Сегодня снимали документальный фильм о том, почему я начал заниматься «ночным патрулированием». Фильм выйдет зимой. Я впервые за долгое время прошёл свой самый первый маршрут тринадцатилетней давности: от Китайского квартала до парка Ямасита и стадиона Йокогамы. Это был знакомый маршрут, но я был потрясён: детей не было. Ни одного школьника средней или старшей школы. В парке Ямасита и у стадиона, где раньше, с тринадцати до восьми лет назад, я встречал десятки подростков за каждый обход, теперь не было ни души. Ни жвачек, ни окурков, ни пустых банок — того «трио», что обычно оставляют дети, — тоже не осталось.
На обратном пути я зашёл в районы станций Йокогама и Каннай. Там было много детей, слоняющихся с пустыми глазами. Мимо них равнодушно проходили взрослые, даже мимо старшеклассниц, которые курили в школьной форме. Мне стало грустно. Я подходил к каждому ребёнку, говорил с ними.
Когда я начал «ночные патрули» тринадцать лет назад, дети ещё испытывали к взрослым некоторый страх или уважение. Поэтому они собирались в укромных местах — ночных парках или переулках. Но теперь всё иначе. Дети открыто, без стеснения, стоят в ночном городе, на площадях у станций, прямо перед взрослыми. И всё же большинство взрослых — нет, почти все — равнодушны к ним, а некоторые даже боятся их.
Разговоры с детьми на улице сделали меня ещё печальнее. В тот день это были в основном первоклассницы старшей школы, которые с апреля начали выходить в ночной город. За три месяца они почти каждые выходные проводили ночи на улицах или в караоке-клубах. Но ни разу ни один взрослый не сделал им замечания или не выразил беспокойства.
«Учитель, к нам подходят только те, кто хочет нашего тела, наркоторговцы или вербовщики в проституцию…», «Стимуляторы? Они сейчас дорогие. Но „баттэн“ (прозвище таблеток МДМА) — этого полно», «Продажа тела? Иногда…» Их слова, одно за другим, тяжёлым грузом ложились на моё сердце.
В тот день я уговорил их вернуться домой, дал им свою визитку. Но в следующий раз, если увижу их в ночном городе, передам полиции.