В переулок Инсадона, где черепичные крыши домов едва ли не соприкасались краями, один за другим вошли двое рослых мужчин.

В отличие от Джэ Гона, который оделся по-простому, в джинсы и хлопковую футболку — как раз для летнего зноя, Джун Вон вырядился при полном параде: в идеально сидящем костюме-тройке. И даже с учетом его должности генерального менеджера, это был явный перебор.

— Ты на церемонию награждения, что ли, собрался?

— А вытаскивать человека в законный выходной, чтобы отчитывать — это, по-твоему, манеры какой страны?

— Кто тебя вообще звал? Сам примчался, высунув язык, как собака, стоило только сказать, что я иду в Инсадон.

— Ты идешь выбирать алкоголь для пейринга. Какой генеральный менеджер останется в стороне? Естественно, я должен был пойти с тобой.

— Что-то мне подсказывает, толку от тебя будет мало.

— Может, мне вместо себя Чха Джи Вон позвать?

Оставив без внимания резко поморщившегося Джэ Гона, Джун Вон с самодовольным видом, радуясь, что смог его поддеть, постучал в тяжелую деревянную дверь. Вскоре под вывеской с вырезанными иероглифами «Брожение (醱酵)» показался пожилой джентльмен.

В нос ударил запах дерева, пропитанного летней влажностью, смешанный со специфическим кисло-сладким ароматом закваски нурук. Джэ Гон вежливо поклонился, а Джун Вон радостно бросился мастеру в объятия, как ребенок.

— Ай мисс ю со мач! Мистер Ли!

— Как ваши дела?

— Да что может случиться со стариком, который целыми днями сидит в мастерской и гонит вино? Заходите, пока оно не остыло.

Под теплую улыбку мастера они вдвоем прошли внутрь. По каменной стене двора буйно вились оранжевые цветы кампсиса, а в маленьком пруду водяные лилии спасались от палящего зноя.

Атмосфера здесь всегда была тихой и уютной. Именно поэтому Джэ Гон частенько захаживал сюда под предлогом выбора пейринга. Когда дела не клеились, когда на душе было неспокойно. Чтобы просто развеять мысли.

Джун Вон, прекрасно знавший об этой привычке, каждый раз напрашивался ему в собутыльники, а пожилая пара всегда была им рада. Короче говоря, эта мастерская стала их приватным баром.

Вскоре пожилая женщина, узнавшая гостей, выбежала во двор так быстро, что шпилька в ее тугом пучке на затылке едва не рассыпалась.

— Ох, батюшки, сколько зим! Я уж думала, забуду, как вы оба выглядите.

— Много работы было.

— И когда же эти ваши отговорки станут хоть немного разнообразнее?

Джэ Гон отделался своей фирменной обворожительной улыбкой и поднялся на просторную открытую террасу — дэчхон. На деревянном столике уже стояли три или четыре вида традиционного алкоголя, которые он просил подготовить заранее, и подходящие к ним закуски.

— Слева направо: Даньянджу, Кукхваджу, Квахаджу и Камджо-соджу. Угощайтесь, а если что понадобится — зовите.

Пожилая пара, со смехом воспринявшая капризы Джун Вона, требовавшего, чтобы они сели рядом и сами наливали им выпить, тактично удалилась, оставив мужчин одних на террасе. Джэ Гон наполнил бокалы белесым Даньянджу, на дне которого еще оседала мутная рисовая гуща.

Аромат ясно давал понять: градус напитка повысился из-за летней жары. Похоже, для пейринга с меню третьего квартала, нацеленного на осень, этот алкоголь будет тяжеловат. Кукхваджу и Квахаджу, которые были основой их барной карты в прошлом году, тоже лучше обойти стороной.

А как насчет Камджо-соджу, у которого такой характерный, глубокий привкус жареных корнеплодов? Он был сладковатым, но вкус не перебивал другие ингредиенты, что делало его идеальным для сопровождения блюд.

Джун Вон, с шумом втягивавший воздух во время дегустации, согласно закивал:

— В качестве основного напитка — очень даже. Вкус не слишком выбивается, но в нем есть приятный вес.

— Можно подавать как средство для очищения рецепторов.

— Между антре и главным блюдом?

— Да.

— Ты уже меню разработал?

— Сегодня пойду и займусь.

Джун Вон скривился, словно ему всё это осточертело, и с глухим стуком опустил бокал.

— Меню второго квартала запустили меньше недели назад, дружище. И пресса, и клиенты — все в один голос расхваливают, куда ты так спешишь? У тебя это уже в какую-то паранойю перерастает.

А наряжаться в костюм-тройку в местную забегаловку — это, по-твоему, не паранойя?

Подумав, что они оба хороши, Джэ Гон не стал огрызаться и залпом выпил прозрачную жидкость.

— Неделю отдыхали, сколько еще можно прохлаждаться?

— А что, заняться нечем, скучно стало? Хэ Соми с тобой играть отказывается?

С момента корпоратива прошла уже целая неделя, а значит, он долго держался, прежде чем заговорить о ней. Отбросив словесную дымовую завесу, Джэ Гон вспомнил утро недельной давности.

Хэ Сом, из последних сил сопротивляясь паническому желанию сбежать, все-таки заставила себя высказать всё, что хотела. И когда ее подрагивающие, нерешительные губы наконец перешли к сути, Джэ Гон не смог сдержать кривой усмешки.

«Но... вы же нормально предохранялись?»

Кто-то однажды сказал: самый надежный способ контрацепции — это воздержание. Следовательно, он предохранялся на отлично. Надежнее просто не придумаешь.

Однако ему почему-то показалось жизненно необходимым прочитать нотацию этой девчонке-новичку, которая вела себя так, будто подобные интрижки на одну ночь для нее — обычное дело.

«Ты обычно так живешь?»

«...Что?»

«Я имею в виду, ты всегда спишь с кем попало, прикрываясь жалкими отговорками про алкоголь и сон? Полностью перекладывая ответственность за предохранение на партнера. На что ты вообще надеешься?»

Видимо, удар попал точно в цель, потому что Хэ Сом со своими искаженными воспоминаниями о прошлой ночи просто развернулась и ушла. Отношения, которые едва не завязались на фоне кухонных слухов, так и остались ничем.

Оба участника конфликта, доведшие ситуацию до этого абсурда, теперь как один делали вид, что они тут ни при чем. Радовало лишь то, что о его действиях на корпоративе знали только Джун Вон и Пак Хви. И для Джэ Гона, которого в глубине души всерьез беспокоила рухнувшая на дно репутация Хэ Сом, это было действительно удачным стечением обстоятельств.

«Рядом с вами мне легко засыпается».

Ему было совершенно непонятно, радоваться этому признанию или, наоборот, напрягаться. Но, увидев ее глаза с полопавшимися капиллярами, красноречиво свидетельствовавшими о том, что с того самого дня она не сомкнула глаз, его сердце, словно сдавшись, болезненно дрогнуло.

Раз уж начал играть роль дурачка, может, стоит довести дело до конца? Может, просто помочь ей как следует выспаться?

Эта мысль легко промелькнула в его голове.

Джэ Гон, не став больше ничего выспрашивать, обратился к Джун Вону, который молча поглощал алкоголь:

— Ты как-то говорил, что с деканом ее факультета вы как братья?

— Да.

— Узнай, можно ли продлить ей стажировку до самого выпуска.

Если досрочное трудоустройство засчитают за баллы, у Хэ Сом не возникнет проблем с учебой, и она, наконец, сможет выйти из-под токсичного влияния Чха Джи Вон.

Конечно, учитывая, сколько грязных сплетен ходило вокруг кадровых решений по Сон Хэ Сом и на кухне, и за ее пределами, этот шаг мог быть равносилен подливанию масла в огонь.

«Что бы со мной ни случилось, вам, шеф, будет наплевать».

Эти слова, сказанные то ли с ледяной отрешенностью, то ли с полным смирением, намертво прилипли к ушам и продолжали противно скрести душу. Сплошная головная боль с ней.

— Если продлить стажировку в универе нельзя, скажи им, что мы берем ее стажером с досрочным трудоустройством.

— Не в штат?

— С ее нынешним опытом брать в штат пока рано. Слишком много чужих глаз. И смотрят они крайне недобро.

— Может, и так. Остается только надеяться, что наша Бэмби не спасует перед этими снобами, учившимися за границей.

Он явно недооценивает упрямый характер Сон Хэ Сом, которая за словом в карман точно не полезет. Отгоняя мысли о том нелепом утреннем разговоре, Джэ Гон опрокинул стопку.

— Весной следующего года мы откроем вакансии, а там пусть сама разбирается. А, и не забудь заказать для нее два поварских кителя размера S.

Даже размер XS был великоват для ее крошечной комплекции, но, вспомнив объем ее груди, который он мысленно прикинул в ту ночь, Джэ Гон пришел к выводу, что S подойдет гораздо лучше.

Завершив разговор, они вежливо отказались от предложения пожилой пары остаться на ночь и покинули Инсадон. Когда Джэ Гон свернул на улицу в Сочхоне, в его руке была зажата бутылка Камджо-соджу, выбранного для пейринга.

* * *

Под лучами солнца, которые уже по-летнему безжалостно припекали, Хэ Сом вместе с Сон Джи укрылась в одном из прохладных кафе Сочхона.

Сон Джи, обмахиваясь ладонью как веером, тяжело простонала:

— Вау, просто всю энергию высасывает! Еще даже не август, а уже такая парилка?

— И не говори. Того и гляди растаем.

Со дня начала ее стажировки в ресторане «Нот» прошел уже целый месяц. Ей повезло оказаться там в удачный момент и выучить сразу два сезонных меню, но было до слез обидно, что она не сможет провести на этой кухне хотя бы один полный сезон.

Слушая путаные чувства Хэ Сом по поводу работы, Сон Джи сдвинула брови и внимательно посмотрела в ее покрасневшие глаза с полопавшимися капиллярами.

— Ты пашешь до красноты в глазах, так жестко не высыпаешься, а они даже не могут продлить тебе стажировку до выпуска?

— Судя по тому, что до сих пор гробовая тишина — видимо, нет.

— Эксплуатировать до поздней ночи человека с тяжелой бессонницей... Этот твой Чон Джэ Гон просто невыносим!

— Но я же сама оставалась тренироваться.

— И всё равно! Обесценить все твои старания — это же просто убивает любую мотивацию. Тьфу на него!

Под давлением всех этих слухов и настороженных взглядов коллег я пару раз даже поддавалась сладким мечтам. Мечте о том, что когда-нибудь сама, от начала до конца, приготовлю блюдо и подам его гостю. О том, как Джэ Гон похвалит меня за отличную работу.

Хотя она прекрасно понимала, что эти мечты — всего лишь иллюзии, и старалась держать себя в руках, она не могла перестать радостно улыбаться. Ровно до тех пор, пока в панике не сбежала из дома Джэ Гона, когда ситуация сложилась так, что о мечтах пришлось забыть раз и навсегда.

После той неожиданной связи на одну ночь оставаться на стажировке, делая вид, что ничего не произошло, было физически невыносимо.

Хэ Сом усмехнулась, тяжело вздыхая:

— Изначально это было не то место, куда мне стоило соваться. Надо быть благодарной хотя бы за полученный опыт.

Сон Джи с шумом втянула холодный американо через трубочку и облизала пересохшие губы.

— А я, наверное, останусь в «Сэборин» до самого выпуска.

— Правда? Чха Джи Вон разрешила?

Кстати говоря, от Джи Вон давно не было никаких вестей. Неужели получила желаемое внимание Джэ Гона и успокоилась? От всех этих мыслей только голова начинала болеть еще сильнее.

— Это наверняка какая-то махинация нашего универа, чтобы тупо повысить статистику трудоустройства. О реальном переходе в штат речи не было.

С горькой улыбкой Сон Джи чокнулась своим стеклянным стаканом о стакан Хэ Сом. Кубики льда, плававшие на поверхности, с глухим стуком опустились на дно.

— И почему жизнь такая сухая? Аж в горле застревает.

Кофе, который должен быть горьким, — сладкий, а жизнь, которая должна быть сладкой, — горькая.

Сон Джи, лихо осушившая бокал, вдруг ахнула, словно о чем-то вспомнив, и начала: