Машина плавно скользила по темной дороге, где не было видно ни зги. Для пьяного он вел машину просто превосходно.

Расслабленные движения рулем. Машина двигалась ровно, ни разу не вильнув и не выехав за пределы полосы. Мужчина водил машину лучше, чем Лилия, которая не выпила ни капли.

На дороге, по которой они ехали, не было даже фонарей, и Лилия была уверена, что сама не смогла бы так же уверенно доехать до мотеля, местонахождение которого она даже не представляла.

Не знаю, правда ли мы едем в мотель, но...

Салон машины наполняла песня из радио, едва скрашивая неловкую атмосферу. Пока мужчина рядом напевал себе под нос, Лилия молча смотрела в окно.

— А чем вы занимаетесь? Если, конечно, можно спросить.

Лилия, убрав руку, подпиравшую подбородок, повернулась к нему в ответ на этот внезапный вопрос.

Всю дорогу он даже имени её не спросил, а теперь вдруг решил проявить интерес? Отложив подозрения в сторону, она приоткрыла губы.

— Я пою в баре.

— Поете?

Мужчина хмыкнул. Видимо, ответ его не особо впечатлил, и тема тут же сменилась.

— Судя по всему, вы приехали издалека. Откуда?

— Из Гилигана. Это в Демеси, так что не так уж и далеко.

— Демеси?

Снова этот смешок, достигший её ушей. Но на этот раз в нем было что-то другое. И то, что она заметила странный блеск в его сузившихся глазах, тоже вряд ли было иллюзией.

— В хорошем месте живете.

Хихикая, бросил он. Нужно ли было воспринимать это как искренний комплимент? Она интуитивно понимала, что он язвит, но он с невозмутимым видом продолжил напевать:

— Значит, гостья Сильвано из Демеси...

Лилия сглотнула пересохшим горлом. От необъяснимого чувства тревоги она сжала и разжала кулаки.

И в этот момент он внезапно повернул голову в её сторону.

— Слушайте.

— Да?

Один уголок его губ пополз вверх в усмешке.

— Простите, конечно, но я до этого пива выпил. У меня сейчас мочевой пузырь лопнет.

— .......

— Мы можем притормозить на минутку?

По спине пробежал холодок. Лилия инстинктивно почувствовала: он сказал это не просто для того, чтобы справить нужду.

Да, вот и настал момент, когда скрытые под этой наглой маской намерения выйдут наружу.

Но как быть с наползающим страхом, который невозможно было подавить никакими уговорами самой себя? Лилия крепко сжала потные ладони и ответила:

— ...Конечно, остановитесь.

Она старалась не обращать внимания на его пристальный взгляд и насмешливое хихиканье.

Вскоре машина остановилась на обочине пустынной дороги. Мужчина велел ей подождать и вышел.

Что он задумал...

Сжимая и разжимая побелевшие кулаки, она смотрела в окно. Было видно, как он широкими шагами пробирается сквозь заросли травы по колено.

Вдруг он резко остановился. Когда он, казалось, действительно собрался отлить и начал возиться с ширинкой, Лилия поспешно опустила глаза.

Не хватало еще услышать что-то непристойное.

Она поспешно опустила голову и, вытянув руку, прибавила громкость радио.

— I’m sorry, so sorry that I was such a fool.

I didn’t know, love could be so cruel.

Сладко зазвучала песня Бренды Ли I’m Sorry.

Тягучая мелодия совершенно не подходила к этому моменту, похожему на затишье перед бурей, и лишь усиливала её чувство тревоги.

Лилия нервно кусала губы, как вдруг...

Бам!

Внезапный грохот разбил мирную мелодию. Перепуганная до смерти Лилия вскинула голову и закричала.

— А-а-ах!

Зрелище было настолько жутким, что у нее потемнело в глазах. Мужчина, который еще секунду назад справлял нужду, стоял, опершись обеими руками на капот машины, прямо в свете фар.

Его лицо, залитое светом, казалось мертвенно-бледным и устрашающим, как сцена из фильма ужасов. Лицо остолбеневшей Лилии побледнело не меньше.

Мужчина, наслаждаясь этой мимолетной переменой, неспешно подошел к пассажирской двери.

— И чего вы такая пугливая? Наверняка же по жизни видели вещи и пострашнее?

Сердце бешено колотилось, но даже сквозь панику Лилия поняла, что его слова звучат странно.

"Видели вещи и пострашнее"? Что он имеет в виду? Это вряд ли можно было понять как "разве вы, работая в баре, не насмотрелись всякого".

К чему он клонит?

Пока Лилия, держась за бешено стучащее сердце, пыталась проанализировать разговор, мужчина, уже подошедший к её двери, прислонился к машине и начал шарить по карманам.

Вскоре раздался звонкий металлический звук.

Дзынь!

Тот самый звук зажигалки Zippo, который она услышала при их первой встрече.

Скосив глаза и выглянув в окно, она увидела лишь руку мужчины с зажатой между пальцами сигаретой.

Внезапно эта рука поманила Лилию к себе.

— Опустите стекло. Воздух здесь просто обалденный. В городе таким чистым воздухом не подышишь.

Его голос доносился из-за стекла.

Честно говоря, Лилия первой делом подумала, что если она откроет окно, в нос ей ударит не свежий воздух, а сигаретный дым, который он выдыхает, но...

Она не стала спорить и послушно опустила стекло.

Холодный воздух коснулся её щек. И вместе с порывом ледяного ветра и едким запахом табака его рука неожиданно пересекла границу окна.

— Сигарету?

Лилия аккуратно отодвинула протянутую ей пачку.

— Спасибо, не надо. Я не курю.

Сразу же после её отказа послышался тихий смешок. Ей показалось?

В том, чтобы быть некурящей, не было ничего смешного, поэтому Лилия решила пропустить это мимо ушей.

Но его следующие издевательские слова так просто проигнорировать было нельзя.

— Хватит ломать комедию, ведите себя как обычно. Мы ведь уже всё друг про друга поняли, нет?

— ...Что? Какую еще комедию?

— Ха?

Сильвано схватился за раму окна и просунул голову в салон.

— Вы что, действительно такая непроходимая тупица?

Его любопытный взгляд жадно изучал её. Лилия поморщилась и отмахнулась, пытаясь отогнать дым, который он выдыхал ей в лицо вместе с этим неприятным взглядом.

Не в силах больше терпеть его насмешливый тон, она выпалила то, что всё это время держала в себе.

— О чем вы хотите поговорить? О том, что вы и есть Сильвано Джаконе?

— Ого-о.

Его брови, скрытые за челкой, плавно изогнулись. В пронзительных черных глазах вспыхнул неподдельный интерес.

— Выходит, котелок на плечах у вас варит?

— .......

— И как же вы догадались? Сначала-то, увидев меня, даже не признали.

Да, тогда она не знала.

Уэйн дал ей только личную оценку Сильвано как человека, но ни слова не сказал о том, как он выглядит.

Лилия с враждебностью посмотрела на этого бестактного человека, который продолжал дымить ей в лицо.

Какой же ублюдок.

Она протянула руку, схватила его за кончики волос и резко притянула к себе. И прошептала почти в самые губы:

— Вы оказались не очень хорошим лжецом. Или просто неосторожным. Могли бы хотя бы убрать свой шампунь из уборной, прежде чем врать.

— ...Хм?

— Разоблачили себя запахом шампуня, который от вас исходит.

Расстояние между ними было таким, что они почти касались друг друга носами.

Сильвано, которого она так внезапно притянула, сначала широко раскрыл глаза, а затем лениво прищурился.

Замешательство от её неожиданного поступка длилось лишь мгновение.

— Выходите.

— Что?

Его приказной тон, прозвучавший почти надменно, на секунду ввел Лилию в ступор. Теперь настала её очередь удивляться.

Улыбка моментально стерлась с его лица, и он стал похож на совершенно другого человека.

— Выходи. Не заставляй меня применять силу.

Бросив эти жуткие слова, Сильвано выпрямился и отступил.

Угрожающая тень, нависшая над ней, мгновенно исчезла, но Лилия поняла, что сейчас наступил самый опасный момент за всё время.

Дрожащими руками она открыла дверцу машины и сделала шаг в густую траву.

Вот оно. Пока она не произносила вслух имя Сильвано, она не чувствовала такого давления. Но стоило правде прозвучать, как эта реальность, которую она до сих пор осознавала лишь подсознательно, сковала её по рукам и ногам.

Она поежилась от ледяного воздуха, обжигающего кожу, и плотнее запахнула воротник пальто. Мужчина, нет, Сильвано, стоял к ней спиной, подставив лицо ветру.

— ...Love is blind, and I was to blind to see...

Он напевал слова песни, доносящейся из машины.

От того, как он покачивался в такт музыке, казалось, что от него исходит густой запах алкоголя. Хотя на самом деле он был абсолютно трезв.

Услышав шуршание шагов позади себя, Сильвано затянулся в последний раз, щелчком отбросил окурок в темноту и повернулся к ней.

— Чего стоим?