Тезевия тихо вздохнула, покидая кабинет Короля.
[В глубине души она не могла полностью осудить точку зрения отца. Если бы Еленика сама заявила, что собирается отправиться на территорию Белгота, Тезевия тоже запротестовала бы обеими руками.]
[Как можно отправить ребёнка в столь опасную страну, где поток магической энергии вдвое сильнее, чем в Лебовни, да ещё и зная, что она страдает от неизлечимой несовместимости с магией?]
Вернувшись в свои покои в Королевском дворце, Тезевия достала из ящика небольшую шкатулку.
Внутри лежала связка писем, писем, которые она с огромным трудом тайком перехватывала на протяжении последнего месяца, даже прибегнув к помощи Сергея Лебарона.
Тезевия действовала настолько тщательно, что письма, которые ей не удавалось перехватить, она успевала возвращать отправителю ещё до того, как их успевали доставить адресату.
И всё же чувство вины не отпускало её.
“Неужели я действительно поступаю правильно?”
Тезевия с тяжёлым сердцем закрыла шкатулку, надеясь лишь на то, что Император не настолько безрассуден, чтобы напрямую вторгнуться в Лебовни.
“Прости меня, Ени…”
[С этого дня неофициальная переписка между Белготом и Лебовни полностью прекратилась на полтора месяца.]
Разумеется, ни Тезевия, ни Король Лебовни, да и вообще никто другой, не могли предвидеть, кого именно призовёт к себе этот случай.
***
Лето уже было на пороге.
Весенний ветер становился всё теплее, и наконец наступил тот сезон, когда стоило лишь немного постоять под прямыми солнечными лучами, как по спине начинал стекать пот.
[Я когда-то пела о том, что время тянется медленно, очень медленно…]
[А теперь сама не заметила, как вновь оказалась в разгаре лета.]
Солнце стояло прямо над головой.
Ярко-голубое небо простиралось до самого горизонта, не омрачённое ни единственным облаком. Иногда лёгкий ветерок пробегал сквозь пряди моих заплетённых волос.
Тихий, ленивый, мирный день.
Безопасные и спокойные стены Королевского дворца окружали меня со всех сторон.
[И главное, у меня не было совершенно никаких дел.]
“…”
[Да.]
[День должен был быть чудесным и безмятежным.]
[Но я была глубоко, безмерно недовольна.]
Скомканное возвращённое письмо жалко трепыхалось у меня в руке.
“Этот человек, ну правда…”
[Неужели он действительно предлагает нам просто “посмотреть, как всё будет”?]
[Не один месяц.]
[Не два.]
[А целых два с половиной месяца игнорировать мои письма?!]
“Вот же негодяй. Я ему этого не спущу.”
Я пробормотала несколько ругательств, которые за последние месяцы уже успели превратиться в привычку, а затем швырнула возвращённое письмо в мусорную корзину.
[Это было письмо, которое я отправила в Белгот всего две недели назад.]
[С момента внезапного прекращения нашей переписки прошло уже два с половиной месяца.]
У меня закипала кровь.
“Скоро будет три месяца. Ровно три месяца.”
[До этой весны письма приходили с интервалом не больше десяти дней.]
[Хотя даже это означало всего два письма в месяц, а мне и этого всегда казалось мало.]
Я глубоко вдохнула и заставила себя изобразить спокойную улыбку.
“Нет, Еленика. Успокойся.”
[Хорошо.]
[Первый месяц он был занят, допустим.]
[Возможно, в Белготе что-то произошло.]
[Это я ещё могу понять.]
[Но…]
“Три месяца - это уже слишком!”
Я окончательно потеряла самообладание и закричала.
Молодой волчонок, растянувшийся на кровати, от неожиданности резко проснулся.
[Ты меня напугала, негодница!]
“Может, он передумал.”
[Что?]
“Может, он уже совсем забыл обо мне!”
[…Опять начинается.]
Рауль с глубочайшим раздражением посмотрел на меня, после чего снова вытянулся во всю длину на кровати.
Вид того, как он задней лапой почёсывает свой пушистый живот, был до невозможности умилительным и одновременно ужасно раздражал меня.
Я сощурилась и сердито посмотрела на Рауля, а затем отвернулась и прижалась правой щекой к оконной раме.
Мрачные мысли продолжали кружиться в голове.
[Это внезапное молчание заставляет меня нервничать…]
[Последнее известие, которое я получила от Евредиана Белгота, заключалось в том, что работа по очищению Белгота приближалась к завершению.]
[Он писал, что след семени Божественности, оставшегося в теле Солеи Эллад, всё ещё едва различимо прослеживался в сети отслеживания.]
[Но всего через несколько недель после получения того письма Рауль обнаружил, что семя Божественности исчезло из мира живых.]
[Это могло означать только одно из двух.]
[Либо Хадес обнаружил и уничтожил семя, прикреплённое к его собственному телу, либо ему удалось полностью адаптироваться к форме Солеи Эллад, из-за чего семя погибло от перенапряжения.]
[Если верно первое, я могла утешать себя тем, что у меня ещё оставалось время.]
[Но если второе…]
[Тогда всё становится гораздо сложнее.]
[Я больше не могла предсказать, когда Хадис может появиться.]
[К тому же по-прежнему было неизвестно, кто именно являлся его целью: я, находившаяся рядом с Раулем, или сам Евредиан Белгот.]
[В любом случае это создавало проблему.]
[И именно на фоне этой растущей тревоги письма, которые прежде приходили одно за другим, внезапно прекратились.]
[Чудо, что я вообще не сошла с ума.]
“Ты ведь говорил, что не заставишь меня долго ждать!”
В конце концов моё разочарование вырвалось наружу обрывками фраз.
“Я ведь даже не надеюсь увидеть твоё лицо. Неужели ради одних только писем мне действительно приходится ждать так долго?”
[Уф, какая шумная…]
[Не может быть.]
[Нет.]
[Этого просто не может быть.]
[Неужели всё закончилось?]
[Я не могла с этим смириться.]
[Я так старалась вытащить тебя из рамок первоначального сюжета.]
[Ты не можешь просто вот так меня игнорировать!]
“…Но прошло уже столько времени.”
Вскипевшая было ярость быстро остыла, уступив место унынию.
[Да.]
[Прошло два года.]
[В шесть раз больше времени, чем мы провели вместе.]
[Если мои чувства изменились, это было бы неудивительно…]
[Когда я с такой уверенностью вернулась в Лебовни, моё настроение вскоре рухнуло на самое дно.]
[На самом деле первые несколько месяцев после отъезда из Белгота мне совершенно ничего не хотелось делать.]
Каждую ночь я обнимала Рауля и плакала.
“Чёрт…Надо было остаться в Белготе, несмотря ни на что. Ещё до того, как Хадес успел бы убить меня, я сама превратилась бы в живого мертвеца от тоски по любви…”
[Но болезнь, которую я повторяла как мантру, со временем действительно начала отступать.]
[А когда одна за другой на меня стали наваливаться различные обязанности, мне показалось, что я наконец сумела выбраться из худшей части этой тоски.]
[И вот теперь, после двух целых лет ожидания, он наносит мне такой удар исподтишка…?]
Я крепко сжала кулаки.
“Если я когда-нибудь снова его увижу, просто так я ему это не спущу.”
[Но…]
[Как я вообще смогу его увидеть?]
“Я думала, что всё разрушилось, а он уже успел восстановить эту стену?”
[Неужели мне придётся начинать всё сначала?]
Рауль, который читал моё сердце словно открытую книгу, насмешливо хихикнул.
[Ну разве человеческое сердце не похоже на тростник, который качается на ветру, малышка?]
Несмотря на свой облик коротконогого волчонка, Рауль позволял себе невыносимо самодовольный вид, лёжа на передних лапах и искоса наблюдая за мной.
Его привычная шпилька попала прямо в больное место.
Я уныло опустила голову.
“Точно…Мужское сердце подобно тростнику, который качается на ветру…”
[Постойте.]
[Разве это не женское сердце обычно сравнивают с тростником?]
[Чёрт.]
[Какой вообще смысл в том, что тростник - мужской или женский, качается?]
[Я даже не знаю, куда сейчас дует ветер, качающий этого мужчину.]
[А что, если однажды я внезапно услышу новость о свадьбе Императора Белгота?]
Мой худший кошмар был прерван детским голоском, пронзительно раздавшимся у меня в ушах.
“Тётя!”
“А? Что?”
Я растерянно вскрикнула и резко подняла голову.
“Ты не говорила, что придёшь сегодня?”
Я вскочила на ноги и выглянула из окна вниз.
Там я увидела знакомую рыжую макушку.
К окну, переваливаясь на ещё неуверенных ножках, направлялась моя любимая племянница Брисни.
“Тётя Еленика!”
Стоило мне увидеть Брисни, как тревожные мысли мгновенно отлетели куда-то на задний план.
Я ахнула и тут же вскочила.
“Брисни, а где твоя мама? Нельзя вот так ходить одной, это опасно!”
“Играть с Бри!”
“Ничего не ешь, что найдёшь на земле…Постой!”
[Но было уже поздно.]
[Где бы Брисни ни играла в земле до этого, обе её руки и подол юбочки были полностью покрыты грязью.]
Когда я увидела, как Брисни подносит руку ко рту, я ни секунды не раздумывала и прямо выпрыгнула из окна второго этажа.
“Стой! Стой!”
Подол моего бежевого платья взметнулся в воздух.
Приятная энергия прошла по телу и одним плавным кругом обвилась вокруг моих ног и туловища.
[Ах да…Мне ведь не стоит постоянно показывать ребёнку, как я запросто прыгаю из окон.]
[Но эта мысль пришла слишком поздно.]
Моё тело уже мягко опускалось к земле.
Как только ноги коснулись земли, я бросилась к ребёнку.
“Иди сюда, дай я вытру тебе руки. Вытри их хорошенько.”
“Это тётя Еленика!”
Моя племянница, которой теперь было три года, дочь моей старшей сестры Тезевии и героиня оригинальной новеллы “Брисни хочет быть счастливой”, широко улыбнулась и протянула ко мне свои испачканные руки.
Маленькие, пухленькие, невероятно милые ручки.
[Ах, какая же она милая!]
Я широко улыбнулась и осторожно начала отряхивать грязь с ладошек Брисни.
[Теперь Брисни уже довольно ловко бегала.]
[Она хорошо понимала обращённую к ней речь и была настоящей мастерицей болтать без умолку.]
[Впрочем, для трёхлетнего ребёнка это было вполне естественно.]
[Отвести от неё взгляд было совершенно невозможно.]
[Брисни была настоящей маленькой проказницей.]
“Где же ты оставила маму, маленькая племянница? Неужели пришла сюда совсем одна?”
“Бри не одна.”
[Можно было без преувеличения сказать, что сегодня Брисни успела измазаться с головы до ног, видимо, успела вдоволь поваляться в земле.]
Я с любопытством наклонила голову и подняла девочку на руки.
“Тогда с кем ты пришла?”
“Лекси.”
“Лекси?”
Я как раз осторожно смахивала грязинку с кончика её милого носика, когда внезапно застыла.
[Лекси?]
“Брисни!”
И тут я услышала небольшой озорной голосок, который словно пронзил мои барабанные перепонки.
[О нет…]