Контент удален!

— Аид, ты делаешь мне больно. Я не могу дышать.

— Ах ты, мелкая дрянь. Что ты вообще такое?

Персефона, обнимавшая его в ответ, постучала пальцами по его спине.

— Так хорошо, когда ты меня обнимаешь, что я больше ни о чём не думаю — только о тебе. Кажется, это любовь. Ты чувствуешь то же самое, Аид?

За все годы, будучи отрезанным от земли, Аид пренебрегал и духовной любовью Эроса, и плотской любовью Афродиты. Из-за этого слово «любовь» просто пролетало мимо его ушей.

Он раз за разом грубо закрывал глаза на эту девчонку — потому что она была мила, и он не думал, что она произнесёт слово «любовь», хотя она не колебалясь подбегала и обнимала его целыми днями. Он потерял рассудок и метался как безумный, потому что не мог смириться с тем временем, что исчезло прямо у него на глазах.

Заноза, что вонзается в сердце всё глубже, а не то, что можно смыть рекой забвения. Вот чем оказалась эта девушка.

Не подумав, он выпалил:

— Я отдам тебе подземный мир.

— Аид.

— Освободишься от участи прислужницы Феба и присоединишься ко мне в моём мире?

— ...Ты имеешь в виду — жить здесь? — Персефона отстранила его и спросила.

— В подземном мире есть сокровища, переполненные всеми богатствами земли. Это место полно смерти, страданий и криков мёртвых, так что оно может тебя ужаснуть, но…

— Я правда, правда... счастлива, но не могу.

— ...

— Это разобьёт сердце моей матери. Я должна быть хорошей дочерью. Я хочу видеть тебя каждый день, но... я поклялась ей, что не разочарую её. Но больше всего, Аид…

— ...

— Ты так и не сказал, что любишь меня. Так что я никак не могу закрыть глаза на мать и жить здесь, внизу. Ты любишь меня настолько, чтобы заставить остаться?

Повисло короткое молчание. Аид, тихо застонав, приложил руку ко лбу и цокнул языком. Стон вскоре превратился во что-то похожее на насмешку или ухмылку.

— Глядя на тебя сейчас, кажется, ты вот-вот ткнёшь меня пальцем и начнёшь надо мной потешаться.

— Я не это имела в виду…

— Это ты хотела меня первой, — Аид улыбнулся.

— Я и сейчас чувствую то же самое.

— Как бы я ни говорил, что ты мне нравишься, ты думаешь, я стал бы силой держать тебя здесь? Я даже не знаю, почему ты вообще за мной увязалась.

— Почему ты так меня допрашиваешь, Аид?

— Царь, — их прервал женский голос. — Что это за шрам у вас на лице?

Церера стояла в дверях. Аид, рассеянно потерев щёку, посмотрел на неё с хмурым видом.

— Что тебе нужно?

Персефона закатила глаза, а потом быстро стёрла хмурое выражение с лица. Эта женщина ей не нравилась — но её имя она ненавидела ещё больше. Она не понимала, почему эта женщина, носившая второе имя её матери, стояла рядом с Аидом — именно здесь, из всех мест.

Церера медленно нахмурилась и уставилась на руку Персефоны. Аид, заговорив довольно нервным тоном, отвернулся.

— Гермес здесь?

— Да. Он переправился через Лету совсем недавно.

Его взгляд на секунду обратился к Персефоне.

— Ты вот так просто уйдёшь, Аид? Мы же разговаривали. Я так давно тебя не видела, а ты собираешься вернуться в таком дурном настроении?

— Гермес ждёт. Он также принёс послание от Зевса, — слова Цереры перебили речь Персефоны. Персефона сжала кулаки и уставилась на женщину.

— Когда вернусь.

Персефона догадалась, что означала его оборванная фраза. Это значило: «Будь здесь, когда я вернусь». Но видеть Цереру во плоти раздражало её ещё сильнее. Эта дрянь, что вломилась в комнату.

— Я буду хорошей девочкой и останусь здесь.

— ...

— Обещаю. Так что, пожалуйста, возвращайся скорее. Провожать тебя вот так, в гневе, тоже меня печалит.

Персефона надеялась, что сегодняшняя встреча будет немного более... созидательной и приятной. Она рада, что он её не забыл, но видеть, как он уходит таким злым, оставляло тяжесть у неё на сердце. Всё было бы хорошо, если бы Церера-разлучница не вошла. А пока мысли метались, ей было по-настоящему больно. 

Что важнее, чем выразить мне свою привязанность прямо сейчас?

Персефона собиралась встать с кровати, когда услышала шаги снаружи. 

Как я и думала, он возвращается, потому что не хочет оставлять меня одну, — подумала она, но улыбка на её лице медленно погасла.

Церера, ушедшая с Аидом, стояла, тяжело привалившись к стене. С острым, словно лезвие, взглядом.

— Давно не виделись.

Персефона, почувствовала, как по спине побежали мурашки.

Церера выглядела весьма недовольной — как ни смотри на девушку, сидевшую на кровати Аида, она казалась ей подозрительной. Пару месяцев назад Аид приказал ей найти эту девушку и сказал, что она нимфа, — вот почему в это было трудно поверить. Всего лишь нимфа.

Подземный мир не успокоился за последние два месяца с тех пор, как девушка соблазнила Аида и исчезла. Видя, как она его разозлила, Церера никак не могла остаться в стороне.

— Ты вообще кто?

— О чём ты?

— Если сбежала, не следовало возвращаться, — подозрительный взгляд Цереры упал на Персефону, и та сомкнула губы. — Ты правда нимфа?

Персефона молчала, крепко сжав губы. Она вспомнила, как Аид спрашивал то же самое сегодня, — и потому убедилась в его подозрениях с того момента, как вломилась Церера.

Персефона спросила:

— Ты любишь Аида? Поэтому сказала ему, что я не нимфа?

— Он царь. Живые вроде тебя иногда спускаются сюда побродить — вот и всё. У меня нет выбора: я должна его любить и уважать.

— Он тебя любит?

— Я его самая преданная последовательница. Я люблю его всем, что у меня есть.