Онлайн чтение книги Прости нам грехи наши Forgive Us Our Sins
1 - 69

С диким блеском в глазах он скрипел зубами, его лицо было полно похоти. Двигаясь над телом У Хи в исступлении, он напоминал зверя. Смуглые мышцы, по которым стекали капли пота, вздымались, как волны.

Он использовал любые предлоги: дела идут плохо, кто-то его выбесил, возникли проблемы — и тут же хватал У Хи за талию, требуя секса. Он действительно безостановочно поглощал и пожирал её.

Когда после череды актов она почти теряла сознание, он клал ей в рот конфету. Иногда мармелад, иногда фрукты, а иногда — палец, испачканный соком. Нежно катал сладость у неё во рту, ласково успокаивая.

Когда она посасывала что-то сладкое, силы понемногу возвращались. И как только в глазах У Хи снова появлялся блеск, У Дже Хёк довольно улыбался. Эта его чертовски красивая улыбка бесила.

Иногда он брал её, разговаривая по телефону с Чан Ха Рин. Иногда яростно ругался с кем-то в трубку, одновременно вылизывая её внизу. Бывало, утром он уходил, но через несколько минут возвращался, чтобы снова затащить её под себя.

Во время секса У Хи представляла, как У Дже Хёк раздавит её насмерть своим весом. Руки, сжимавшие её талию, казалось, вот-вот сомкнутся на горле. Дыхание перехватывало. И это ощущение, и эти фантазии были до опасности приятными.

Когда после секса она лежала без сил, У Дже Хёк подходил и целовал её. Его смех просачивался в сердце, как яд.

— Вставай. Пошли на свидание.

Как он и обещал, в хорошую погоду он сажал её в машину и вез на свидания.

Он свозил её к башне Намсан, в деревню ханок в Пукчоне, на каменную стену дворца Токсугун, в парк Ханган на Ёидо, в Сеульский лес и на смотровую площадку горы Пугаксан. Зимой смотреть было особо не на что, но ей нравилось есть корейскую еду в местных ресторанах.

Зимний Сеул, видневшийся через окна этих ресторанов, был интересным. У Хи завороженно смотрела на зиму.

Дни в её жизни, которые обычно тянулись вечностью, впервые обрели свой нормальный ритм. День проходил как день. Иногда даже быстрее. Для У Хи это было совершенно новое ощущение.

И в тот день было так же.

Проснувшись, она увидела белоснежные горы. Дже Хёк сказал, что это клубный дом на гольф-поле, который он использует как убежище.

Она помнила, как вчера вечером села к нему в машину. Кажется, потом она уснула, и он перенес её куда-то на руках. Ей смутно припомнилось, как У Дже Хёк тихонько напевал что-то себе под нос…

Открыв глаза, она обнаружила себя в незнакомой спальне.

— Соня.

У Дже Хёк, полуголый, легонько щелкнул её по носу. Она проснулась, но его слова не сразу дошли до сознания.

Взгляд У Хи был прикован к пейзажу заснеженных гор, видневшемуся через окно во всю стену за плечом У Дже Хёка. Проследив за её взглядом, Дже Хёк коротко рассмеялся. Он подошел к окну и вжик — раздвинул шторы до конца. Яркий белый свет залил комнату.

— Нравится?

— …Угу.

— И что теперь надо сделать?

Он спросил высокомерно, но У Хи не ответила. Она просто смотрела на чистый, белый пейзаж.

— Я гнал сюда по снегу, а награда такая скудная.

Полуголый мужчина на фоне снежного поля слепил глаза. Он крутил в пальцах сигарету, постукивая ею. Она не была зажжена.

Он смотрел на У Хи с выражением лица, раздумывая, закурить или нет. В этом выражении сквозило легкое озорство. Облик мужчины, стоящего словно на границе мифа и реальности, казался нереальным.

И впервые У Хи захотела обладать этим мужчиной.

Как при виде великолепной скульптуры или картины возникает желание купить их, так и в ней поднялось желание завладеть этим мужчиной и поставить его у себя дома как украшение. Чтобы никто другой его не видел, чтобы он был экспонатом только для её глаз. Его внешность стоила того.

— Всё-таки заставила меня прийти к тебе. Неслушная.

Неужели он не думает, что сам захотел прийти? Он уперся руками в матрас по обе стороны от У Хи и слегка наклонился. С бесстрастным лицом приказал:

— Целуй.

У Хи послушно выполнила приказ. Словно ставя печать на желанном произведении искусства, она прижалась губами к его губам.

И поняла: желание обладать им возникло не сегодня. Она подумала об этом еще тогда, когда впервые увидела У Дже Хёка на мероприятии У Мин Хо.

Его внешность пробуждала человеческую жадность. Не только У Хи, любой, кто его увидит, захочет этого. Это просто такое чувство, ничего больше.

Покусывая его пухлые губы, она сказала:

— Я голодная.

Он фыркнул от смеха и щелкнул её по подбородку.

— И что мне с этим делать?

— …Голодная.

— Где именно тебя покормить?

Сверху или снизу? Взгляд, которым он окинул её, задавая этот вопрос, был недвусмысленным. Если она расслабится, её снова утянет в омут У Дже Хёка, и она прорыдает под ним полдня. У Хи уперлась рукой ему в живот, отталкивая.

— Я правда есть хочу.

— Ладно, накормлю.

Дже Хёк перехватил её отталкивающую руку. Поднес её к губам и начал посасывать пальцы один за другим. Сказал, что накормит, а сам ест её пальцы. Возбудившись от этого занятия, он припал к её шее.

У Хи упрямо держалась, не падая на спину. Даже пока он сосал её шею, она продолжала любоваться снежными горами. Машинально она подняла руку и погладила его по волосам.

Ощущение на кончиках пальцев было приятным. У Дже Хёк не возражал против её прикосновений. Казалось, под её рукой находится дикий зверь, балансирующий на грани приручения. Продолжая гладить его волосы, она сказала:

— Хочу суджеби.

У Дже Хёк, жадно целовавший её ключицу, снова рассмеялся.

— С моллюсками.

Она знала: стоит ей сказать, и он достанет это где угодно. Хихикая, Дже Хёк оторвался от её ключицы, схватил её за шею и глубоко поцеловал в губы.

— Ты ведешь себя чертовски мило.

Его слова растворились в поцелуе. Дыхание сбилось и переплелось. У Хи всё-таки откинулась назад. У Дже Хёк, как само собой разумеющееся, накрыл её своим телом.

Она оказалась прижатой под мужчиной. От силы, с которой он обнимал её, словно пытаясь сломать, перехватило дыхание. У Хи снова вспомнила свою фантазию. Что У Дже Хёк раздавит её насмерть.

Всё еще неплохо. Сердце гулко билось. Ощущение жизни было знакомым и в то же время чужим. Охваченная странным чувством, У Хи тоже крепко обняла мужчину. Это случилось в один зимний день, когда мир был погребен под снегом.

***

Новогодний прием «Ушин» завершился успешно.

Это было первое подобное мероприятие за три года. Представители различных филиалов и компаний-партнеров «Ушин» собрались вместе после долгого перерыва. Зал был наполнен теплом от радости официальной встречи.

Председатель У Тэ Ён поднялся на трибуну, поделился чувствами по поводу 50-летия основания компании и обозначил видение и цели на будущее. Затем последовали приветственные речи ключевых руководителей, и участники обменивались пожеланиями, отмечая начало года.

Даже после окончания официальной части повсюду продолжались легкие беседы. Некоторые переместились на банкет, чтобы укрепить связи. Атмосфера оставалась теплой до самого конца, ведь люди встретились лицом к лицу спустя три года.

Но главной темой неофициальных разговоров после мероприятия стало появление У Дже Хёка. Он долгое время управлял отдельной IT-компанией, но теперь готовился войти в «Ушин». И этот новогодний прием стал его первым официальным шагом.

Тот факт, что в символический год 50-летия «Ушин» он, как член семьи владельцев, лично курировал мероприятие, стал предметом обсуждения. Особенно внимание привлекало то, что дед Дже Хёка, У Чан Гиль, лично поручил ему подготовку.

Слухи о нем ходили самые разные, и не всегда лестные. Его способности были доказаны, но личная жизнь постоянно вызывала пересуды. В деловых кругах многие признавали его деловую хватку, но немало было и тех, кто с недоверием относился к его слишком вольному поведению.

Ходили слухи, что такой человек скоро войдет в один из филиалов «Ушин». Кто-то ожидал этого с нетерпением, кто-то с опаской.

И вот этот человек официально появился на новогоднем приеме, курируя его проведение. Во второй части он даже взял на себя роль ведущего вместо приглашенного диктора, став центром события.

При виде его нельзя было сдержать восхищения. Высокий рост, приятный голос, утонченные манеры и непринужденное остроумие.

Его облик разительно отличался от тех грязных слухов, что ходили вокруг. Говорили, что он высокомерный эгоист, но, появившись на публике, он прекрасно знал, как влиться в атмосферу.

Вскоре все поняли, почему У Чан Гиль доверил организацию приема именно старшему внуку. Это было не просто формальное назначение, а сцена, созданная для того, чтобы четко запечатлеть присутствие У Дже Хёка как наследника. И этот ход У Чан Гиля оказался весьма успешным.