Глава 45. Невыносимая привязанность (16)

С каждым извлеченным шипом крови становилось все больше. Элеонора, сосредоточенно отводя багровые потоки магией ветра, даже не замечала, как по ее щекам катятся слезы.

— Больно-то мне. Отчего же плачешь ты? — негромко произнес Херейс.

Она и сама не сознавала, что плачет.

— Мне жаль вас, Ваше Величество.

Элеонора давала себе слово оставаться хладнокровной, но при виде императора — человека, занимающего вершину мира, но вынужденного безмолвно терпеть столь чудовищную пытку, — ее сердце вновь разрывалось от жалости.

— Просто... не могу на это смотреть.

— Я же велел тебе оставаться во дворце. А ты пошла следом, только чтобы увидеть такое жуткое зрелище?

Элеонора стиснула зубы, сглатывая рыдания. Ювелирно управляя воздушными потоками, она один за другим извлекала стальные шипы.

— Думаю, почти все. Внутри еще что-то осталось?

— Кажется, штуки три... но с ними можно повременить. Если я потеряю еще больше крови, то и впрямь могу умереть.

Херейс накрыл ладонью истерзанное предплечье. В отличие от обычного колдовства, требовавшего словесных заклинаний, исцеление было его врожденным даром — единственной магией, подчинявшейся ему беззвучно.

Руку окутало мягкое голубое сияние. Регенерация никогда не была его сильной стороной, и даже на то, чтобы просто стянуть края раны, ушли остатки сил. На лбу императора выступила испарина, а перед глазами из-за кровопотери то и дело сгущалась серая пелена. Кое-как остановив кровь, он глухо застонал и бессильно подался вперед. Влажные от пота черные пряди упали на лицо.

— Я сейчас потеряю сознание.

Элеонора подалась навстречу и, мягко обняв его за плечи, потянула на себя.

— Прилягте и отдохните.

Херейс недолго сопротивлялся, но в конце концов прилег, положив голову ей на колени. Теплая ладонь Элеоноры прикрыла ему глаза.

— Спите, Ваше Величество.

— Желаешь стать героиней?

— Да, я с детства мечтала об этом и обессмертить свое имя в веках.

Херейс усмехнулся.

— А ты искусная лгунья. Я почти поверил.

Уцелевшей рукой он осторожно перехватил ее запястье, убирая ладонь от своего лица, и пристально посмотрел девушке в глаза.

— Сделай вид, что тебя здесь не было. Как только нас откопают, исчезни и тихо вернись в свои покои.

— Ваше Величество…

— Не выдавай свою силу, — перебил он. — Таи ее до самого конца. Только так ты будешь в безопасности.

— Но тогда в еще большей опасности окажетесь вы, — возразила Элеонора. — Если заговорщики поймут, что эта ловушка вас не добила, следующее покушение окажется куда изощреннее и беспощаднее.

— Так будет лучше, Элеонора. — Он впервые назвал ее просто по имени. — Обещай мне. Только тогда я смогу со спокойной душой провалиться в забытье.

— Я… обещаю. Но сможете ли вы поверить моему слову? Вы ведь знаете, какая я непослушная.

На губах Херейса промелькнула слабая улыбка, и у Элеоноры болезненно сжалось сердце.

Больше он не произнес ни слова. Император закрыл глаза, и его лицо мгновенно осунулось, став бледным, точно у мертвеца. Испугавшись, Элеонора поспешно прижала пальцы к его губам, пока не уловила слабое, но ровное дыхание.

***

Чесли по-прежнему не приходил в себя. Кровь, сочившаяся из раны на его голове, пугала — положение было критическим. Если помощь не придет в ближайшее время, подземелье станет могилой для них обоих.

Рыцари знают приказы императора. Они будут спускаться осторожно, спасая каждого пострадавшего одного за другим, — подумала она.

Элеонора вспомнила картину, которую видела перед тем, как тайком пробраться на склад.

Семья графа, слуги… их там было очень много. Подвал огромен, и наверху не знают, где именно находится император. Поисковые работы на такой площади займут слишком много времени. А даже если они всех спасут...

Люди наверху не подозревали, что происходит здесь. Они не знали, что магия ветра удерживает своды, создавая безопасное пространство. Поэтому они будут действовать предельно осторожно.

По крайней мере, Рыцари Лазурных Небес знают предел возможностей императора. Они понимают, что щит не может держаться вечно. А из страха, что Херейса может придавить камнями, они станут разгребать завалы еще медленнее.

Элеонора нежно убрала влажные пряди с испачканного грязью лба Херейса. Взгляд ее упал на кое-как стянутую рану на предплечье, и с губ ее сорвался тяжкий вздох.

— Астер…

Только он мог переломить ход событий в этом отчаянном положении. Однако брат не стал бы действовать лишь потому, что императору угрожает смертельная опасность.

— Пожалуйста, заметь, что меня нет во дворце…

***
Астер лежал на крыше Дворца Тюльпанов и лениво зевал. Вдалеке виднелись ворота императорского дворца. Вдовствующая императрица Стефания удалилась в свои покои, и у ворот остался стоять один Оскар.

Прошло уже немало времени, но вестей о спасении императора все не было.

Почему так долго? Маги и Рыцари Лазурных Небес уже там. Могли бы давно поднять эти глыбы камней с помощью чар и магических камней и вытащить его.

Астер не испытывал особого участия к судьбе императора. Разумеется, приди прямой приказ — он бы повиновался, но на том его преданность и заканчивалась.

Хотя нет… Он ведь спас наш дом. Нужно отплатить добром за добро.

Астер со стоном поднялся. Карон, который сидел рядом и возился с головоломкой, поднял на него взгляд.

— Мне можно вернуться в комнату?

Астер вытащил юношу на крышу только для того, чтобы тот немного побыл на солнце.

— Да, иди и побудь с сестрой. А мне, кажется, нужно кое-куда отлучиться.

— Моей госпожи сейчас нет в Дворце Тюльпанов.

— Что?

— Она ведь отправилась к Его Величеству.

— И не вернулась?

— Да. Не вернулась.

По рукам Астера пробежал мороз. В голове возникла картина, от которой кровь застыла в жилах.

— Неужели…

Астер широко раскрытыми глазами уставился в ту сторону, куда ушли рыцари императора. В памяти всплыли бесчисленные случаи, когда Элеонора, вопреки словам отца и братьев, действовала по-своему, бросаясь в самые безрассудные авантюры.

— Проклятье!

Астер спрыгнул с крыши. С глухим стуком приземлившись на ноги, он тут же сорвался на бег. Карон отложил головоломку и задумчиво посмотрел вслед великану.

— А он и впрямь быстрый.

***
Адриан был на пределе. Его сияющий голубой меч не знал преград, когда нужно было сокрушать врагов, но был бесполезен, когда требовалось вызволять людей из-под земли. Другие рыцари были в том же положении: клинки годились лишь для того, чтобы раскалывать крупные камни, а большую часть обломков приходилось перетаскивать руками.

Придворному магу Деклену Сафии тоже приходилось несладко. Его стихией было мощное пламя, и он не слишком хорошо владел магией ветра или земли, необходимой в нынешних обстоятельствах. С помощью магических камней он пытался перемещать обломки потоками ветра и укреплять просевшую почву, но чтобы не навредить выжившим, требовалась предельная концентрация. По его лицу градом катился пот.

Жив ли мой господин? Адриан корил себя за то, что не оказался рядом с Херейсом. Последние дни все было спокойно, а Херейс велел не мешать им с Элеонорой, и рыцарь послушно исполнил приказ. Он как раз показывал Астеру казармы и тренировочные площадки, когда случилась беда.

Отодвинув очередной валун, они нашли человека. Вытаскивая бедолагу, похожего на слугу графа, Адриан не переставал думать о Херейсе.

Даже если бы я был с ним, вряд ли это сильно изменило бы ситуацию… Но, по крайней мере, я мог бы принять удар на себя.

Как долго его щит сможет выдерживать такой вес? И кто еще был внизу?

Он слышал, что с императором спустился Одерик Вант из Белых рыцарей. Но так как дознаватели и рыцари постоянно сновали туда-сюда, точное число людей под завалами оставалось неизвестным.

Пострадавших вытаскивали одного за другим — кого живым, кого мертвым. Поскольку никто не знал, где именно погребены люди, приходилось проверять и раскапывать все подряд, отчего времени уходило еще больше.

Адриану отчаянно хотелось наплевать на всех и прорубить путь прямиком в подвал, но он не мог ослушаться воли господина.

«Люди — прежде всего, Адриан. Сила Дельгадо существует для того, чтобы защищать».

Рыцарю было не по себе от того, что в такой момент в памяти всплывала уставшая улыбка Херейса. Словно он вспоминает того, кто уже ушел.

«Проклятая сила…»

Тот голос, полный горечи и вздохов…

— Сюда! Здесь!

Грубый, громкий и властный голос нарушил тишину. Этот голос был смутно знаком Адриану, но звучал совершенно непривычно для столичных улиц.

Астер Сноу стоял на вершине руин, указывая на конкретное место.