Небо дышало нежным, молочно-белым светом.

Кое-где белели пушистые деревья бахромы, земля походила на высохшее соляное поле, и даже тени были блеклыми — весь мир казался совершенно выцветшим.

Среди этого причудливого белоснежного пейзажа Хэ Сом чувствовала себя заблудшей овечкой.

Куда ей идти и что это за мир, в котором она оказалась, она не имела ни малейшего понятия.

Но кое-что было странным. Сколько бы она ни шла, ночь никак не наступала, а один и тот же пейзаж повторялся раз за разом, словно зацикленная пленка старого кинопроектора.

Ей не понадобилось много времени, чтобы понять: этот странный мир — всего лишь сон. Ведь этот пейзаж она видела через день, а в последнее время и вовсе каждый.

Хэ Сом потерла залегли под глазами темные круги и пробормотала с тяжелым вздохом:

— Спать хочу.

И не просто клевать носом в этом странном мире бесконечных белых ночей. Если бы она могла погрузиться в глубокий сон посреди непроглядной тьмы, о большем бы и не мечтала.

Словно насмехаясь над ее отчаянным желанием, откуда-то раздался пронзительный звон будильника.

Это была утренняя тревога, сработавшая всего через полтора часа после того, как она провалилась в дремоту.

— Ха-а-а.

Хэ Сом медленно подняла отяжелевшие, как свинец, веки. На краю расфокусированного зрения она заметила развевающийся край шторы. Свежий летний воздух, который никогда не встретишь во сне, коснулся кончика ее носа.

— Какой день подряд мне снится одно и то же?

Девушка заколола невидимкой челку, взмокшую от холодного пота. А затем легонько похлопала себя по щекам. От легкого покалывания на мгновение показалось, что она проснулась, но вскоре затуманенный разум снова начало затягивать в вязкую дремоту.

Она уже привыкла к этому графику сна, который менялся так и эдак по собственной прихоти, но с тем, что в этот раз тайминг был выбран крайне неудачно, ничего нельзя было поделать.

— Из всех недель нужно было выбрать именно самую загруженную.

Неделя дегустаций нового меню означала, что и продуктов привезли в два раза больше, и объем работы вырос вдвое. Она и так считалась обузой на кухне, а тут, вместо того чтобы проявить усердие, ей придется ходить сонной и рассеянной.

Хэ Сом, сама понимая, что это никуда не годится, с вялым покачиванием головы заставила себя вылезти из постели.

Сквозь плотно закрытую дверь пробивался аппетитный запах. По ту сторону обеденного стола на шесть персон, залитого длинными лучами утреннего солнца, мама суетилась, накрывая завтрак.

— Как раз собиралась тебя будить, а ты уже встала? Давай быстрее завтракать.

Что за пир она устроила с самого утра — всевозможные аппетитные запахи наперебой бросались в нос.

— Видимо, прямо с гор привезли, даже аромат другой.

На стол с небольшими интервалами ставились блюда из дикоросов, требующие кропотливой готовки. При мысли о маме, которая встала в такую рань, чтобы в одиночку приготовить все это великолепие, вместо слюны к горлу подступил ком.

— Оставила бы до выходных, приготовили бы вместе. Зачем так утруждаться одной?

— Наставник прислал такую драгоценность, надо есть, пока свежее.

Свежесваренный рис и разогретый вчерашний оказались по разные стороны стола. Мун Джон, естественно, взяв себе разогретый, положила на ложку Хэ Сом несколько стебельков жареной периллы.

— Попробуй вот это первым. Удивительно, но по вкусу сильно напоминает грибы мацутакэ.

В ситуации, когда из-за острой нехватки сна она практически потеряла чувство вкуса, перилла никак не могла иметь вкус мацутакэ. Но понимая тревогу матери и ее желание накормить дочь хоть чем-то полезным, Хэ Сом кивнула, сделав вид, что так оно и есть.

— Вкусно.

— Раз уж сам повар говорит, что вкусно, для меня это честь. Не зря с самого утра суетилась.

Но ее актерская игра провалилась уже через пару укусов. Девушку с потрохами выдала ложка, которая просто скребла по поверхности риса, словно мотыга по сухой земле.

— Что с тобой? Аппетита совсем нет? Не нравится, как мама готовит?

Ей и правда не хотелось есть. Бессонница, которая вроде бы начала отступать после поездки в Хунамса, снова вернулась на круги своя, и она до смерти устала от этого обрывистого сна, похожего на белые ночи. То, что время ночного отдыха, едва превышавшее три-четыре часа, сократилось вдвое, стало критическим ударом по организму.

Рука Мун Джон потянулась через стол и ласково погладила Хэ Сом по осунувшейся щеке. От этого нежного прикосновения Хэ Сом почему-то вдруг захотелось расплакаться.

— Наставник с таким трудом помог тебе набрать вес, а ты снова осунулась. Мне даже стыдно перед нашей младшенькой.

— Зато похудела, разве не здорово?

— Вроде в последнее время ты лучше спала... После поездки в Хунамса что-то на душе неспокойно?

Нет. То, что мое состояние ненадолго улучшилось, было заслугой не наставника, а Джэ Гона.

Потому что шеф мастерски умел напрягать людей до такой степени, что все внутренности сводило. И только после взаимодействия с ним, наконец расслабившись от пережитого стресса, она проваливалась в глубокий сон.

Пусть она и чувствовала себя бесконечно неловко, практически в полупринудительном порядке сев тогда в машину Джэ Гона, ее тело и разум были странным образом обессилены. То ли потому, что его оболочка была так похожа на Ын Хо. То ли из-за его красивого, убаюкивающего голоса. Уж не знаю, какую магию применил господин Чон Джэ Гон, но сон тогда был гораздо глубже и темнее, чем раньше.

Именно такой сон мне сейчас и нужен.

Поэтому Хэ Сом частенько предавалась глупым мыслям. Обычно ей удавалось уснуть в те дни, когда Джэ Гон устраивал ей разнос. Так может... специально притвориться неуклюжей и наделать ошибок?

Тот факт, что в последнее время из-за дегустации нового меню нервы шефа натянуты как струна — неоспорим, и лучшего момента, чтобы сыграть на его раздражительности, было просто не найти.

Разве не так утопающие цепляются за соломинку? И единственное решение, которое я смогла придумать — это выпросить нагоняй. Хэ Сом было смешно от собственной глупости, но в то же время ей было искренне жаль саму себя.

* * *

Демонстрация блюд шефом, начавшаяся с закусок и прошедшая через антре, перешла к отделу горячего только спустя целых три часа. Несмотря на то, что времени прошло немало, Джэ Гон без единой тени усталости на лице подошел к рабочей станции Хэ Сом.

— Все ингредиенты подготовила?

— Да, шеф.

Привыкнув к внезапно нахлынувшему аромату хвои, Хэ Сом смогла ответить, даже глазом не моргнув. Зато тем, кто почему-то отвел взгляд, был как раз Джэ Гон. Поспешно отвернувшись от Хэ Сом, он окинул цепким взором всю станцию. Пальцы, которые ритмично постукивали по столу, словно мысленно сверяя рецепт с подготовленными ингредиентами один за другим, сжались в кулак — видимо, придраться было не к чему.

— Объявляю окончательное распределение позиций. Жареная корюшка — Хан Сын Джун.

— Да, шеф.

— Тушеные говяжьи ребрышки — Пак Хви.

— Да.

— Куриный суп с кунжутом — Ю Джэ Мин.

— Да, шеф!

— Специальное блюдо, брюле из морского ежа — Хан Сын Джун. Сон Хэ Сом — ассистируешь.

— Да, шеф.

После ответов, в каждом из которых сквозила твердая профессиональная решимость, повара разошлись по своим рабочим местам.

Сын Джун взялся за огромную корюшку, а Хви принялся обжаривать куски редьки на пылающем искрами гриле (похоже, готовил адаптацию кальсот). Тем временем Джэ Мин начал разделывать курицу, и Хэ Сом осталась совершенно одна.

Ей сказали ассистировать Сын Джуну, значит, она ему нужна, но, полностью погруженный в возню с рыбой, он, похоже, вообще не собирался обращать на нее внимание.

Ой! Получается, я остаюсь наедине с шефом?

Напряжение, ничуть не уступающее жару ресторанной кухни, поднялось от самых кончиков пальцев ног. Это был идеальный шанс получить нагоняй от Джэ Гона. Нужна была лишь очень изящная ошибка, в пределах того, чтобы не сорвать сам тест.

Хэ Сом, придав своим обычно жалобным глазам уверенное выражение, решительно повернула голову в сторону шефа.

— ...

Их взгляды пересеклись. И тем, кто снова спешно оборвал зрительный контакт, безусловно, был Джэ Гон.

Почему? Я что-то сделала не так? Может, его взбесило, что я посмела сесть в его машину, да еще и уснула без задних ног, будучи всего лишь младшей стажеркой?

Под пристальным взглядом девушки кадык Джэ Гона заметно дрогнул.

Хэ Сом охватило нехорошее предчувствие, что ее гениальный план рушится. Чтобы нормально уснуть сегодня ночью, ей во что бы то ни стало нужно было привлечь внимание Джэ Гона и спровоцировать его на гнев.

— Сон Хэ Сом подождет и присоединится к процессу позже.

Не то что нагоняй — он даже не смотрел в ее сторону!

Хэ Сом только нервно кусала ни в чем не повинные губы, а затем, бросив на Джэ Гона взгляд, полный глубокого сожаления, скрылась в холодильной камере.

Если я буду убивать время здесь, Джэ Гон когда-нибудь вломится и начнет отчитывать за отлынивание от работы. Как в тот раз. Цепляясь за эту надежду как за спасательный трос, она простояла там до тех пор, пока губы не посинели от холода, но ни Джэ Гон, ни другие повара так и не появились. Когда ее брови уже покрылись белым инеем, в голову Хэ Сом пришел последний, самый отчаянный план.

— Ха-а... я не хотела доходить до такого.

Хэ Сом развязала завязки фартука на талии и намеренно завязала их небрежно. Бант нелепо съехал набок, а подол свисал так низко, что едва не касался пола.

С его-то педантичным и одержимым порядком характером он этого точно не стерпит.

С решимостью, не уступающей решимости старших поваров перед проработкой нового меню, Хэ Сом распахнула тяжелую дверь холодильника.

И столкнулась лицом к лицу с Джэ Гоном, который, небрежно прислонившись бедром к своему столу, смотрел прямо в ее сторону.

В этот момент Хэ Сом отчетливо увидела, как между бровями шефа пролегла микроскопическая морщинка.

— ...

— ...

Вот сейчас должен был прилететь суровый упрек: «Что за неопрятный вид?» и прочее в том же духе, но его влажные губы даже не собирались размыкаться. Проявляя просто невероятное терпение, он молча смотрел на ее небрежно повязанный фартук.

От досады плечи Хэ Сом поникли. Все ее боевое упрямство мгновенно испарилось, а на спине, повернувшейся к Сын Джуну, читалось нескрываемое разочарование.

Перевязывая шнурки, которые она до этого так старательно завязывала вкривь и вкось, Хэ Сом уныло спросила:

— Руководитель, мне вам в чем-нибудь помочь?

Напряженно сжатые уголки губ Джэ Гона расслабились в легкой полуулыбке там, где она уже не могла этого видеть.