Онлайн чтение книги В конце скрытой зелени At The End Of The Hidden Greenery
Глава 87

Все, что она знала, — это то, что у них была выдающаяся внешность и что они были ближе к растениям, чем к животным.

На самом деле, после того как кто-то сказал ей, что ее решение выйти замуж было поспешным, Джиу тоже немного задумалась об этом. 

Она не знала, сколько еще ей предстоит жить с ними в будущем, но было правдой, что она знала о них не так много. 

— Посмотрите на это? 

Хелка сложил руки вместе и создал небольшую сферу. Светящаяся белым светом, она словно парила в воздухе, являясь источником сияния. 

Яркий, белый свет, похожий на солнечные лучи, освещающие безупречно белое снежное поле. Удивительно, но, несмотря на его холодное свечение, она могла смотреть на него прямо. 

— Красиво. Это магия? 

Хелкаининс улыбнулся, едва двигая губами. 

— Это кристаллизация магической силы. Вот во что превращается тело, когда долгое время получает энергию Эландоса. 

— ...Что? 

Хелка указал на себя, говоря «тело», и Джиу сначала не поняла, что он имел в виду. Но вскоре догадалась. 

— Ты хочешь сказать, что это твое детство? Если это вырастет, то станет таким же, как ты? 

— Да. 

— О-оно живое? 

Когда Джиу захотела прикоснуться к сфере, Хелка поднес ее ближе к ее руке. 

Яркая сфера согревала ладони Джиу, но вскоре свет стал поглощаться ее кожей. 

— Ох… 

Теплая энергия начала распространяться по всему ее телу, начиная с рук. Это ощущение было приятным, словно ее тело парило в воздухе. 

Когда она посмотрела на Хелку, он тепло улыбался, будто знал, что ей понравится это чувство. 

— Если долго получать энергию Эландоса, то обретаешь мирскую мудрость, а вместе с ней пробуждается и твое эго. Однако не многие выбирают себе тело или даже открывают глаза. Обычно они просто существуют в своей первозданной форме, а затем возвращаются в природу. И даже если эго пробудится, оно может не проснуться, если их слишком много. 

Именно поэтому те, кто рождались от деревьев и имели долгую жизнь, жили в сообществах примерно по тридцать человек. 

— Тогда добиться этого, должно быть, действительно сложно. 

— Ты права. 

— Думаю, у вас очень маленькое население. 

— Если сравнивать с человеческим, то да. 

Хелка посмотрел на белоснежное дерево, находившееся на некотором расстоянии от деревни. 

Чистый белый Эландос, который Джиу возродила, прибыв в Эль Рагнейл. Оно устремлялось высоко в небо и было настолько огромным, что поражало даже издалека. 

— Нашему Эландосу две тысячи лет. 

— Ого… Это так много. 

Хелка улыбнулся и покачал головой. 

— Среди Эландосов наш довольно молодой. 

— Правда? Эм… Та группа, что была здесь раньше… Я слышала, как они говорили «молодые дети». Они имели в виду это? 

Для Джиу эти люди уже были значительно старше её, но, похоже, по их меркам возраст измерялся иначе. 

— Это потому, что стандартом служит не наш личный возраст, а возраст родительского Эландоса. Эландос той группы, которую мы видели ранее, жил, по меньшей мере, в два-три раза дольше, чем наш. 

Это было невероятно, но измерять время тысячелетиями казалось Джиу чем-то почти непостижимым. Хелка говорил об этом так легко, а ей было сложно это осознать. Хотя они держались за руки, казалось, между ними всё равно оставалась огромная пропасть. 

— Со Джиу, ты говорила, что тебе интересно существование женского тела. Женское тело рождается только тогда, когда Эландос полностью сформирован… Оно немного отличается от нас. Они — словно воплощение деревьев. 

— Я думала, что вы сами похожи на деревья. 

Хелка медленно покачал головой. 

— Женское тело, воплощение дерева, — это существо, которое может жить в одиночестве. А мы… нестабильные создания, рождённые из хаоса природы. Мы просто одни из тех, кто был собран воедино. 

Среди них было несколько существ, подобных Акарне, и они жили в небольших сообществах, численностью всего около тридцати человек. 

Джиу начинала понимать, почему они говорили о зависти. Если нужно было делить что-то ценное, то пределом терпения становились тридцать братьев. 

— Я всё ещё не могу этого представить. 

— Я тоже никогда не встречал таких. 

— Но откуда ты так много знаешь? 

— Я знаю, о чём ты тревожишься. 

Хелка вновь замолчал, будто ему было сложно объяснить. 

— Если Караназион — это континент, завоёванный людьми, то истинными хозяевами этой земли являются деревья. 

Земля, Караназион и люди, жившие в прошлом, были похожи, где бы они ни находились. Всё потому, что люди всегда называли себя владельцами земли. 

Хотя Джиу действительно пересекла границы измерений, среда Караназиона не казалась ей совсем чуждой. Люди там жили в государствах, их общество было устроено иерархически, товары обменивались на деньги, они смеялись и плакали по разным поводам, следовали своим желаниям… 

Какими бы ни были их поступки, в конечном счёте, они оставались людьми. Несмотря ни на что, у неё всё же были приятные воспоминания о тех местах. 

Но Эль Рагнейл был совсем другим. 

Этот мир выглядел иначе, и его устройство не поддавалось интуитивному пониманию. 

— Люди строят замки и возводят заборы, чтобы защитить свои хрупкие тела. Они наполняют амбары и хранят запасы, чтобы не умереть от голода, когда меняются времена года или происходят природные катаклизмы. Они записывают знания в книги, создают и распространяют определённые культуры и религии, вводят разные классы для провоцирования конфликтов, а затем создают новые конфликты, чтобы избежать старых. Всё это делается ради выживания сообщества, а значит, и ради отдельных людей. Но нам это не нужно. 

Вся сила, необходимая им для выживания, исходила от деревьев. Дерево было истинным владельцем Эль Рагнейла. Дети Эландоса не завоевали эту землю, а получили её часть от дерева — хозяина земли — и жили с его разрешения. 

— Мы делимся силой, чтобы защищать наши тела, знанием о мире и растём вместе благодаря Эландосу. Мы не меняем нашу окружающую среду так, как это делают люди. И сами мы тоже не изменяемся. 

Их взгляд на людей не был ни презрительным, ни почтительным. Через свою супругу, Со Джиу, в них зародилось странное притяжение. И только. 

— Для тебя мы, наверное, кажемся очень медлительными. Развитие и перемены происходят через конфликты и угрозы, а у нас ничего подобного нет. Но мы тоже думаем, что люди слишком быстры. Они внезапно появляются, бегут в одиночку, смеются и плачут в одно мгновение, а затем сгорают дотла за одну ночь. 

Нельзя сказать, что здесь не было никакого развития. То, что у них было, — это лишь вес времени, а не стремление к превосходству. 

Для детей Эландоса люди были существами, которые вспыхивали и исчезали, словно свечи. Такие незначительные, но привлекающие столько внимания. 

— Со Джиу. 

— …Да? 

— Это и для нас впервые. 

Хелка снова на мгновение замолчал. В его голосе сквозили эмоции, даже несмотря на то, что он говорил ровным, разъясняющим тоном. 

— Впервые мы встретили женщину, с которой могли бы поладить… Причём женщину-человека… Но, как я уже сказал, мы не существа, способные меняться. Тебе это может показаться медленным и, возможно, утомительным. 

Сначала Джиу не поняла, к чему он ведёт. 

— Так что… Братья могут немного запутаться. Прошу, отнесись к ним снисходительно. 

Сказав всё, что хотел, Хелка встал из-за стола, готовясь к завтрашним делам. До тех пор, пока он не отвернулся и не начал уходить, Джиу так и не поняла, что он пытался донести. 

— Хелка. 

Хелка, уже сделав несколько шагов вперёд, оглянулся. 

— Ты точно жил тысячу лет? 

Хелка улыбнулся. 

Эта улыбка была слишком детской и невинной для древнего мудреца. 

— Ну…