезы, защипало. Хэ Сом просто закрыла их. Пи-и-и. В ушах раздался жалобный звон.

— Насчет Ын Хо-оппы... он правда умер?

— Что?

Сон Хэ Сом потеряла свою первую любовь, парня, с которым провела детство, а Ю Ын Сон потерял брата, с которым был неразлучен всю жизнь.

И хотя Хэ Сом понимала, чья чаша весов с тяжестью утраты перевешивает, она не могла не спросить о последних днях Ын Хо, о которых все так упорно молчали.

— Как он умер? Почему он умер?

— Откуда мне знать.

— Если ты не знаешь, то кто знает?! Почему все только и твердят, что не знают? Почему?!

Глядя на слезы, которые вместе с криком отчаяния в итоге покатились по ее щекам, Ын Сон глубоко и тяжело вздохнул.

— Я устал. Иди ложись.

Сильно он там устал, как же. Пытаться угодить старшим поварам, нервничать из-за босса, похожего на первую любовь, отбиваться от его бывшей девушки — вот кто тут по-настоящему устал.

От накатившей обиды слезы хлынули неудержимым потоком. Ладони, которыми она прикрыла глаза, словно повязкой, стали влажными.

Во влажном воздухе раздался хриплый голос Ын Сона:

— Можешь занять спальню, ванная там внутри.

Будь у нее гарантия, что она легко уснет, Хэ Сом не стала бы затевать эту ссору, а просто умылась бы и зарылась в постель.

Но она знала: в ночь, когда мысли заняты Ын Хо, сон к ней не придет.

— Обойдешься. Иди сам спать, Ю Ын Сон.

— Сон Хэ Сом.

— Что?

Ын Сон, скрестив руки на груди, небрежно прислонился к дверному косяку. Видимо, его жутко раздражало, что она ввалилась к нему посреди ночи и устроила пьяную истерику.

— Не страдай херней, иди спи на кровати.

— Я забыла снотворное, все равно не усну.

— У тебя всё еще это?

Тяжелый вздох парня повис в воздухе и придавил плечи Хэ Сом. Вглядываясь в ее осунувшееся лицо, Ын Сон нравоучительным тоном добавил:

— Тебе бы шамана позвать, злых духов изгнать. Сдох — так пусть валит на тот свет, какая у него там обида осталась, что он так к тебе прицепился.

— Эй!

Короткий вскрик гулким эхом разнесся по пустой гостиной. Развернувшись с тяжелым вздохом, Ын Сон пробормотал себе под нос:

— Вот я и говорю: почему, блядь, именно туда?

Бах! Звук захлопнувшейся двери оказался пугающе резким.

От такой жестокой реакции Хэ Сом закрыла лицо руками и разрыдалась. Внезапно перед мысленным взором, словно вспышка, пронеслось лицо Чон Джэ Гона.

И его голос: «Госпожа Сон Хэ Сом».

* * *

Проведя бессонную ночь, Хэ Сом поспешно вышла из дома, пока Ын Сон еще не проснулся, и села в автобус.

Вчерашняя ссора тяжелым камнем лежала на душе. Девушка жалела, что нагрянула без предупреждения и разворошила раны Ын Сона, который так старался наладить спокойную жизнь.

С другой стороны, она вдруг отчаянно заскучала по тем беззаботным дням послушничества в храме.

Тогда она не ссорилась с Ын Соном и не плакала. Даже когда они втроем получали нагоняй от старого монаха, им было просто весело.

Прошлое, в которое уже не вернуться, казалось теперь таким далеким, что даже образ Ын Хо становился расплывчатым. Дышать было тяжело, словно в грудь вонзилась заноза.

— Эх, скучаю по нашему монаху…

Ей хотелось опереться на его мудрость и избавиться от всего этого груза: от мыслей о смерти Ын Хо, от бессонницы, от одержимости Джи Вон.

Хэ Сом слегка потерла опухшие от слез веки и бросила безучастный взгляд в окно. Весь мир утопал в зелени, словно его забрызгали салатовой краской. Лето было в самом разгаре.

Пейзажи района Чонно-гу в Сеуле тоже были хороши, но летом ничто не могло сравниться с захватывающими дух видами храма Хунамса...

В приоткрытое окно ворвался густой аромат лета. Запах был чудесный, но и он не шел ни в какое сравнение со свежестью гор вокруг Хунамса.

Так появилось сразу несколько причин съездить в храм. С тех пор как умер Ын Хо, она ни разу там не была. Получается, это будет первый визит за целых четыре года.

К тому моменту, когда Хэ Сом приняла это трудное решение, автобус уже въезжал в Сочхон.