Контент удален!

Узор на его широкой спине был меньше, чем у неё, но такой же отчётливый, словно его нанесли недавно. Он особенно выделялся на фоне старых шрамов, которые начали стираться. Она подняла глаза и встретилась с его взглядом в зеркале. Она не могла показать своё замешательство, но не могла и отвести взгляд. Глядя в его глаза, она вдруг заметила зеркало позади него и мгновенно вернулась в реальность. Дрожащими руками она схватила рубашку.

— Нервничаешь? — спросил он.

Она отвела взгляд, затем осторожно начала:

— Почему я?

И тут же добавила, не задумываясь:

— Вас могли бы обслужить многие.

— Ты больше не хочешь мне прислуживать? — спросил он, дёргая её за руку.

Она отпустила рубашку, и он, всё ещё держа её на плече, повернулся к ней.

— Ты принимаешь подарки от кронпринца, но отказываешься от работы, которую я предлагаю? — спросил он.

— Кронпринц? — переспросила она, удивлённая его упоминанием.

— Я думал, ты, будучи бедной, берёшь всё, что тебе дают, — сказал он с насмешкой.

Она наклонила голову, не понимая его.

— Значит, вы дали мне работу, чтобы заплатить? — спросила она.

— Если бы это было так, зачем мне было просить тебя? Тем более для такого пустяка, — ответил он, расставив руки в стороны.

— Сейчас я не позволю никому, кроме тебя, прислуживать мне. Тебе не нужно объяснять причину? — сказал он.

Она посмотрела на него с непониманием. Он наклонился, и их лица снова сблизились. Она зажмурилась. Она закрыла глаза в панике, но ничего не изменилось. Он не приблизился. Вместо этого он склонил голову к её уху и прошептал:

— Потому что прикосновения других людей причиняют мне боль.

Она медленно открыла глаза. Мысль о том, что он дал ей работу, которую не доверил бы никому другому, крутилась у неё в голове. Никто другой не получал таких указаний… Никто другой не знал…

— Нет такой работы, которая подходила бы твоему характеру. Если не хочешь, уходи, — холодно сказал он и отвернулся.

Он сам снял рубашку, как будто больше не нуждался в ней, и протянул руку, чтобы взять костюм, который принёс портной. В тот же момент Илейа обняла его со спины. Её щека коснулась его спины, и она быстро отстранилась, чувствуя жар. Она сделала это импульсивно. Ей показалось, что её губы коснулись его кожи…

— Тебе не нравится работать, но нравится соблазнять? — спросил он, глядя на её руки, обнимающие его.

— Это не соблазнение… это направление, — ответила она.

Она поспешно прикрыла его спину, боясь, что узор будет виден в зеркале. Из-за этого она обняла его. Она хотела обнять его за талию, а не за грудь. Чтобы успокоить сердце и не закричать, она закусила губу и опустила руки немного ниже. Теперь она касалась его талии, которая была твёрдой и мускулистой, и это было лучше.

Она начала направлять энергию, затем взяла у него костюм. Она сама вызвалась надеть его, следя за тем, чтобы узор не отражался в зеркале, пока он просовывал руки в рукава. Это было утомительно, но она уже делала это не раз, поэтому могла выдержать.

— Я подумала, что было бы хорошо совмещать направление и помощь с одеждой, — сказала она с невинной улыбкой. — Тогда вы заплатите мне больше?

В его глазах мелькнуло презрение, но ей было всё равно.

— Я беру и то, что даёт кронпринц, и то, что даёте вы. У меня нет роскоши выбирать, — сказала она, быстро застёгивая пуговицы и помогая ему надеть остальную одежду.

— Ты берёшь что-то и от эспера Айзека? — внезапно спросил он.

Его упоминание Айзека застало её врасплох, и она подняла голову, встретившись с ним взглядом.

— Ты спрашиваешь, живу ли я с ним? — спросила она.

Она не сразу ответила, возможно, из-за упоминания Айзека. Теодор, разочарованный, уже хотел отстраниться, но она сказала:

— Помните, как мы вместе ходили к вам за монетой?

Он замер, услышав её вопрос. Забыв, что хотел отстраниться, он остановился, и она вздохнула.

— Он сказал, что зашёл, потому что думал, что дом пуст. Он хотел переночевать, а потом вдруг привязался ко мне, — объяснила она.

Теодор молча отвернулся. Он понял, что задал глупый вопрос. Айзек был эспером, но, казалось, не был жадным до денег.

— Кстати, он принёс с собой постельное бельё. Видимо, ему было трудно спать без одеяла, — сказала она, поправляя украшения на его костюме.

— Он так хвастался, что спит в лучших условиях, чем я. В ту ночь я смотрела на его спящее лицо и думала, не украсть ли у него одеяло, — добавила она.

Теодор, хотя и не выглядел раздражённым, посмотрел на неё странным взглядом.

— Но я уснула и не смогла украсть, хотя иногда засматриваюсь на него, — закончила она.

— На него…

Ему хотелось спросить, не спят ли они в одной комнате, но он не мог заставить себя произнести это вслух. Ему было даже неловче, чем когда он упоминал кронпринца, который раздавал деньги направо и налево.

— Пожалуйста, зовите меня и впредь. Я сделаю всё, что угодно, — сказала Илейа, сложив руки и отступая.

То, что разговор зашёл об Айзеке, было неожиданностью, но это оказалось удачным отвлечением. Благодаря этому она смогла переключить внимание и притвориться спокойной. Она не переодевала его нижнюю часть одежды, но не могла делать вид, что это её не касается, поэтому была готова помочь, если он попросит. Она уже увидела узор на его пояснице, и теперь ей хотелось, чтобы он не просил её делать ничего больше. К счастью, Теодор вышел из примерочной, не дав других указаний. Как только дверь закрылась, Илейа покачнулась, готовая упасть.

«Я знала, что он есть», — подумала она.

То, что он не доверял эту работу никому другому, означало, что он не мог заметить узор, не видя своей спины. Но она не знала, стоит ли ей радоваться этому факту. Её чувства были сложными. Возможно, потому что она теперь понимала его страдания, или потому что беспокоилась, сможет ли она скрывать этот узор в будущем.

* * *

Илейа устало брела домой и увидела Айзека, стоящего у двери.

— Я устала, — сказала она.

— Да, ты выглядишь уставшей, — ответил он, взял её лицо в ладони и повертел его из стороны в сторону.

Она послушно следовала за его руками, как кукла, затем усмехнулась.

— Если ты устала, почему смеёшься? — спросил он.

— Сегодня для меня знаменательный день, — ответила она.

— Знаменательный? — переспросил он.

— Да, — подтвердила она, оценивая оставшееся расстояние до дома.

— Во-первых, у меня появились неожиданные деньги, во-вторых, я провела направление три раза, — сказала она.

Перед тем как расстаться, она сразу получила плату за помощь с одеждой. У неё не было сил пересчитывать, поэтому она просто сунула деньги в карман, но они были тяжёлыми, и это было приятно.

— Три раза? Ты провела направление герцогу три раза? И даже без меня? — удивился он.

— Да, к счастью, я не потеряла сознание, — сказала она, улыбаясь и закрывая глаза.

— Так что… позаботься обо мне, — прошептала она.

Её силы, которые она едва сдерживала, иссякли, как только она встретила Айзека. Как только она почувствовала тепло его объятий, она потеряла сознание. Айзек, который ждал её у дверей и теперь должен был нести домой взрослого человека, с трудом выдохнул.

«Ты действительно думаешь, что я игрушка?» — подумал он.

Живой словарь? Или живой экипаж? Кем бы он ни был, она использовала его под предлогом дружбы. «Почему ты так доверяешь мне?» — спросил он себя. Он скрывал от неё так много: тайну своего рождения, связь с кронпринцем, причину, по которой он следил за ней. И ещё… он случайно увидел её обнажённую спину, когда она была без сознания. Он хотел отвернуться, но замер, заметив узор на её пояснице. Айзек тоже увидел то, что обнаружила Илейа. Она говорила, что узор не появился на запястье, но он оказался в другом месте. Узнав это, он положил руку на грудь. «Сердце бьётся», — подумал он. Может, он был потрясён, увидев её обнажённое тело? Или его мучило чувство вины, потому что он должен был доложить эту новость кронпринцу? Взгляд Айзека, устремлённый на Илейю, становился всё сложнее.

«Почему ты так со мной обращаешься?» — спросил он себя. Почему она так легко относилась к нему? Его мать, опасаясь, что он, будучи близнецом, может занять место брата, постоянно твердила ему: «Если ты хочешь занять место брата, лучше умри сейчас», «Ты никогда не станешь императором», «Поклянись в верности брату». И даже Бернхард, который доверил ему тень, говорил с той же лаской: «Ты будешь жить в тени, и тогда я пощажу тебя. Ты же мой младший брат». Они родились в один день и час — Айзек стал младшим всего на мгновение позже. Это решило их судьбу. Императрица, боясь, что Айзек свергнет брата, никогда не любила его. Империя не знала о существовании близнеца, и принц, о котором все забыли, жил в заточении в заброшенном дворце. Никто не верил в него и не доверял ему. Все считали его опасным, но не Илейа. Она спокойно падала в обморок прямо перед ним и отчаянно пыталась использовать его. Это должно было раздражать, но почему-то… ему это нравилось.

* * *

Илейа проснулась с приятной улыбкой и перевернулась на бок. Похоже, она сильно устала вчера, потому что проспала без пробуждений и даже выспалась лучше. Мир, казалось, не всегда был против неё. «Прикроватный столик такой красивый, и цветы свежие…» — она смотрела на него сквозь полуоткрытые глаза и улыбалась, но вдруг её улыбка исчезла, и она резко села. «Что это?» — спросила она себя. Откуда в этом доме взялся прикроватный столик? Старые слуги забрали всё, что можно было продать. В пустой комнате остались только почти развалившаяся кровать, опрокинутый книжный шкаф и диван, поэтому появление маленького красивого столика казалось странным. Она откинула волосы и огляделась. Она заметила, что Айзек принёс несколько предметов первой необходимости, но было и то, чего он не приносил. Она встала, вышла из комнаты и осмотрелась. В коридоре стояла мебель. В гостиной тоже были вещи, которых она раньше не видела. «Стол?» — удивилась она. Это был круглый стол в старинном стиле, украшенный изысканной резьбой, который больше подошёл бы для сада, но и в гостиной смотрелся неплохо. «Откуда всё это взялось? Неужели Айзек снова что-то принёс?» — подумала она. Он был единственным, кто мог это сделать. Она погладила стол, который выглядел новым, и обернулась. Айзека не было рядом, когда она проснулась, и в гостиной его тоже не было. Она задумалась, где он мог быть, и вдруг вспомнила: «Работа…» Она опоздала.