“…”
Вместо ответа в воздухе раздался скрежет зубов. Графу не составило труда догадаться, что это означало.
[Так значит, ответа до сих пор нет.]
[У Короля Лебовни, конечно, хватало наглости. Уже несколько месяцев игнорировать брачное предложение, лично отправленное самим Императором Белгота…]
Насколько помнил граф, впервые брачное предложение было отправлено в Лебовни ещё прошлой зимой, примерно в то время, когда Император только арестовал Розеля и отправил его в Подземную темницу.
[К счастью, предложение было отправлено тайно, без ведома знати, поэтому по столице пока не поползли слухи. Если бы стало известно, что Лебовни почти четыре месяца игнорирует брачное предложение Императора, это стало бы прекрасной пищей для всевозможных сплетен и насмешек.]
“Вот, значит, каково это…”
Император пробормотал это почти мучительно. Граф озадаченно склонил голову.
“Прошу прощения? Что именно вы имеете в виду, Ваше Величество?”
“Когда тебя отвергают.”
“Что, простите?”
Граф Айвен невольно повысил голос.
Подобные слова совершенно не должны были исходить из уст Императора. Даже если не принимать во внимание его положение и статус, Евредиан Белгот был не тем мужчиной, которому какая-либо женщина где-либо могла бы отказать.
Граф Айвен растерянно пробормотал:
“Отвергают, значит…”
[К тому же, несмотря на то что с момента их знакомства прошло уже немало времени, казалось, что их отношения вовсе не складывались плохо…]
“Разве вы не переписывались с ней?”
“…До прошлого месяца - да.”
“То есть в этом месяце вы решили не писать?”
Граф неосторожно выпалил это прежде, чем на него резко обрушился багрово-фиолетовый взгляд. Он тут же замолчал.
Император устало откинул волосы назад.
“Неужели ты решила отомстить мне таким образом, Еленика?”
“…”
“Решила высушить мне всю кровь…”
[Это было совершенно нелепое предположение, но почему-то оно казалось вполне правдоподобным.]
Граф Айвен вспомнил принцессу Лебовни, которая когда-то обращалась с Императором всего лишь как с удобным средством передвижения и совершенно спокойно устраивалась рядом с ним, и невольно рассмеялся.
Однако, заметив острый блеск в глазах Императора, он поспешно опустил уголки губ, которые успели подняться слишком высоко.
[Как бы там ни было, именно эта принцесса, и тогда, и сейчас, была единственной женщиной, заставившей могущественного Императора восточной части континента Лингера, Императора Белгота, так мучительно тосковать.]
[Кто ещё осмелился бы проигнорировать брачное предложение императора и без всякого стыда оставить без ответа собственноручно написанные им письма?]
Разумеется, подобная мысль могла прийти графу Айвену лишь потому, что он совершенно не знал о тонкой борьбе характеров, которая происходила между Императором и принцессой два года назад.
Евредиан вышел из Большого зала, раздражённо ослабляя душивший его шею шейный платок.
[Неужели меня наказывают?]
[Неужели это было наказанием за то, что два года назад он несколько раз холодно отвергал брачные предложения Еленики?]
[Но даже если так…]
[Их переписка продолжалась больше полтора лет, а теперь внезапно прервалась более чем на месяц. Разве это не слишком суровое наказание?]
[О чём она вообще думает? Неужели её чувства изменились?]
[Однако в последнем письме не было ни малейшего намёка на подобное…]
[Неужели написанные ею слова не совпадают с её настоящими чувствами?]
Его мысли начали закручиваться всё сильнее.
[Она говорила, что оставит всю тоску себе.]
[А теперь она больше не тоскует по мне?]
[Нет. Такого просто не могло быть.]
[На самом деле, Ваше Величество, думаю, она была бы довольна любым могущественным божественным существом.]
Голос Розеля всё ещё звучал у него в ушах.
Тревога, которую оставили после себя его слова, с каждым днём становилась всё тяжелее. Теперь это уже была не просто тревога, она превратилась в настоящий страх.
Именно поэтому в тот самый день, когда Евредиан вернулся во дворец из Хеджада, он отправил Королю Лебовни брачное предложение.
[Он и представить не мог, что ему придётся ждать больше трёх месяцев, не получая окончательного ответа.]
[А тем временем перестали приходить и письма от Еленики.]
[Это сводило его с ума.]
Его терпение с каждым днём истощалось всё сильнее.
[Местонахождение Солеи Эллад оставалось неизвестным уже четыре месяца, и одного этого было достаточно, чтобы чувствовать себя неспокойно. Но теперь ему приходилось переживать ещё и о том, не отвернулись ли от него чувства Еленики.]
[Сейчас не время для подобных игр в “кто кого”…]
[Он не мог видеть её лица.]
[Не мог слышать её голоса.]
[Одного этого было достаточно, чтобы довести его до отчаяния.]
[Женщина, которая два года назад оставалась рядом с ним, словно прекрасный сон, теперь жестоко отказывалась являться ему даже во сне.]
[Он хотел заключить её в объятия, вдохнуть её аромат, покрыть поцелуями каждый открытый участок её тела.]
[Но эта жажда, которую невозможно было утолить одними письмами, постепенно накапливалась внутри него.]
[И что мне теперь делать, если она даже письма перестала присылать? Как я должен это выдержать?]
[Или…]
[Неужели эта ведьма уже выпустила свои когти? Что-то происходит в Лебовни?]
“…”
Мысли одна за другой устремлялись ко всё более худшим вариантам.
Евредиан усилием воли оборвал этот клубок беспорядочных мыслей, бешено крутившийся у него в голове.
И тогда мысли сами собой приняли другое направление.
“Почему бы просто не выяснить всё напрямую?”
[Как и тогда, раньше, это решение оказалось немного оторванным от здравого смысла и реальности.]
“Прошу прощения?”
Услышал ли граф Айвен его тихое бормотание или нет, но губы Евредиана изогнулись в довольной улыбке.
Ему пришла в голову прекрасная мысль.
[Наверняка знать уже окружила его со всех сторон, отчаянно надеясь выдать за него своих дочерей. К тому же работа по очищению была почти завершена, оставалась лишь Келькита.]
[К тому времени, когда он привезёт её в Белгот, скорее всего, всё уже будет закончено.]
[Что бы ни произошло, сначала мне понадобится её разрешение.]
[Неважно, охладело ли её сердце или она всё ещё смотрит на меня с прежней нежностью, я хочу услышать хоть что-нибудь из её уст.]
“…Она ведь не сможет мне отказать, если я буду стоять прямо перед ней.”
[Два года назад он даже не осмелился бы подумать о подобном.]
[А теперь эта мысль уже казалась ему вполне естественной.]
Он принял решение ещё до того, как добрался до своего кабинета.
[Разберусь только с самыми срочными делами и отправлюсь сам.]
[В Лебовни.]
***
“Отец, разве действительно всё в порядке? Мы ведь не можем продолжать вот так игнорировать их…”
Тезевия с глубокой тревогой наблюдала за своим отцом, Королём Лебовни, который лично разрывал сегодняшнее письмо.
“Это ведь письмо, отправленное непосредственно Императором Белгота…”
Письмо, скреплённое алой шёлковой лентой, в руках Короля превратилось в клочки бумаги.
Он рвал его так тщательно, что даже если бы кто-нибудь попытался собрать обрывки обратно, восстановить содержание было бы невозможно.
С тихим шелестом кусочки бумаги упали в корзину.
Закончив это нелёгкое дело с невероятной сосредоточенностью, отец отряхнул руки.
“Ну-ну. Если бы это было письмо от Императора как главы государства, тогда всё было бы иначе. Но это всего лишь письмо от вора, который положил глаз на нашу младшую дочь. Ничего больше.”
“Вор…”
[Но ведь другая сторона - Император Белгота…]
Тезевия едва успела проглотить эти слова, прежде чем они сорвались с её губ.
На её лице появилась неоднозначная улыбка.
[Евредиан Белгот.]
Правитель Империи, контролирующей Восточные земли континента Лингера.
[Этот молодой Император, вне всякого сомнения, был одним из самых завидных женихов на всём континенте.]
[Как ни посмотри, всё это выглядело так, словно они собственноручно отталкивали подарок, который сам приплыл к ним в руки…]
[И всё же её отец оставался непреклонен.]
“Моя Еленика должна жить со своим отцом. Как я могу отправить её в Империю? В эту опасную страну.”
“Но…”
Тезевия тихо выдохнула.
[Она понимала, почему отец так себя ведёт.]
[Около двух лет и нескольких месяцев назад её младшую сестру похитили и увезли в Империю солдаты Белгота, внезапно напавшие на Королевский дворец.]
[А когда Еленика вернулась, вместе с ней пришла странная, незнакомая болезнь.]
[Это состояние называлось несовместимостью с маной.]
[Несмотря на жизнерадостные письма Еленики, в которых она уверяла семью, что в Белготе о ней прекрасно заботятся и им не о чем беспокоиться, её состояние после возвращения в Лебовни оказалось далеко не хорошим.]
[Она сильно похудела.]
[Ей было тяжело переносить даже слабейшие следы маны или небольшие магические предметы, которых и без того было мало в Лебовни.]
[Более того, раз в месяц, неизменно, она отправлялась в Храм Рауля, к которому прежде почти не проявляла интереса.]
[Вид собственной дочери, которая приносила святую воду и молилась так, словно уже получила смертный приговор, лишь усиливал тревогу Короля и Королевы.]
[Но…]
[Однако для человека, перенёсшего столько испытаний в Белготе, Еленика казалась слишком близкой с Императором…]
Тезевия вспомнила свою младшую сестру, которая заметно оживала каждый раз, когда приходило письмо из Белгота.
[Её прекрасную сестру, расцветавшую с каждым годом всё сильнее.]
[Еленика, сокровище Лебовни, которой в этом году исполнилось двадцать один год, больше не оставалось ничего от той маленькой девочки, которой она когда-то была.]
[Её природное очарование по-прежнему оставалось милым и нежным, но сама аура, окружавшая её, стала гораздо более зрелой.]
[Когда-то хрупкая, словно стеклянный шарик, способный разбиться от малейшего прикосновения, Еленика после двадцати лет начала покорять всех мужчин Лебовни.]
[Иногда, погружённая в свои мысли и задумавшаяся о чём-то, она казалась настолько хрупкой и эфемерной, словно могла в любой момент раствориться в воздухе.]
[И даже эта её хрупкость каким-то образом притягивала взгляды.]
[Разумеется, сама Еленика совершенно этого не замечала.]
“Мою прекрасную дочь никто не заберёт. Никогда.”
“Но, похоже, в Лебовни Еленике тоже небезопасно…”
Тезевия проглотила остаток фразы.
Она уже бесчисленное количество раз видела, как рыцари Лебовни краснели до самых ушей и выглядывали из-за колонн, стоило Еленике пройти мимо.
А вдоль дорожек, по которым она часто ходила, то и дело появлялись свежие разноцветные цветы.
[Кто вообще постоянно срывает цветы и оставляет их прямо на дороге?]
[Разумеется, Еленика совершенно не замечала чувств этих мужчин и постоянно жаловалась на подобные вещи.]
[Для девушки, которая вовсе не была лишена наблюдательности, такая реакция означала лишь одно: к другим мужчинам она совершенно не проявляла интереса.]
Но Король, не понимавший чувств своей старшей дочери, сжал пухлый кулак и вновь твёрдо подтвердил своё решение.
“Даже если они предложат увеличить комиссию за дорогу Глюкаман до десяти процентов, ничего не выйдет.”
“В прошлый раз они говорили, что увеличат её до двенадцати процентов…”
“Нет-нет! Ни за что! Я не могу отправить свою дочь навстречу гибели.”
Возможно, Тезевии лишь показалось, что его ясные небесно-голубые глаза задрожали, словно хрупкая лодка, попавшая в бурное море.
Но она совершенно точно видела, как Король сидел в кабинете, обнимая бархатную подушку и вытирая слёзы.
[Двенадцать процентов…Хнык…]
“…”