Контент удален!

Персефона отыскала Цереру недалеко от дворца. Видна была только её спина. Тонкая, прекрасная богиня Церера не обернулась. Она не видела, как Персефона в шлеме-невидимке медленно подходит к ней сзади.

Раз уж надевший шлем Аида мог уйти даже от сотни глаз Аргуса, то пара обычных глаз его и подавно не заметит.

Вверх и вниз, она взмахнула ножом, спрятанным в руке.

Крик разорвал воздух. Персефона собрала все силы и закричала снова. Женщина, носившая второе имя её матери. Она ненавидела её с самого начала.

— Я убью тебя, Церера! Я убью тебя! Кем ты себя возомнила, чтобы так со мной…!

Она схватила Цереру за щиколотку и швырнула в трясину, что была рядом. Вскоре она сняла плащ и вытерла им кровь со шлема-невидимки, затем бросила плащ в трясину. Поднимающаяся трясина проглотила Цереру и плащ — как змея, что заглатывает добычу.

Холод в её сердце ушёл, и его место занял ледяной озноб. Когда трясина полностью накрыла тело Цереры, по вспотевшему лицу Персефоны расползлась улыбка. Осознание последствий, что пришло вслед за удовлетворением, медленно зашевелилось. Та женщина, что ещё вчера доводила Персефону до бешенства, явно отличалась от других существ. Она не умрёт вот так сразу.

Бессмертная. Церера была бессмертной — как и она сама.

Что мне делать? Простит ли меня Аид?

Но ведь Деметра сама говорила о подземном мире. Она сказала: «Они не простят того, кто обманул смерть, и потому человек по имени Сизиф примет самое страшное вечное наказание».

Хуже того — Аид теперь подозревал и злился на неё. Рано или поздно он узнает о случившемся. Прощение теперь почти невозможно.

К счастью, этот золотой дворец — пустое и мёртвое место, каким бы огромным он ни был. Единственное, что Персефона здесь нашла, — пару мёртвых, что часто появлялись невесть откуда, да живую дышащую трясину, что ползала по двору перед дворцом. О свидетелях можно было не беспокоиться.

Персефона, покусывая нижнюю губу, посмотрела вниз — на останки тела в трясине.

Ужас осел у неё в животе. Персефона попыталась снять шлем-невидимку, что растрепал ей волосы, но передумала и вышла искать Аида.

Она встала у входа, через который Аид обычно входил. Аид шёл с Гермесом, а рядом с ними — странный человек в поношенной тюремной одежде, на коленях. Он выглядел таким же бледным, как любой мёртвый, но в нём чувствовалось достоинство.

Персефона, не смевшая подойти близко, поняла, кто этот человек.

Это Сизиф.

Деметра не раз упоминала Сизифа как самый вопиющий пример человека, обманувшего даже бога и делавшего всё ради себя. Как бога смерти Танатоса жестоко избили; как Арес, разгневанный на бессмертную войну, спас Танатоса; если кто и способен обмануть Стикс ради собственной выгоды — так это он. Он был просто мразью.

Он обманул смерть, и теперь его ждёт Тартар.

Если такова плата за обман, что же тогда ждёт Персефону за убийство?

Испуганная, Персефона присела в тенистом углу и стала подглядывать за ними. Вскоре мёртвые слуги принесли железную клетку и втолкнули туда человека. Гермес и Аид обернулись почти одновременно — будто закончили с ним дела.

Персефона пришла в себя и бросилась во дворец. Вернувшись в спальню Аида, она быстро повесила шлем-невидимку обратно на крюк и села перед зеркалом. Проверить, нет ли брызг крови на ногах или других кровавых следов. Она всё тщательно проверила.

Сердце не успокаивалось. Она сидела и ждала Аида, будто ничего не случилось, — неизвестно, закончил он с Гермесом или нет.

─── ⸙∙✧∙☾∙✧∙⸙ ───

Прошло какое-то время. А время шло — ровно, как для смертных. Месть Хроноса богам, что привыкли к вечности. Но для Персефоны оно остановилось. Так больно было думать, что, прежде чем она вернётся, эта дрянь Церера посмеет встать между Аидом и ней.

Что мне делать? — спросила Персефона про себя.

А как насчёт этого? — ответил голос. Персефона, тёршая лоб и нервно кусавшая губы, подняла голову. Другого пути нет.