Контент удален!

— Если не хочешь работать, увольняйся сейчас же, — пригрозил старик Кейл.

Илейа молча протянула ему статуэтку кошки.

— Я принесла её. И я не увольняюсь. Я отработаю за опоздание сегодня, — сказала она.

Она чувствовала себя ужасно неловко, но стояла у входа в антикварную лавку, показывая, что не хочет уходить. Старик посмотрел на неё с неудовольствием и исчез. Как только он ушёл, она рухнула на пол. Она пережила унижение, попросила Теодора вернуть статуэтку, но чуть не лишилась работы из-за опоздания. Её тело обмякло. Она вздохнула и покосилась в сторону.

 — Жалко, — пробормотала она.

Айзек делал вид, что не замечает её, и тёр пол.

— Ты специально не разбудил меня? — спросила Илейя.

 — Ты так мирно спала, что я не решился...

— А то, что меня могли уволить, тебя не волнует?!

— Ну… хм, чего ты так злишься? —ответил Айзек, смущаясь и даже повысил голос.

— Я злюсь? Если меня уволят, ты будешь нести ответственность? — спросила она.

— Да, я буду нести ответственность. Я буду тебя содержать, — сказал он.

— Ты хоть иногда думай, прежде чем рот открывать, — ответила она, вставая и сверкая на него глазами.

 — Вспомни, как мы встретились. Мы оба были нищими, о какой ответственности может идти речь? — сказала она, ставя статуэтку на место и беря тряпку.

— Вместо того чтобы обещать содержать меня, ты мог бы просто разбудить меня в следующий раз, — проворчала она, а затем вспомнила: — Кстати, откуда всё это в доме?

— Что? — спросил он, небрежно водя шваброй и разговаривая с явным недовольством.

— Там были прикроватный столик, ваза, стол, стулья и посуда, — перечислила она.

— Это всё ты принесла? — спросил он, нахмурившись.

— А? Нет, не я, — удивилась она, указывая на себя и качая головой.

— Я тоже нет, — сказал он, наклоняя голову.

Они замерли на мгновение.

— Если не ты и не я… — начала она.

Неужели привидение? Их лица побелели. И в этот момент…

Раздался тонкий, робкий голос. Сердце Илейи и Айзека упало.

* * *

— Мне очень понравился связной шар, который граф мне подарил, но, как видите, он всего один, — сказал Бернхард, подперев подбородок и глядя на шар.

— Из пары, сделанной изначально, остался только один, так что он выглядит одиноким, не правда ли? Как и я сам…

Граф Хейли Бёрч не знал, как ответить на бормотание Бернхарда.

— В любом случае, драгоценный подарок графа остался без дела. Не сожалейте, что его можно использовать только как украшение.

Только тогда граф понял, что кронпринц хотел сказать. Это был тонкий намёк на то, чтобы он предоставил нечто подобное или даже более ценное. Именно ради этого кронпринц и пришёл на бал.

— Вы случайно не сожалеете о нашей связи? — спросил он.

— Что вы! Вовсе нет! — воскликнул граф.

— Конечно, нет. Благодаря мне ваш бал стал ещё более известным, не так ли? В следующем году придёт ещё больше гостей, — сказал Бернхард.

Он был прав. Бал и так славился как место, где ежегодно дебютируют молодые аристократы, но в этом году он приобрёл ещё большую известность благодаря слухам. Письма с извинениями за то, что не смогли принять приглашение, всё ещё приходили потоком. В следующем году люди будут выстраиваться в очередь, чтобы попасть на бал, и теперь графу даже придётся отбирать гостей.

— Я рад, что ваш бал стал известнее, а вы рады, что смогли оказать мне любезность подарком. Для нас обоих это выгодно, и мы ничего не теряем, — сказал Бернхард.

Граф Бёрч согласился с его словами, но в душе он колебался, взвешивая всё на невидимых весах. С одной стороны, бал стал известнее, но он и так уже был достаточно популярен, поэтому спешить некуда. А то, чего желал кронпринц, было тем, что невозможно купить за деньги. И когда Бернхард снова потребовал это, граф, размышляя, как выйти из положения, внезапно пришёл к блестящей идее.

— Запечатление, — сказал он.

Бернхард поднял голову, которую до этого держал наклонённой. Увидев его интерес, граф воодушевился.

— Существует ритуал, который позволяет запечатлеться без чувств, — сказал он.

— Такое действительно возможно? — спросил Бернхард.

— Да, ваше высочество, — ответил граф.

— Почему же вы не сказали об этом раньше? — спросил Бернхард, и его взгляд похолодел.

Граф замялся, и Бернхард почувствовал не столько ожидание, сколько гнев. Он решил, что граф намеренно скрывал это, хотя, по сути, у графа не было обязанности докладывать ему.

— На самом деле я вспомнил об этом только недавно, — сказал граф, сжимая виски. — Раньше это было туманно, как в дымке, а теперь всё прояснилось.

Бернхард прищурился. Слова графа не казались ложью. В редких случаях эсперы психического типа могли затуманивать разум, и он знал одного такого.

— И вы помните, кто это сделал? — спросил он.

— Я не знаю точно, но после разговора с Илейей Селин я не помню, что произошло, — ответил граф.

При упоминании Илейи Бернхард сразу подумал об Айзеке, которого только что подозревал.

— Продолжайте. Вы сказали, что есть ритуал для запечатления? — спросил он.

— Да, у меня нет самой книги, но я помогал проводить тот ритуал, — сказал граф.

Бернхард заинтересовался, и граф, обрадовавшись, выпрямился. Это был его шанс сохранить свои ценности. Даже если его слова были неточными, он должен был придать им вес.

— Ваше высочество, многие стремятся к запечатлению, но то, что оно может быть достигнуто с помощью ритуала, может изменить мир, — сказал он.

— Это при условии, что это вообще возможно, — заметил Бернхард.

— Я не уверен, удалось ли это, но моё чутьё подсказывает, что запечатление состоялось, — сказал граф.

— Вы не уверены, — разочарованно произнёс Бернхард.

Он хотел совершенства, и неполнота только разочаровывала.

— Вы хорошо играете словами, граф, — сказал он с лёгкой усмешкой.

— Это правда. Я склоняюсь к тому, что запечатление было, но это нужно проверить, — настаивал граф.

— Так кто же эти двое? — спросил Бернхард, начиная уставать от этого разговора.

— Герцог Теодор Сьела и Илейа Селин, — ответил граф.

— Кто? — переспросил Бернхард.

— Граф Селин сказал, что запечатлит свою дочь с герцогом Сьела. Я достал все материалы для того ритуала, — объяснил граф, подробно описывая ситуацию.

Он рассказал о разговоре с графом Селин и о том, как род Селин пал, прежде чем он успел увидеть результаты. Бернхард, слушая с интересом, усмехнулся.

— Какое совпадение, — сказал он.

— Что вы имеете в виду? — спросил граф.

— Кажется, камень, который я искал, был в другом доме, — сказал Бернхард, улыбаясь, хотя его взгляд становился холодным.

Он думал о ком-то, кого не было рядом, — о хитром коте Айзеке.

* * *

Илейа провела пальцем по краю чашки. Для неё, привыкшей бывать только дома, в антикварной лавке и в герцогском особняке, чайная была незнакомым местом. Она не могла привыкнуть к пристальным взглядам, которые были направлены на неё.

— Это та самая Илейа Селин? — шептались вокруг.

— Когда она появилась на балу, она была так роскошно одета, а в итоге всё равно ничего не изменилось, — говорили другие.

Илейа оглядела свою одежду. Платье, заштопанное и поношенное, было испачкано пылью из антикварной лавки. Теодор когда-то сравнил бал с битвой, и она поняла, что он был прав. Внимание, которое она привлекла тогда, всё ещё ощущалось. Она осознала это, сидя в чайной.

«Зачем я согласилась сюда прийти?» — подумала она, но она пришла, потому что Рейчел сказала, что хочет поговорить.

— Всё в порядке. Приятно видеть людей после долгого перерыва, — сказала она, поднимая чашку.

Она снова стала объектом всеобщего внимания, как на балу, но не думала, что Рейчел сделала это нарочно. Рейчел была растеряна, когда пришла в лавку, и предложила это место, указав на него в спешке. Антикварная лавка находилась на главной улице, но покупателей было мало, а здесь было многолюдно.

— Она, наверное, думала, что сможет связаться с герцогом Сьела, но это был лишь мимолётный сон, — усмехнулись за соседним столиком.

— Не только герцог. Как она мило улыбалась кронпринцу, — добавила другая.

— Похоже, она думает, что если зацепится за кого-то из них, её жизнь изменится, — сказала третья.

— Она всё ещё не знает своего места, не так ли?

Илейа слышала каждое слово, и Рейчел тоже. Рейчел, которая не была даже вовлечена, выглядела более смущённой и взволнованной.

— Прости, я была недальновидной. Давай пересядем, — предложила Рейчел.

— Нет, останемся здесь, — сказала Илейа.

— Илейа, тебе не нужно терпеть. Не заставляй себя, хорошо? — мягко сказала Рейчел, но Илейа покачала головой.

— Дело не в том, чтобы сбежать. Это я предложила прийти сюда, так что я хочу перейти в другое место, — настаивала Рейчел.

Она думала, что Илейа упрямится из-за гордости, и взяла вину на себя.

— Дело не в этом, — сказала Илейа.

Она поняла, что одного бала недостаточно, чтобы изменить свой образ, но это был полезный опыт. Кроме того, ситуация была не совсем плохой: люди говорили громко, чтобы она слышала, но никто не нападал на неё напрямую. Герцог и кронпринц — даже если над ней смеялись, думая, что она пытается зацепиться за кого-то из них, они обращали на неё внимание. Она всё ещё не могла свободно гулять по улицам, но ситуация улучшилась по сравнению с началом. Она убрала руку от чашки и посмотрела на Рейчел.

— Что ты хотела мне сказать? — спросила она, меняя тему.

Рейчел не смогла сразу ответить, колеблясь.

— Я не знаю, с чего начать, — сказала она, затем её взгляд стал твёрже. — Прежде всего, я хочу получить извинения.

Илейа внимательно посмотрела на Рейчел. Она не хотела извиняться, а хотела получить извинения.

— Я хочу, чтобы ты извинилась за всё, что ты сделала мне, — сказала Рейчел, и её твёрдый взгляд смягчился.

— Если я извинюсь, то что? — спросила Илейа.

— А? — растерялась Рейчел.

— Если я извинюсь, что будет дальше? — повторила Илейа.

— Ну… — Рейчел не могла сразу ответить.

Она не могла легко сказать, что дальше, но Илейа, казалось, понимала, почему она колебалась.

— Извиниться не трудно, — сказала Илейа. — Но чего ты хочешь? Ты думаешь, мы снова станем подругами?

Илейа спокойно обдумала их положение. Когда она говорила с Теодором, она извинилась перед ним. Она объяснила, что приблизилась к нему не из искренних чувств, а из ревности к Рейчел. Тогда она также выразила сожаление по поводу Рейчел. Сейчас она могла бы извиниться и перед Рейчел, но не стала. Она боялась, что Рейчел протянет ей руку с прекрасной улыбкой.

— Даже если мы не станем друзьями, мы могли бы хотя бы не чувствовать неловкости при встрече, — сказала Рейчел.

— Нет, — твёрдо ответила Илейа. — Я мучила тебя. Ты знаешь это.

Рейчел сжала дрожащие губы.

— Ты красивая и милая. У тебя добрый характер, и ты нежна с другими, — продолжала Илейа.

Чем больше она говорила, тем краснее становилось лицо Рейчел. Илейа подумала: если бы она не завидовала и не ненавидела Рейчел за её искренность, а открыла своё сердце и проявила доброту, могло ли всё быть иначе? Если бы она рассказала Рейчел о ранах, нанесённых родителями, и нашла утешение, упала ли бы она так низко? Глупая Илейа. Она так и не научилась, что если она жаждет того, чего у неё нет, она не должна отнимать это у других. Но уже слишком поздно.

— Тебе не нужно принимать мои извинения. Какая разница, станет ли нам неловко? Ты живи своей жизнью, а я буду жить своей, — сказала Илейа.

В этом была суть её решения держаться подальше от Рейчел.

— Наши отношения уже разорваны. Если мы встретимся случайно, ничего не поделаешь, но давай не будем искать друг друга, — спокойно сказала Илейа.

Если она разорвёт запечатление с Теодором, она уедет далеко, и лучше было закончить это сейчас.

— А? — переспросила Рейчел тихо.

Илейа не расслышала, но Рейчел подняла голову и повысила голос:

— Если со мной ты разорвала отношения, то что насчёт герцога? — спросила она.

— Что? — Илейа не смогла скрыть замешательства.

— Ты приблизилась к герцогу из-за меня, верно? Так почему же ты продолжаешь поддерживать связь с ним? — спросила Рейчел, и в её голосе звучала тревога.

Илейа, заметив беспокойство на лице Рейчел, сжала кулак, вонзив ногти в ладонь.

— Я говорила тебе в прошлый раз. Я пришла заключить сделку, — ответила она.

— Что это за сделка? — настаивала Рейчел.

— Это секрет, я не могу его раскрыть. Но могу сказать одно: это не продлится долго, — сказала Илейа.

Сделка закончится, и Рейчел не нужно беспокоиться. Рейчел смотрела на неё с недоверием, но Илейа спокойно продолжила:

— Защити свою любовь. Подойди к герцогу, которого ты любишь, свободно. Когда ты покажешь ему свою искреннюю любовь, меня рядом не будет.

Закончив, Илейа встала. Её беспокоило, что отношения Теодора и Рейчел застряли на месте, но она была рада, что смогла сказать это. Даже после того, как Илейа ушла, Рейчел осталась на месте.

— Есть причина, по которой она бесчинствует, полагаясь только на свою внешность, — сказала одна из дам за соседним столиком.

— Может, взять её в любовницы? Думаю, она бы с радостью согласилась, — усмехнулась другая.

— Она бы тогда создала проблемы твоему мужу, — заметила третья.

— Правда? Но… кажется, атмосфера изменилась, — сказала кто-то.

Даже после ухода Илейи разговоры о ней не утихали.

— Наверное, из-за трудностей у неё появилась тень, — предположила одна.

— Возможно, но эта сдержанная атмосфера ей даже идёт, — заметила друга.

— Хм, и голос у неё неплохой, — добавила третья.

Те, кто раньше недолюбливал Илейю, начали выражать свои истинные чувства. Одна из женщин, заметившая перемену в настроении, недовольно вставила:

— Если вы думаете, что её легко сломать, потому что она всё потеряла, вы ошибаетесь. Она даже на балу отклонила все приглашения на танец, кроме одного.

— Чем больше ты так говоришь, тем больше мне хочется её сломать, — ответила другая, но это было бесполезно.

Рейчел смотрела на место, где сидела Илейа. Только раз, после того как всё закончилось, это было официально раскрыто, но с тех пор светское общество было полно разговоров об Илейе.

— Ты всё ещё… — прошептала Рейчел, но её слова утонули в шуме.