Контент удален!

Она знала, что это был знак запечатления, по одной причине — он напоминал узор, который она видела в глазах Теодора. Он не был точной копией, но был похож на круглый символ в его зрачках. Обычно такой узор появляется на внутренней стороне запястья. Она была спокойна, потому что у неё, как у неполноценного проводника, не было узора в глазах, и её запястье было чистым. Она думала, что нет никаких внешних признаков запечатления.

«Но почему он появился здесь?» — удивилась она, глядя в окно.

Она видела только небо, но её мысли унеслись к Теодору, который сейчас, наверное, был в своём особняке.

«Неужели и у него на теле появился такой же узор?» — спросила она себя, и от этой мысли ей стало ещё тревожнее.

Она поморщилась:

«Но я не могу раздеть его и проверить…»

* * *

— Что это всё? — спросил Инас, увидев, как Теодор использует свою силу.

Его глаза расширились от удивления, затем он побледнел от беспокойства. Это была его способность. Конечно, как эспер, он мог использовать её, но учитывая его состояние, ему следовало беречь силы. Теодор равнодушно ответил:

— Мусор.

Инас хотел заплакать: зачем же использовать силу, чтобы приносить мусор? Илейа была его личным проводником, но Инас знал, что у неё есть ограничения. Как врач и целитель, он не хотел мириться с этой ситуацией. Он вздохнул при мысли о том, что ему придётся иметь дело с пациентом, который будет страдать от перенапряжения и становиться всё более раздражительным.

— Уберите это и позовите дворецкого, — приказал Теодор.

Слуги засуетились. Инас, единственный, кто был недоволен, отошёл в сторону. Он знал о состоянии Теодора и был связан с ним договором, но вместо того чтобы помогать, он осматривал вещи, которые принесли. Может быть, Теодор назвал их мусором из-за плохого настроения, хотя они могли быть важными. Инас надеялся, что сможет найти что-то стоящее и вернуть Теодору позже, возможно, даже получить прибавку к жалованью. Но, осмотрев их, он удивился:

— Торт? Хлеб?

* * *

Илейа стояла перед высокими воротами герцогского особняка, не решаясь войти. Официально она пришла за статуэткой кошки, как велел Теодор.

«Но он мог не заметить того, что заметила я», — подумала она.

Статуэтка уже не была главной проблемой. Её волновал след запечатления, который мог появиться и на его теле. Она должна была проверить это в первую очередь. Конечно, можно было предположить, что у него ещё не появились признаки, ведь запечатление было нестандартным. Но это было бы слишком оптимистично. Раз у неё появился узор, значит, и у него должны были произойти изменения. Она готовилась к этому. Она знала о запечатлении, поэтому сразу узнала узор, но Теодор — нет. Если он, не понимая, почему не работает направление с другими проводниками, вдруг заметит у себя похожий узор, как он отреагирует?

Она нервно погладила поясницу.

— Что вы здесь делаете? — раздался голос.

Она резко обернулась и увидела Инаса, который смотрел на неё с недоумением. Он был одним из немногих, кто знал о её связи с Теодором.

— Я… пришла повидать герцога, — ответила она.

— И вы стоите здесь? — холодно спросил он.

Она кивнула. Даже в плаще она выглядела подозрительно, топчась у ворот. Не стоило привлекать к себе внимание, так что его реакция была оправданной.

— Извините, — сказала она, опуская голову, чтобы никто не увидел её лица.

На лице Инаса мелькнуло сложное выражение.

— Входите, — сказал он.

* * *

Инас пошёл вперёд, и Илейа прошла через маленькую дверь, которую он открыл. Затем она снова машинально коснулась поясницы. Инас мельком взглянул на неё, но снова посмотрел вперёд.

— Если у вас какая-то болезнь, не приближайтесь к герцогу, — предупредил он.

— Болезнь? — переспросила она, глядя на своё тело.

Инас указал взглядом на её поясницу:

— Вы всё время чешете это место.

— Ах… — протянула она.

— Если это кожное заболевание, я лучше сам вылечу вас, — добавил он.

— Нет, ничего такого, — ответила она, поднимая руки.

Она просто не могла перестать думать об узоре. Это было не заболевание, а знак запечатления.

— Просто иногда чешется, — сказала она, опуская руки и сжимая их в кулаки, чтобы больше не прикасаться к пояснице.

Инас всё ещё смотрел на неё с подозрением, но пошёл дальше.

— Раз вы так говорите, я не буду проверять, но если станет хуже, скажите сразу, — сказал он, давая понять, что не нужно скрывать проблемы.

Она молча кивнула.

— Я хотела спросить… — начала она осторожно.

Инас нахмурился и обернулся.

— У меня есть один вопрос, — сказала она, вспомнив, что он упомянул лечение.

«Если он врач, то, возможно, осматривал Теодора», — подумала она. Он единственный, кроме неё, кто знал о состоянии герцога. Она хотела узнать, не заметил ли он на теле Теодора чего-то необычного. Но, встретившись с ним взглядом, она увидела, что его выражение стало ещё более мрачным. Он посмотрел на неё с явным раздражением и начал рыться в карманах.

— Вот, — сказал он, протягивая ей что-то.

Она машинально взяла это.

— Я выплачиваю вам компенсацию, о которой мы говорили. Теперь у вас нет претензий? — спросил он.

Илейа посмотрела на увесистый кошелёк в руках, и Инас цокнул языком.

— Сами сходите в антикварную лавку и заплатите столько, сколько сочтёте нужным. Если останется, можете оставить себе, — сказал он.

Теперь она поняла, о чём он говорит. Когда он приходил в лавку и просил её пойти в герцогский особняк, она потребовала компенсацию. Она напомнила ему об этом недавно, и сегодня он решил отдать долг. «Видимо, он не знает, что я пришла прямо перед закрытием», — подумала она. Если бы он знал, то, возможно, не стал бы платить. Но она взяла кошелёк.

— Я не это хотела сказать, но раз уж вы дали, я приму, — сказала она, поблагодарив его.

Но его лицо оставалось мрачным.

— Говорят, вы любите деньги… — пробормотал он, качая головой, и продолжил путь.

Она поспешила добавить, боясь упустить момент:

— Я хотела спросить кое-что другое. У герцога на теле…

Инас резко остановился, огляделся и холодно посмотрел на неё.

— Осторожнее со словами, — сказал он.

Она замолчала, и он шагнул к ней, сокращая расстояние.

— То, что герцог болен, — тайна. Вы знаете это из контракта, — сказал он.

Она кивнула. Увидев это, он немного смягчился:

— Мало кто знает о его состоянии. Я, мисс Рейчел, вы и тот Айзек, которого вы привели.

Он огляделся. Вокруг никого не было, но его взгляд оставался пронзительным.

— Никто не должен узнать секрет герцога. Даже сейчас, когда нас только двое, нужно быть осторожным, а при людях — тем более, — предупредил он.

— Простите, — сказала она, снова извиняясь.

Он посмотрел на неё с удивлением:

— Вы действительно Илейа Селин?

— Почему вы так внезапно спрашиваете? — спросила она.

Он не ответил и отвернулся. Они стояли на дороге, по которой даже слугам было запрещено ходить без разрешения. В любом роду есть тайные пути, доступные только прямым наследникам. И в её семье, наверное, тоже был такой. Но даже если не считать это, её готовность извиниться, не обижаясь на его замечания, заставила его усомниться, действительно ли она та самая злодейка. Она казалась слишком наивной и глупой для этого.

— Кстати, — сказала она, оглядываясь, — я не нарушала контракт. Я просто хотела спросить, не заметили ли вы на теле герцога чего-то необычного. Ни слова о болезни.

Она обошла его, уверенно шагая по знакомому пути. Внезапно она остановилась и обернулась:

— Рейчел, оказывается, тоже знает?

По растерянности на его лице она поняла, что он не хотел этого говорить, и она улыбнулась про себя. Она предполагала, что Рейчел знает, но теперь была уверена. Она пошла дальше, а Инас, осознав свою ошибку, прикрыл рот рукой. Глупой оказалась не она, а он.

* * *

Получив от Инаса деньги и статуэтку кошки, Илейа с удивлением посмотрела на свои руки. Статуэтка снова была у неё. Конечно, её нужно было вернуть в лавку, но она была рада видеть её. Она даже показалась ей немного другой.

— А я думал, ты будешь расстроена, — раздался голос Теодора.

Она почувствовала его взгляд на своём лице и спокойно покачала головой:

— Если вы о подарке кронпринца, то ничего страшного. Он никогда не был моим.

Конечно, ей было немного жаль, но она решила не думать об этом.

— Если считать, что его никогда не было, это не имеет значения, — добавила она.

— Ты сильно изменилась. Наверное, потому что потеряла всё? — спросил он.

Она украдкой улыбнулась, но не от радости — он раздражал её. Он использовал свою силу, чтобы забрать всё это, и теперь говорил такие вещи.

Она вздохнула и подошла к нему.

— Дайте руку, — сказала она.

Он не сразу протянул руку, а просто посмотрел на неё, словно спрашивая, что она задумала. Она встала на колени, чтобы быть на одном уровне с ним.

— Вы забрали все эти подарки, используя свою силу, и просто собирались лечь спать? — спросила она.

Ей было ясно, что он перенапрягся. Она дала ему понять, что выполнила свои обязательства, и, взяв его за руку, направила свою энергию. Это было уже второе направление за день, и, к счастью, энергия легко проходила. Если не переусердствовать, она могла бы проводить направление несколько раз в день, если бы не риск потерять сознание. Ей казалось смешным, что она платила ему за его же поступок, направляя его энергию. Но его состояние было настолько плохим, что она не могла смеяться. Она сосредоточилась на нём. День был долгим, и она устала, но по крайней мере она не была больна. Пока она направляла его, он смотрел на неё сверху вниз. Энергия, которую она передавала, была лишь каплей в пустыне его боли, но она делала это с серьёзным видом. «О чём она думает своей маленькой головой?» — размышлял он.

«Она думает, что сможет продержаться до тех пор, пока не рухнет?»

Он вспомнил её слова: «Раньше я мешала вам, но теперь я помогу. Активно». Судя по тому, как она упомянула запечатление с Рейчел, она не собиралась героически всё исправлять сама. Слово «активно» застряло в его голове. «Посмотрим, что из этого выйдет», — подумал он. Была ли она скрытной, как кронпринц, или действительно изменилась? Он собирался наблюдать за ней очень внимательно. Но сейчас, глядя на эту женщину, которая без колебаний опустилась на колени и сидела, опустив взгляд, — он сомневался, что кто-то, даже он, мог бы назвать её злодейкой. На полу, конечно, был дорогой ковёр, но её колени, прижатые к грубой ткани юбки, должно быть, уже покраснели. Он размышлял, не поднять ли её и не усадить ли к себе на колени, но тут его осенила новая мысль. Теодор посмотрел на Илейю и тихо спросил:

— Что будешь делать после?

На его вопрос она нахмурилась.