Поднятие уровня с Богами

Глава 39

 

Перед пышущим невыносимым жаром горном Вулькаро неотрывно смотрел на получившийся кристалл, пока крупные капли пота градом катились по его лбу.

– …Красиво, – сорвалось с его губ.

За свою жизнь он выковал тонны снаряжения и огранил бесчисленное множество драгоценных камней, но сейчас не мог сдержать благоговейного трепета. Ему и самому с трудом верилось, что эту работу выполнили его собственные руки.

Кристалл цвета оникса излучал таинственный свет, похожий на саму первозданную тьму. После огранки он стал размером всего с ноготь, но свет преломлялся в тысячах его идеальных граней. Глядя на это величественное сияние, Вулькаро невольно улыбнулся. Зрелище было настолько завораживающим, что им можно было любоваться вечно. Кузнец вспомнил, что уже видел подобный манящий свет давным-давно.

«Я хочу довести дело до конца».

Вулькаро ощутил непреодолимое желание создать полноценное оружие на основе этого камня. Ему хотелось не просто огранить его, а выковать артефакт, способный выдержать и направить всю его колоссальную мощь. В нем проснулся истинный азарт мастера.

«Но…»

Кузнец бережно опустил кристалл на кусок плотной ткани и завернул его.

– Похоже, это невозможно.

Почувствовав лёгкую дрожь земли, Вулькаро резко вскинул голову. Оружие и инструменты, развешанные на стенах мастерской, едва заметно вибрировали.

Вулькаро потянулся к тяжелому молоту, лежавшему в стороне, и крепко схватил его. Но перехватил он его совсем не так, как делал это во время обычной ковки – теперь это был боевой хват.

Он поднялся со своего места и, тяжело прихрамывая, направился к выходу.

– …И надо же было заявиться именно сегодня.

Вулькаро прекрасно понимал, что этот день рано или поздно настанет. Но уходя, он невольно думал о том, как было бы здорово, имей он в запасе хотя бы еще одни сутки.

 

***

 

Две сотни игроков маршировали в идеальном ритме. В трущобах воцарился полнейший хаос. Местные бедолаги, которые застряли на первом этаже и сделали эти закоулки своим домом, в панике разбегались и прятались, спасая свои жизни.

– Что тут происходит?

– Да что такое стряслось?

Надвигающийся отряд был вооружен до зубов мечами и копьями. А на одеждах каждого бойца красовался символ Олимпа – изображение высокой величественной горы.

Впереди этой процессии, бок о бок с Агамемноном, уверенно шел игрок, с ног до головы укутанный в багровые ткани.

– Какая же здесь жуткая вонь… – Агамемнон брезгливо поморщился от смрада, которым были пропитаны трущобы. – Неудивительно, что мы так долго не могли на него выйти.

Агамемнон остановил взгляд на полуразвалившемся здании, обвешанном ветхими тряпками. Стоило ему вскинуть руку, как две сотни бойцов за его спиной мгновенно перестроились. Солдаты плотным кольцом окружили мастерскую, беря оружие на изготовку.

– Ты точно уверен, что это здесь? – Агамемнон повернулся к подчиненному, и в его голосе все еще скользило сомнение.

Слуга подошел ближе и кивнул. Его глаза в этот момент зловеще светились ярко-синим светом.

– Абсолютно уверен, господин.

– …Неужели?

Агамемнон все еще сомневался. Но стоило ему услышать характерный звук тяжелых шагов человека, который сильно хромал на одну ногу, как на лице предводителя Олимпа заиграла торжествующая улыбка.

– Что ж, мы действительно по адресу.

Из завешенного кожаным пологом прохода на улицу неторопливо вышел широкоплечий, мускулистый мужчина с суровым лицом. В одной руке он сжимал молот. На нем не было никакого боевого снаряжения, а инструмент в пальцах выглядел как самый обычный кузнечный молоток.

– Устроили тут балаган на весь квартал. Чего вам надо?

– Будто ты сам не понимаешь.

Агамемнон резко вскинул руку и наставил острие своего меча прямо в шею кузнеца.

– Преступник Гефест.

Услышав слова Агамемнона, окружившие мастерскую бойцы Олимпа испуганно зашушукались:

– Гефест? Тот самый кузнец Олимпа?

– Я слышал, он отказался выковать оружие и сбежал, прихватив с собой имущество фракции…

В Олимпе давно ходили слухи, что их забросили сюда ради поимки самого Гефеста. Но когда Агамемнон лично подтвердил эту догадку, лица солдат в один миг побелели от страха.

– К-как мы вообще должны скрутить целого ранкера?

– Да сколько бы нас тут ни было, силы же неравны…

Гефест считался величайшим кузнецом не просто в Олимпе, а во всей Башне. И он был ранкером, который в свое время успешно покорил самую вершину этого мира. Бойцы же, которых привел Агамемнон, были обычными новичками, не добравшимися даже до десятого этажа. И пусть они колоссально превосходили его числом, разница в их истинном могуществе была непреодолимой пропастью.

– Не бойтесь. Силы любого ранкера на первом этаже жестко урезаются Башней, – попытался осадить панику Агамемнон.

– Что? Это я-то сбежал с вашим барахлом? – Гефест издал короткий, озадаченный смешок.

Вулькаро – а точнее, Гефест – с силой рубанул воздух своим кузнечным молотом. Тяжелое орудие со свистом рассекло пустоту, породив мощнейшую звуковую волну, от которой у стоявших рядом игроков едва не лопнули барабанные перепонки.

Раздался оглушительный грохот. От одной лишь демонстрации скрытой мощи Гефеста земля под ногами задрожала.

– А теперь заткните рты и подходите по одному. Я вам всем черепушки посношу.

Его непоколебимая уверенность заставила солдат Олимпа синхронно сделать шаг назад. Головорезы прекрасно понимали: если этот молот прилетит в них, то в труху превратятся не просто головы, а вообще всё тело.

И тем не менее Агамемнон лишь снисходительно усмехнулся на этот жест.

– Ты всего лишь калека, понесший суровое наказание от рук самого Владыки Небес. Неужели ты всерьез считаешь себя грозным ранкером, стоя предо мной практически без снаряжения?

Один из подчиненных Агамемнона присмотрелся к ноге кузнеца. Командир был абсолютно прав: Гефест едва держался. Даже когда он просто выходил из своей лавки, казалось, что этот здоровяк может рухнуть на землю от любого неловкого движения.

– К тому же…

Агамемнон подал знак рукой, и вперед выступил человек, с ног до головы укутанный в багровые ткани.

– У нас на подхвате тоже есть ранкер.

Из-под накидки показалась белоснежная кожа, пламенно-рыжие волосы и янтарные глаза.

– …Хрис? — Гефест прищурился, мгновенно узнав этого человека.

Хрис – игрок, который успешно поднялся на вершину Башни под личным покровительством высокорангового Аполлона. Он был довольно известным новичком в Олимпе, и Гефест лично пересекался с ним несколько раз.

– Значит, ты все-таки стал ранкером.

– Не думал, что мне придется поднять на вас оружие, – ответил Хрис.

Он медленно протянул руку вперед, и прямо в его ладони соткалось багровое, полыхающее пламенем копье.

Гефест глухо выругался про себя. Он никак не ожидал, что Олимп зайдет настолько далеко и пришлет полноценного ранкера на первый этаж ради его поимки.

– Если вы устроите здесь побоище силами ранкера, штраф Башни мало не покажется.

Игроки с верхних этажей всегда были сильно ограничены в правах на нижних этажах. И если они выпускали слишком много силы – пускай даже урезанной – Башня накладывала на них жесточайший штраф. В худшем случае на место лично являлся Распорядитель этажа, чтобы навести порядок.

– Это не имеет значения. Пускай я ранкер, но ведь и ты тоже.

Гефест мрачно нахмурился. Хрис был прав. Поскольку вся его божественная сила на первом этаже будет направлена исключительно против Гефеста – другого ранкера – Башня действительно проигнорирует этот бой, и штрафа можно было не бояться.

– А вы, ублюдки, отлично умеете искать лазейки в законах… – пробормотал Гефест.

Его тело стало стремительно раскаляться, приобретая пугающий багровый оттенок, а глаза вспыхнули леденящим синим светом. Колоссальные потоки маны превратились в чистую тепловую энергию, в один миг превратив всю округу в раскаленную баню. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

Гефест поудобнее перехватил молот и сухо бросил:

– …Нападайте.

 

***

 

Тяжелый молот раз за разом сокрушал воздух, и вокруг Гефеста стеной вырывалось яростное пламя.

Игроки Олимпа начали гибнуть один за другим. Столкновение двух ранкеров – Хриса и Гефеста – в одно мгновение превратило весь квартал трущоб в кромешный ад.

– А ведь когда-то я искренне уважал вас, – окутанные огнем ладони Хриса намертво перехватили рукоять летящего в него молота, и тогда парень продолжил: – Вы стали ранкером тысячи лет назад. Но вместо того, чтобы стремиться к безграничной власти, вы предпочли остаться верны своим принципам и взяли в руки кузнечный молот вместо боевого меча.

– И это единственная причина, по которой ты меня уважал? – спросил Гефест.

Молот раскалился еще сильнее. Жар стал настолько невыносимым, что даже Хрис, способный управлять пламенем, не выдержал и поспешно разжал пальцы.

Стрелы и копья посыпались на кузнеца градом, но Гефест мощными взмахами молота хладнокровно отбивал их все до единой.

Отскочившие от молота снаряды полетели обратно, и несколько стрел и копий насквозь прошили тело самого Хриса. Сдерживая сдавленный болезненный стон, парень медленно попятился назад.

Гефест резко развернулся и обрушил молот в противоположную от Хриса сторону. Мощнейшая ударная волна от удара по воздуху мгновенно сносила головы обычным солдатам Олимпа, сминая их доспехи и разрывая тела в клочья. И тогда трущобы огласились предсмертными криками.

В тот же миг из тела самого Гефеста фонтаном хлынула кровь. В действие вступил штраф Башни.

Пусть на него и напали первыми, но эти солдаты были игроками с нижних этажей, колоссально уступавшими ему в силе. Каковы бы ни были обстоятельства, Гефест не мог избежать сурового наказания Башни за убийство тех, кто находился в самом низу пищевой цепочки.

Гефест покачнулся. Из-за покалеченной ноги ему и так было тяжело двигаться, а теперь, под непомерным давлением штрафа, он едва мог просто стоять на ногах.

Хрис рывком выдернул из собственного тела застрявшие стрелы и копья, после чего снова двинулся на кузнеца.

– Я уважал ту вашу часть, которая позволила вам, будучи великим ранкером, бросить всё и отказаться от власти ради собственных принципов.

В его глазах не было слепой ярости, но в ладонях Хриса вновь соткалось полыхающее багровое копье.

– Именно поэтому…

– Избавь меня от этой чуши, – оборвал Гефест.

Его молот издал протяжный, вибрирующий гул, от которого задрожал сам воздух. Хрис инстинктивно почувствовал: следующий удар станет финальным для этого противостояния.

– …Я действительно не хотел сражаться с вами.

Тело Хриса целиком окутало яростное пламя. От исходящего от него жара земля под ногами начала буквально плавиться.

Вся округа была до предела забита плотными потоками маны Хриса и Гефеста.

Стоило хромому кузнецу сделать тяжелый, неловкий шаг навстречу своему оппоненту, как Хрис обратился в чистый первородный огонь и огненной колесницей ринулся на Гефеста. И из-за попытки Гефеста заблокировать удар, две колоссальные волны маны сошлись в страшном столкновении.

– Б-бегите!

– Нас сейчас накроет!

Их столкновение в один миг превратило всех стоявших рядом игроков в обугленные головешки. Бушующее пламя двух огненных потоков буквально выжгло весь воздух в округе.

Агамемнон нервно сглотнул слюну.

«И кто же…?»

Языки пламени стали медленно отступать. Как только удушливый жар и дым немного рассеялись, перед взором выживших предстали последствия сокрушительного удара. И Агамемнон вдруг торжествующе улыбнулся.

Послышался хруст, и рука Гефеста на глазах начала сереть, покрываясь плотной каменной коркой.

– Этот… щит… – догадался он.

– Вы сами его когда-то выковали.

Огонь окончательно погас, явив фигуру Хриса. В руках он сжимал тяжелый стальной щит с рельефным изображением головы Медузы Горгоны.

– Это Эгида. Пускай всего лишь копия, но ее силы вполне достаточно, чтобы сковать вас.

Процесс окаменения стремительно пополз дальше, и вскоре уже всё тело Гефеста превратилось в серый монолит.

Эгида считалась величайшим артефактом Олимпа для подавления врагов. Этот щит не только обладал абсолютной защитой, но и нес в себе проклятие чудовища Медузы. Именно благодаря этому артефакту истощенного штрафами Гефеста удалось полностью обратить в камень.

Едва превратившись в статую, Гефест из-за своей покалеченной ноги потерял равновесие и тяжело завалился на бок.

Увидев это, Агамемнон, едва сдерживая дрожь от накатившего восторга, прошептал:

– Всё… наконец-то всё кончено.

Олимп потерял больше сотни бойцов, а Хрис получил тяжелейшие ранения, но командир всё равно был безмерно счастлив. Ведь им удалось схватить самого Гефеста – преступника.

– Тащите его сюда.

По его команде уцелевшие подчиненные, которые до этого испуганно прятались от битвы ранкеров, робко двинулись к окаменевшему кузнецу.

Но в этот самый миг их оборвал чей-то холодный голос:

– Я не могу вам этого позволить.

В самую гущу солдат Олимпа стремительной тенью ворвался боец и одним точным, молниеносным ударом начисто снес ноги тем, кто посмел приблизиться к Гефесту. За секунду несчастным начисто срезало лодыжки и они болезненно закричали.

Пока покалеченные солдаты с истошными криками катались по земле, истекая кровью, Агамемнон яростно уставился на незваного гостя и процедил:

– Мерзавец…

Наглец, который посмел в одиночку влезть в побоище двух ранкеров и сотен элитных бойцов – всего лишь новичок.

– Какими судьбами такие ничтожества пожаловали в столь важное место?

Перед ними стоял Ким Ю Вон.