Да, теперь выбор за тобой.

Но ты не сможешь так просто отвернуться от Гоутов.

Потому что этот день... станет поворотным моментом. Моментом, который решит: будет ли организация работать с третьей силой или пойдет против нее...

Если Теодоро не поддержит Гоутов, то впоследствии остальные третьи силы одна за другой отвернутся от семьи Бенедетти.

Лучано и так слишком долго их притеснял. Разве они не решат, что у них больше нет причин поддерживать мирные отношения с кланом Бенедетти?

Но главная проблема заключалась в том, что произойдет после разрыва отношений с третьей силой.

В том ущербе, который понесет организация.

Представители третьей силы пустили корни не только в Виктории, но и по всему континенту. Разве можно, отвернувшись от них, рассчитывать на дальнейшее расширение бизнеса и влияния?

Конечно, это не станет абсолютным концом. Какое-то время всё будет идти своим чередом. Но Теодоро не мог не понимать, что рано или поздно они неизбежно упрутся в потолок.

А значит, ради будущего им всё равно придется заключить союз с Гоутами.

— Я... не стану говорить лишнего... и спрошу только о двух вещах... Вы согласны с тем... что из-за этого дела... придется пойти против третьей силы...?

— .......

— И согласны ли вы... чтобы это место... продолжало работать в таком виде...?

Преодолевая страх, Лилия открыла глаза.

И посмотрев на Теодоро, она увидела, как в его глазах бушует настоящий шторм.

Вот видишь...

Признайся честно. Даже если забыть про Гоутов, ты ненавидишь это место.

Неважно, по какой именно причине... но ты ненавидишь этот грязный бордель, где торгуют женщинами, настолько, что хочешь сжечь его дотла.

— Ответьте... мне.

Хватка на её горле медленно ослабла.

Но это вовсе не означало, что смертельная угроза, обвившаяся вокруг Лилии, словно змея, исчезла окончательно.

Его рука, подрагивающая от сдерживаемых эмоций, медленно поднялась к её лицу.

И с силой сжала подбородок, словно намереваясь раздробить кость.

— Хгх!

Оказавшись так близко, что они почти касались носами, Теодоро зловеще прошептал:

— Ты слишком высокомерна.

— .......

— И даже не понимаешь, что этим сама укорачиваешь себе жизнь.

Хватка, готовая прорвать кожу. Слова, от которых веяло первобытным ужасом смерти.

Горячая слеза, застилавшая глаза, в конце концов скатилась по виску.

Но даже сквозь слезы её зеленые глаза, смотревшие на Теодоро, ледяно блестели.

Почему ты только угрожаешь мне?

Почему не отвечаешь на вопрос, Теодоро?

Значит, ты просто не можешь опровергнуть мои слова.

Разве не так?

Больше они не произнесли ни слова. Безмолвное противостояние продолжалось — они лишь прожигали друг друга взглядами, и никто не смел вклиниться между ними.

Даже Сильвано, мастер разряжать обстановку шутками, и Пол, самый близкий к Теодоро человек, могли лишь беспомощно стоять в стороне.

Однако это пугающее молчание было нарушено третьей стороной, не имеющей к их разговору никакого отношения.

— Где он?!

— В гостиной на третьем этаже...!

Сами того не ведая, тишину разорвали трое мужчин и женщина, которые буквально слетали по лестнице с четвертого этажа.

Услышав громкий топот, Теодоро и Лилия инстинктивно повернули головы.

Бегущие же были настолько поглощены происходящим, что даже не заметили Лилию, вдавленную в перила над пролетом, и нависшего над ней Теодоро, промчавшись мимо.

— ...А?

В воздухе словно промелькнула красная волна. Это марево стремительно удалялось...

И Лилия, забыв о собственном опасном положении, провожала этот цвет взглядом.

По коридору третьего этажа бежала растрепанная женщина в поношенной одежде, а её огненно-рыжие волосы развевались за спиной. Добежав до второй двери, она распахнула её и закричала:

— Шон...!

Но вопреки скорости, с которой она бежала, переступить порог она не решалась.

Навстречу ей из комнаты бросился мужчина. Обладатель таких же пылающих рыжих волос — Шон О'Коннор.

— ......!

Они крепко обнялись, и в этот момент в голове Лилии сложился пазл.

«Моя жизнь и так на дне, так что хуже уже не будет».

У женщины, которая произнесла эти слова и отдала ей шприц, были волосы, которые бросались в глаза где угодно.

Цвет красного мака — даже забыв лицо, забыть эти роскошные волосы было невозможно.

Спустя долгое время, оказавшись в офисе Шона О'Коннора, она увидела ту самую семейную фотографию.

Знакомые черты не давали покоя, вызывая стойкое чувство дежавю, но тогда она так и не нашла ответа...

И лишь теперь поняла, какой удивительной была игра судьбы.

— Выходит... они брат и сестра.

Тихо пробормотала Лилия. То ли не расслышав, то ли удивившись, Теодоро перевел взгляд с них на Лилию и изогнул бровь.

— Что?

Она сказала это не для его ушей. Лилия вздрогнула и настороженно посмотрела на него.

Но скрывать здесь было нечего, да и Теодоро лучше было узнать правду, поэтому она продолжила:

— Я не знала... что они брат и сестра. Та женщина... когда меня притащили сюда, именно она тайком подменила для меня наркотик.

— .......

— Я думала... она работает здесь из-за каких-то тяжелых жизненных обстоятельств... Но то, что она родная сестра Шона О'Коннора, я узнаю только сейчас.

Произнося последнюю фразу, она не смогла сдержать проскользнувшего в голосе яда.

Потому что в этот момент осознание того, как устроена эта организация, стало для неё невыносимо омерзительным.

Она считала, что Антонио нельзя винить за сам факт захвата территории Гоутов.

Для Гоутов это трагедия, но...

Захват территорий — это закон джунглей, где выживает сильнейший.

Но происходящее переходило все границы. Растоптав банду Гоутов, Антонио бросил родную сестру их лидера в этот бордель.

Чем больше она об этом думала, тем более чудовищной казалась эта реальность.

...Мерзость.

И Антонио, и она сама, ввязавшаяся в дела такой организации. И стоящий перед ней мужчина, который является одним из её лидеров.

Лилии стало настолько тошно, что она с силой оттолкнула руку Теодоро.

— Отойдите.

— .......

К её удивлению, Теодоро безропотно отступил. Лилия, не ожидавшая такого, широко раскрыла глаза, но ему уже было не до неё.

Всё его внимание было приковано к брату и сестре в конце коридора.

В чем дело...?

Лилия потерла шею и подбородок, на которых всё еще горели следы его пальцев, и неловко отлепилась от перил.

А затем посмотрела туда же, куда не отрываясь смотрел Теодоро.

Женщина, плакавшая в объятиях Шона, отстранилась и заглянула вглубь комнаты.

Спустя мгновение она решительно шагнула внутрь, и не прошло и десяти секунд, как...

Грохот!

— А-а-а-а!

— Эния! Постой!

Послышался звук падающего тела, шум борьбы и громкие крики. Спустя секунду Шон бросился следом за ней.

В поднявшейся суматохе голос Энии, срывающийся на яростный крик, был слышен отчетливее всего:

— Я каждый день молилась! Молилась, чтобы ты сдох самой жалкой смертью на свете! После того, как умерла наша мама...! Ты хоть представляешь, сколько я молилась, чтобы ты сдох точно так же?!

— Эния, успокойся!... Держите её!

— Помнишь?! Помнишь, как умерла наша мама, которую ты затащил в эту грязную дыру... кх, как она умерла...!

У Лилии волосы встали дыбом. Думая, что ей послышалось, она посмотрела на Теодоро.

Не может быть...

Но реальность была жестока — со слухом у неё всё было в порядке. Глаза Теодоро расширились точно так же, как в тот момент, когда он только заметил Лилию на лестнице.

До какой глубины ада Антонио довел мать этих двоих?

Ответ крылся в жалких, прерывистых оправданиях Антонио:

— Д-давай будем честными. Это же не я её убил, просто попался клиент со слишком уж специфическими вкус...

— Заткнись...! Если бы ты не притащил её сюда!

Снова поднялся шум. Звуки яростной потасовки смешались с криками людей, пытающихся их растащить.

— Пустите! Пустите, кому говорят! Что мы тебе такого сделали, что ты...! Зачем ты пошел на такое...!

— Эн, умоляю! Хватит, слышишь?

— Антонио...! Ты не человек. Гори в аду и мучайся целую вечность. Чтоб ты сдох в муках. Слышишь меня?!

Этот полный боли и ненависти крик сорвался на безумные рыдания. Её истошный, душераздирающий плач заполнил всё пространство клуба «Лора».

Если не считать этих рыданий, вокруг повисла тяжелая, гнетущая тишина.

Крики бойцов и звуки ударов стихли.

Лишь тогда Лилия отвернулась от комнаты и посмотрела на Теодоро. Она чувствовала, как у неё дрожат колени.

— То, чем занимаются самые грязные отморозки из подворотен... происходило прямо здесь.