— Истинная любовь — безгранична!

— Идеалы — высоки!

— Бокалы — равны!

— Чхамисыль!

То ли ему до зубовного скрежета наскучили эти повторяющиеся, словно заезженная пластинка, тосты, то ли еще что, но алкоголь в горло не лез. Джэ Гон со стуком поставил на стол рюмку, которую ему наполняли уже неизвестно по какому кругу, и уставился на пустое место за соседним столиком.

И куда, интересно, подевалась стажерка — главная бенефициарка этой хваленой горизонтальной иерархии, которая должна была освежить эти пропахшие нафталином посиделки? Отчиталась, что сжевала два кусочка мраморной говядины и три кусочка мяса с ребер, бросила палочки и незаметно испарилась.

Было бы отлично, если бы она, пошатываясь, ушла домой, как в прошлый раз. Но, судя по брошенному на стул рюкзаку, она просто вышла подышать. Наверное, перебрала.

Воспользовавшись тем, что Джэ Гон отвлекся, Джун Вон нанес неожиданный словесный удар:

— Эм? А где наша Бэмби? Судя по рюкзаку, она не домой ушла.

С чего это она «ваша» Бэмби? Она вообще-то в подчинении Чон Джэ Гона.

Джэ Гон неохотно отвел взгляд от пустого стула и нацепил на лицо непроницаемую маску, скрывая жгучее желание устроить допрос с пристрастием.

— Не пойдешь ее искать?

— Кого.

— Хэ Сом.

— А зачем.

— Ты же все время туда пялился. Вы поссорились?

Джэ Гон, собиравшийся было выпить, опустил рюмку и усмехнулся.

Сначала отношусь к ней как к игрушке, потом отстраняю от сервиса, а затем и вовсе выгоняю с кухни. А я, между прочим, немало усилий приложил, чтобы смягчить ее обиду после всего этого.

То преграждал ей путь, когда она с сухим, деловым лицом собиралась просто вежливо кивнуть и пройти мимо, то кружил вокруг нее, как спутник на сбившейся орбите. Видимо, она затаила серьезную обиду: Хэ Сом то и дело находила нелепейшие отговорки, лишь бы избежать встречи.

Сама же старательно выстраивала границы, а сегодня почему-то весь вечер на меня пялилась.

Его лицо горело сильнее, чем от жара раскаленных углей на жаровне. Хотелось выйти на свежий воздух хотя бы для того, чтобы немного остыть, но под градом подозрительных взглядов коллег, сомневающихся в чисто рабочих отношениях шефа и стажерки, сделать это было непросто. Джэ Гон горько усмехнулся.

— Шеф!

В пропитанную алкоголем атмосферу внезапно ворвался терпкий запах табака. Пак Хви, бесцеремонно плюхнувшийся на пустой стул, с громким бульканьем наполнил рюмку соджу и сунул ее Джэ Гону чуть ли не в лицо.

Никакой культуры пития.

— Вы поссорились?

— Что?

— Ну, вы же сначала так активно расспрашивали, что нравится есть Сон Хэ Сом, а теперь сидите тут и играете в молчанку.

Вот бы зашить этому придурку рот.

Хви ничуть не смутился испепеляющего взгляда шефа и лишь скорчил гримасу. Джун Вон, не уловив скрытого напряжения, с любопытством спросил:

— О чем это ты?

— Шеф Сын Джун сказал, что заведение для корпоратива выбирали специально под вкусы Сон Хэ Сом.

Я ведь прислушался к совету Сын Джуна о том, что морепродукты — не ее стихия, и выбрал этот ресторанчик с говядиной поблизости. Но она склевала так мало, что вести ее в такое дорогое место не было ни малейшего смысла. Знал бы, что так выйдет, повел бы ее жрать пресную храмовую еду.

Джун Вон театрально хлопнул себя по лбу, словно его жестоко предали, и развалился на стуле.

— Ничего себе заявочки. Я вдруг даже начинаю сочувствовать Чха Джи Вон.

— Ну, это уже...

— Перебор?

— Да.

Что шефы с горячей станции, не умеющие держать язык за зубами, что Чха Джун Вон, с радостью подливающий масла в огонь, — оба бесили неимоверно. Джэ Гон грубо прервал их перепалку:

— Вы тут по очереди сплетни собираете?

— Да нет, дело не в этом.

— А раз нет, какого черта вы лезете в чужую личную жизнь? Может, мне Сон Хэ Сом вообще в другой отдел перевести?

Хви протестующе замахал руками, издав звук наигранного возмущения:

— Да уж, вам и слова поперек не скажи.

— И что дальше? Что она?

— Да ищет шефа с таким потерянным лицом, словно на нее тайфун обрушился.

Вот оно как.

Джун Вон, подскочив со стула, небрежно накинул рюкзак Хэ Сом на плечо Джэ Гону.

— Наша Бэмби, талисман «Нот», в опасности! Главный шеф не имеет права сидеть сложа руки!

— Кто сказал, что символ «Нот» — это фирменная латунная посуда или сам Чон Джэ Гон? Наш символ — это, безусловно, наша новенькая.

— Бьен сюр!

Наверное, в целом мире не сыскать дуэта, который бы так идеально спелся. Джэ Гон искоса зыркнул на этих двоих. Не обращая внимания на его тяжелый взгляд, Джун Вон хихикнул:

— Так не пойдешь? Она же тебя так ждет.

Хви захлопал в ладоши и придвинул бокал с пивом прямо под нос Джэ Гону, словно призывая его хлопнуть на дорожку для храбрости. Под давлением этого невыносимого дуэта Джэ Гон опрокинул стопку с такой решимостью, словно генерал, идущий в свой последний бой.

Джэ Гон, на лице которого не отразилось ни капли опьянения, вдруг повернулся к Хви:

— Куда, говоришь, мне идти?

— Я посадил ее в клумбу, чтобы не завяла. Сон Хэ Сом такая милая, когда грустит, — Пак Хви, совершенно не отдупляющий всю серьезность ситуации, сально подмигнул и добавил: — Гуд найт.

Но, похоже, никакого «гуд найта» не предвиделось.

— Отвечай.

— Опустите меня уже.

Командирский тон не работает.

— А что тогда?

Она даже осмеливается провоцировать. Как ни посмотри, это поведение совершенно не было похоже на обиду из-за отстранения от сервиса. Чон Джэ Гон, может, и бессердечный ублюдок, но точно не бесчувственный идиот.

— Тебе ведь есть что мне сказать. Разве нет?

Только поймав ее бешено мечущийся взгляд, Джэ Гон наконец поставил Хэ Сом на землю. Вопреки ее упрямому требованию, стоило ему разжать руки, как девушка тут же покачнулась.

Конечно, вливала в себя алкоголь на пустой желудок, вот и результат.

Упрек уже готов был сорваться с его губ, но Джэ Гон сдержался и лишь тяжело выдохнул.

— Сон Хэ Сом.

— ...

— Отвечай.

Поспешно убрав руку от груди, Хэ Сом отступила на шаг.

— Мне нечего сказать.

Упрямое отрицание на ее обиженном лице вызывало ровно ноль процентов доверия. Джэ Гон решил набросать ей варианты, чтобы облегчить выбор:

— Злишься из-за мази?

— ...Нет.

— Из-за теста?

— Нет.

— Из-за того, что отстранил от дегустации?

— Дело не в этом.

— Тогда... из-за Чха Джи Вон?

Хэ Сом, до этого медленно пятившаяся назад, вдруг замерла. Получив в этой короткой паузе исчерпывающий ответ, Джэ Гон сделал широкий шаг, вторгаясь в ее личное пространство. Их слившиеся на земле тени казались почти осязаемыми.

Жар, пульсирующий внизу живота, набирал силу. Щеки Хэ Сом, впитавшие это пьяное тепло, густо покраснели.

Джэ Гон положил тяжелые ладони ей на плечи и слегка наклонился, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Он так сильно стиснул зубы, пытаясь сдержать дикий импульс впиться в ее губы прямо сейчас, что у него заиграли желваки.

— Ты, наверное, в общих чертах догадываешься, какие у нас были отношения, как именно они закончились и в каких мы отношениях сейчас.

— Я не об этом хотела спросить. Но...

Джэ Гон, словно терпеливый наставник, помог ей закончить оборванную фразу:

— Но?

— Я просто так устала...

Устала от того, что ее постоянно дергают и те, и эти? И, как метко подметил этот придурок Хви, возможно, сам Чон Джэ Гон сыграл не последнюю роль в том, что ее бессонница так обострилась.

В любом случае, сладкий «гуд найт», которого пожелал Пак Хви, на сегодня отменяется.

Лямка рюкзака, висевшая на ее плече, словно по команде соскользнула вниз. Джэ Гон аккуратно вернул лямку на место и с глухим сожалением убрал руки.

Она не из тех девушек, с кем можно потрахаться одну ночь и спокойно забыть. В проигрыше останется исключительно Сон Хэ Сом. Да и к тому же, даже если я начну на нее давить, из этого вряд ли высекутся романтические искры...

— Иди домой. Выспись хорошенько в свой выходной.

Джэ Гон развернулся, не выказывая ни капли сожаления. Белый сигаретный дым из курилки разрезал темно-синее ночное небо пополам. Он успел сделать всего пару шагов.

— Э-эй... не уходите!

За его расслабленно висящий мизинец вдруг робко ухватились горячие пальцы. От этой слабой, щекочущей, словно перышко, хватки Джэ Гон невольно усмехнулся.

— Пожалуйста, не уходите.

То, что она просит остаться, — это явный зеленый свет. Но то, как она вся дрожит от неуверенности, — это стопроцентный красный.

— Разве вам нельзя... не уходить?

Тот, кто, балансируя на грани между красным и зеленым, в итоге вжал педаль газа в пол, — это, безусловно, Сон Хэ Сом. И даже если это грубое нарушение правил, Чон Джэ Гон здесь абсолютно невиновен.

— Можно.

Крепко сцепив свой мизинец с ее пальцами, Джэ Гон резко рванул Хэ Сом на себя. Не оставляя ни секунды даже для зрительного контакта, он властно накрыл ее губы своими.

Увлажнив слегка приоткрытые от удивления губы, Джэ Гон протолкнул язык внутрь — и замер.

Сладко. Так одуряюще сладко, что немеет корень языка. Невероятно вкусно. Голова просто идет кругом.

Его язык с обостренными вкусовыми рецепторами жадно и извращенно исследовал нежную, скользкую плоть ее рта. Словно найдя скрытый источник, она щедро отвечала ему влагой. Вторя мокрым звукам жадного поцелуя, сквозь слюну, которую он не успевал сглатывать, вибрировал ее томный стон.

— Больно...

Она слабо уперлась ладошками ему в грудь, пытаясь отстраниться. Он проигнорировал это робкое сопротивление, и тогда она толкнула сильнее. Он снова не обратил внимания, все глубже проникая в ее рот, и тогда она больно укусила его за губу.

Джэ Гон нехотя отстранился, вытягивая язык. Потянувшаяся за ним блестящая ниточка вязкой слюны на мгновение напомнила грязное соитие. Разогнавшееся сердце требовало немедленно слиться воедино по-настоящему. Ха-а, ха-а... С каждым хриплым выдохом он окончательно терял остатки рассудка.

— Помедленнее... пожалуйста, помедленнее.

Не дав ей и пары секунд на то, чтобы восстановить сбитое дыхание, он снова втянул Хэ Сом в голодный поцелуй. Властно надавив большим пальцем на ее подбородок, чтобы шире приоткрыть рот, он припал к ее губам, собираясь жадно пить эту сладкую влагу, пока полностью не утолит жажду.

До тех пор, пока ее напряженное тело не расслабится и не обмякнет в его руках. До тех пор, пока она не будет готова полностью принять в себя Чон Джэ Гона.

Вскоре ее маленькое тело задрожало, посылая сигнал о том, что она достигла предела. Как только он слегка разорвал поцелуй, она замотала головой, совершенно обессилев, не в состоянии больше стоять на ногах самостоятельно.

Уткнувшись лбом в его твердую грудь, Хэ Сом прошептала так тихо, что это предназначалось только для ушей Джэ Гона:

— Я хочу спать...

А ученица-то превзошла своего учителя.

* * *

О-о, «спать». Тот самый эвфемизм. Значит, переспать.

И только уложив Хэ Сом на кровать (путь к которой выдался отнюдь не легким), Джэ Гон осознал одну вещь.

Маршрут-то у нас был один, а вот пункты назначения оказались абсолютно разными.

Для Сон Хэ Сом «спать» означало просто закрыть глаза и отрубиться, а вот у Чон Джэ Гона от такого «сна» глаза, наоборот, лезли на лоб от возбуждения.

Он тупо купился на двусмысленность слова. Было так досадно, что хотелось наброситься на нее прямо сейчас и разбудить самым грубым способом.

«Говорит, бессонница в последнее время обострилась. Я уж подумал, не из-за работы ли».

«Я хочу спать».

Джэ Гон понимал, насколько ценен и сладок для нее этот долгожданный сон... И поэтому ему оставалось лишь проглотить свои инстинкты и отступить. Просто беспрецедентное терпение.

Ему потребовалась целая вечность, чтобы заставить себя отойти от кровати. А потом он еще очень долго сжигал время под холодными струями в душевой.

Кое-как сбив стояк и утолив сексуальное напряжение, Джэ Гон вернулся в комнату с несколькими влажными полотенцами. Его раздражал запах сигарет и дыма от углей, слабо исходящий от ее маленького тела.

— Из-за какой-то малявки я теперь вытворяю невесть что... — тихо пробормотал он.

Чтобы не разбудить спящую Хэ Сом, он начал обтирать ее с наименее чувствительных мест — со ступней. Подошвы ножек, которые весь день бегали по кухне туда-сюда, были вдвое меньше его ладони. А грязные лодыжки, которые Хви «посадил» в клумбу, оказались настолько хрупкими, что казались тоньше его члена.

Боясь ненароком сломать их, он крайне осторожно опустил ее ногу на матрас и взял чистое полотенце. Ее рука, на которой отчетливо читались следы тяжелой кухонной работы, безвольно лежала на простыне.

Дерзко манит меня: «Иди сюда». Будто у меня есть чертов выбор.

Ногти, состриженные под корень, до самого мяса, огрубевшие от работы пальцы, уродливый шрам от ожога на тыльной стороне кисти... Тщательно и нежно обтерев каждую ссадину, он наконец добрался до лица.

Лицо, которое доставляло ему столько хлопот, когда она пыталась от него сбежать; лицо, которое порой так дерзко смотрело ему прямо в глаза, играя на нервах... И вот теперь это крошечное личико было абсолютно расслабленным и беззащитным.

Наконец-то он мог рассмотреть его четко и ясно.

Шрам на лбу размером около двух сантиметров, словно вмятина от чего-то тяжелого; пушистые ресницы под ровной линией бровей, скрывающие ее упрямые глаза.

А этот носик, такой же аккуратный, как и кончики ее пальцев? А эти губы, припухшие и покрасневшие от моего поцелуя... черт, насколько же они эротичны?

— Ха.

Не удержавшись, Джэ Гон кончиком пальца легонько провел по ее губам, и уголки рта Хэ Сом мило растянулись во сне. Наверное, родители, любующиеся спящим младенцем, чувствуют нечто подобное.

Она такая милая и красивая, что хочется впиться в нее зубами. Но он панически боялся оставить синяк или след от укуса на ее нежной коже, поэтому изо всех сил сдерживался.

— Ха-а...

Понимая, что если коснется ее еще хотя бы раз, то сорвет резьбу и потеряет контроль, он просто лег рядом на бок и долго, не отрываясь смотрел на нее.

Хэ Сом слабо заворочалась, издав тихий шорох, и сквозь сон бессознательно похлопала Джэ Гона ладошкой по груди.

— Ын Хо-оппа... — еле слышно пробормотала она имя какого-то неизвестного ублюдка.

  ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver