Однажды Каллан внезапно спросил:
— Со Джиу, у вас жар?
— Правда?
Джиу дотронулась до своего лба. Он был прав — её кожа была немного теплее, чем обычно.
— Ты прав.
Недавно погода немного потеплела, и Джиу отправилась к ближайшему водопаду вместе с несколькими своими мужьями, чтобы насладиться днём. Они играли в воде, ловили речных раков и отдыхали.
Джиу наблюдала за своими мужьями, которые, обладая навыками садоводов, вместе обустраивали лагерь прямо на природе. В Караназионе обычно приходилось рубить или обрабатывать древесину, но здесь деревья росли настолько ровными, что их часто использовали в качестве деревянных столов.
Они утверждали, что это не магия, но как бы Джиу ни смотрела, всё происходящее казалось ей завораживающим.
В разгар всего этого Каллан коснулся её лба и заметил:
— Со Джиу, у вас жар!
— Что? Ну да.
Похоже, тепло пропитало её тело. Раздумывая, не окунуть ли хотя бы ноги в воду, Джиу направилась к водопаду. Однако Каллан отбросил декоративный букет, который держал, и тут же бросился, чтобы загородить ей путь.
— Вы же сказали, что вам нехорошо.
— Я просто пошутила.
— Что значит "пошутила"?
— Акарна не чувствуют боли.
Каллан стер улыбку с лица и покачал головой.
— Правда? Для кого-то, кто так говорит, вы слишком часто выглядите так, будто вам больно. Разве вы не болели, когда были в храме?
— Это была просто моя собственная боль. Акарна чувствуют боль только тогда, когда испытывают сильное ментальное давление. В храме я была очень напряжена.
Изначально Акарна были невосприимчивы к физическим повреждениям, но если они переживали стресс в одиночестве, их способности к самовосстановлению ослабевали. Их сила основывалась на ментальной устойчивости, поэтому зависела от их внутреннего состояния.
Но из-за этого сейчас она не могла испытывать боль.
— Значит, вы всё-таки можете болеть. У вас есть примеры, подтверждающие это. Давайте приберёмся и вернёмся, чтобы вы отдохнули.
— Подожди минутку.
Когда Каллан повернулся, чтобы привести лагерь в порядок, он замер, почувствовав, как Джиу остановила его, опустив взгляд вниз.
— Итак, Каллан, я же говорила. Сейчас я счастлива, а значит, не могу испытывать боль.
— Правда? Услышать это от вас делает меня тоже счастливым.
Каллан засиял улыбкой.
— Но боль — это всё равно боль. Давайте, пойдём внутрь.
— Ой, ой…
Проявляя твердость настоящего врача, Каллан без колебаний поднял Джиу на руки, когда она отказалась двигаться, и направился к остальным мужьям, занятым обустройством лагеря. Не дав им времени на возражения, он уверенно заявил:
— На сегодня хватит. Думаю, Со Джиу плохо себя чувствует.
Наверняка кто-то из них попытается переубедить его. Все знали, что Акарна не могут болеть, и часто сравнивали их с их женскими аналогами.
Джиу выглядела нормально; у неё был лишь небольшой жар, и она не видела причины прерывать их приятный отдых. Тем более, что красивый лагерь уже почти был готов…
— Плохо себя чувствует?
— Так не пойдёт… Нужно вернуться.
— Нет, правда, я в порядке.
— Давай приедем сюда в другой раз, Джиу.
Несколько человек коснулись её лба или затылка и, нахмурившись, покачали головами.
«Я действительно в порядке…»
Но сопротивляться решительности Каллана оказалось невозможно, и ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться.
****
Хотя ей казалось, что с ней всё хорошо, стоило вернуться и лечь, как она почувствовала последствия своего состояния. Голова стала тяжелой, мысли затуманились — знакомая реакция организма на жар. В горле ощущалось тепло, а когда она закрыла глаза, то заметила, что потолок слегка качается.
Вдруг прохладная рука коснулась её лба и аккуратно убрала прядь волос с лица.
— У тебя простуда.
Лансейл внимательно изучил лежащую Джиу и с уверенностью вынес свой вердикт.
— …Акарна не могут простудиться.
В конце концов, её тело не способно болеть, особенно из-за чего-то столь банального.
Однако голос Лансейля был строгим и низким, не терпящим возражений.
— Спорить бесполезно, это ничего не изменит.
— М-м.
Джиу поняла, что её голос стал слегка хриплым.
— Какое безрассудное развлечение ты себе устроила, что умудрилась простудиться?
— Даже не знаю? Это было не так уж и безрассудно.
Лансейл скользнул взглядом по Каллану, который говорил совершенно спокойно.
— Я не верю, когда вы так говорите.
— Это несправедливо? Я просто немного играла в воде.
— Какая именно это была игра?
— Щекотала и царапалась ради забавы…
— Каллан, хватит. Кхе-кхе.
Почувствовав неловкость, Джиу попыталась остановить разговор, но тут же закашлялась. Звук её кашля привлёк обеспокоенные взгляды, и разговор тут же прекратился.
Раз уж они сказали, что это простуда, значит, действительно похоже на простуду. Лансейл вздохнул, явно расстроенный.
— Похоже, тебе нужно принять лекарство.
— …Да.
Ощущая первые симптомы болезни, Джиу кивнула и вдруг вспомнила кое-что.
— Лансейл. Каллан.
— Да?
— Что случилось?
— Может ли быть так… что силы Акарны снова временно ослабли? Это ведь уже не в первый раз, да? Хелка говорил, что такое происходит часто.
— Это потому, что ты слишком сильно напрягаешь себя. Ты ведь давно не выходила исцелять деревья…
Лансейл внимательно посмотрел на неё, а затем переключился на их язык.
[Джиу, ты не понимаешь, о чём я?]
— Я понимаю.
Акарна не может болеть, а потому лекарства на неё практически не действуют. Но сейчас, по какой-то причине, она чувствовала себя плохо, словно её тело вдруг стало восприимчивым к яду или медикаментам. Джиу обеспокоенно спросила:
— Мне стоит принять лекарство?
— Не знаю. Но лучше попробовать, чем ничего не делать.
— …Тогда я позову Энси. Было бы здорово, если у него есть лекарство от простуды.
Каллан поднялся со своего места. Джиу ожидала, что именно он первым заметит её недомогание и предложит позаботиться о ней. Но вместо этого он лишь мягко улыбнулся, уступил место Лансейлю и вышел за Энси.
Джиу и Лансейл молча наблюдали, как он удаляется. Лансейл особенно — он ждал, пока Каллан окончательно скроется из виду, а затем едва слышно вздохнул.