Время, когда в осеннем ветре начинает примешиваться горьковатый запах. Сезон, когда Лилиана Бойд неизменно погружалась в уныние.

Даже само вращение Земли вокруг Солнца казалось жестоким. Каждый год 4 ноября приносило с собой холодный ветер, безжалостно разбрасывая по аккуратно выстроенной жизни жуткие воспоминания о прошлом.

Единственный сын семьи Моретти, которого с любовью называли «Анджело» — ее дорогой брат Анджелико Моретти.

Тот гордый и глупый мальчишка, который с юношеским пылом и страстью возглавил забастовку профсоюза, идя впереди всех.

4 ноября 1962 года ответом на его стремления стала лишь смерть.

Полицейский департамент Демеси на протяжении всего расследования демонстрировал полнейшее равнодушие, а спустя три месяца и вовсе закрыл дело, признав его смерть самоубийством.

Это было просто нелепо. Все косвенные улики указывали на убийство, так почему же?

К тому же, кто угодно, только не Анджело. Мальчик с его жаждой жизни и упорством ни за что бы так не поступил.

Позже она узнала, что к смерти Анджело была причастна семья Корелла — мафиозный клан, контролировавший профсоюз водителей грузовиков.

Лицо, которое невозможно было узнать из-за того, что голова была полностью разнесена пулей от .357 Магнума. Тело было настолько избито, что на нем не осталось ни одного живого места, и лишь татуировка ворона отчетливо виднелась на груди. Труп, в котором она не могла не признать своего брата из-за этой метки.

Это было последнее, что осталось Лилии от ее единственного кровного родственника, Анджело.

Трясина отчаяния, из которой она не могла выбраться уже семь лет.

И вот прошло восемь лет.

Несмотря на остановившееся сердце и незаполненную пустоту, время безжалостно двигалось вперед, и наступил 1970 год.

3 ноября 1970 года.

Соединенные Штаты Виктории, штат Гилиган, город Демеси.

— Лилия.

Мужчина с зачесанными назад темными волосами, одетый в жесткий серый костюм с красным галстуком, выглядел довольно устрашающе. Яркие, резкие черты лица тоже играли свою роль.

Но искренность и доброта, таившиеся в его пшеничных глазах, а также теплота в голосе — это и была истинная сущность Уэйна Бойда, скрытая за броским фасадом.

Когда его шаги приблизились, Лилия медленно повернула голову. Густые платиновые волосы волнами спадали на ее хрупкие плечи.

Прежде чем она успела полностью обернуться, Уэйн заключил ее в теплые объятия.

— Если будешь стоять на холодном ветру, простудишься.

Она медленно моргнула, опустив ресницы, но на спокойном лице Лилии не было ни следа удивления. С легкой улыбкой она мягко спросила:

— Когда ты пришел?

— Только что. Разве ты не слышала, как открылась дверь? О чем ты так задумалась?

Лилия ответила, лишь слегка покачав головой. На ее губах играла слабая улыбка, но тень горечи стереть так и не удалось.

Уэйн не мог не знать, что это из-за приближающейся годовщины. Он крепче обнял ее хрупкое тело.

— Лилия.

Уэйн еще раз позвал ее по имени вслух.

Его голос почему-то звучал иначе, чем обычно. Концы его слов дрожали, то ли от волнения, то ли от тревоги. Сглотнув напряжение, он несколько раз облизнул пересохшие губы.

— Знаешь. Эм... У меня есть новости, которые тебя обрадуют.

— .......

— Завтра состоится церемония посвящения.

— ......!

Глаза Лилии, до этого момента остававшиеся спокойными, широко распахнулись. Это длилось меньше секунды, но в этом коротком мгновении отчетливо отразилась буря эмоций.

— Что ты сказал?

Волнение охватило не только ее. Уэйн, не в силах справиться с нахлынувшими чувствами, сжал дрожащие кулаки.

— Завтра я стану одним из них.

— О, боже мой.

Лилия издала короткий возглас и крепко обняла его.

Церемония посвящения.

Та самая церемония, на которой он станет полноправным членом мафиозной семьи Бенедетти. Плод их трудов, которого они так долго ждали.

— Уэйн. Наконец-то...

— Да... Наконец-то.

Тук.

Тук.

От прижавшейся к ней груди Уэйна ясно передавалось биение его сердца.

«Мы искореним преступные синдикаты, разрушающие правопорядок в государстве Виктория».

Под эгидой этой цели, выдвинутой Федеральным бюро расследований, в 1965 году пять главных мафиозных семей города Демеси стали основной мишенью.

Прошло уже целых пять лет с тех пор, как Уэйн, агент ФБР, внедрился в семью Бенедетти. Только теперь эти подозрительные и излишне высокомерные ублюдки признали Уэйна своим.

А стать полноправным членом мафии... означало, что сеть связей Уэйна станет намного глубже и шире. Иными словами, он сможет подобраться к семье Корелла, стоящей за смертью Анджелико.

— ...Я знала, что ты справишься.

— Я бы не смог ничего сделать без тебя, Лилия. И уж тем более не вынес бы все эти дни.

Лилия медленно опустила веки, ничего не ответив.

Да, они не теряли времени зря. Сама она не состояла ни в ФБР, ни в какой другой могущественной организации, но помогала своему мужу Уэйну в меру своих сил.

Перед членами организации, с которыми ты меня знакомил, я разыгрывала из себя невинную, ничего не понимающую жену. Улыбаясь, как дурочка.

А возвращаясь домой, слушала записи с прослушки и читала бухгалтерские книги, которые добывал Уэйн. Все для того, чтобы раскопать коррупцию на предприятиях и в профсоюзах, контролируемых организацией.

И только ли это?

Чем больше он общался с членами организации, тем тяжелее ему было из-за чувства вины, и она утешала его, помогая подняться на ноги... Лилия и саму себя, готовую вот-вот сдаться, бесчисленное количество раз заставляла идти дальше.

И вот мы своими руками пожинаем плоды.

Прошлые горести теперь не имели значения.

В круглых глазах Лилии скопились слезы, похожие на стеклянные бусины. Красноватые губы коснулись ее глаз, оставив на них поцелуй.

— Спасибо, Лилия, — прошептал Уэйн, глядя ей в лицо.

В светло-голубых глазах Лилии отразилось его лицо, но из-за набежавших слез зрение затуманилось. Лишь его силуэт, озаренный светом заката, сиял ослепительно ярко.

Она думала, что раз уж они пробрались через столь долгую тьму, то грядущие дни будут такими же лучезарными, как и он.

Поэтому Лилии и в страшном сне не могло присниться, что уже на следующий день всё, что они так тщательно выстраивали, рухнет в одночасье.

***

На следующий день, 4 ноября. День прошел в целом спокойно. По крайней мере, до тех пор, пока солнце полностью не село.

Лилия встала полная сил, как никогда прежде, и с самого утра занялась генеральной уборкой. После этого, в годовщину смерти Анджело, она посетила кладбище Сент-Пол и поделилась новостями об Уэйне — новостями, которым он наверняка был бы рад.

Так незаметно наступил поздний вечер. Вернувшись с продуктами, Лилия начала неспешно готовить ужин. Они с Уэйном договорились устроить небольшой праздник вдвоем, когда он вернется после церемонии.

Вплоть до того момента, как роскошный ужин был готов, ничего не предвещало беды.

Она почувствовала, что что-то пошло не так, около восьми часов вечера, когда все было готово, и она ждала возвращения Уэйна.

Уэйн, который уже должен был вернуться после церемонии посвящения, так и не появлялся, несмотря на долгое ожидание. Еда остывала.

Лилия несколько раз выглядывала на крыльцо, но его машины, въезжающей в их жилой район, видно не было.

Она вернулась в дом и позвонила одному из членов организации, с которым Уэйн часто общался, но в ответ услышала лишь, что тот ничего о нем не знает.

С этого момента Лилия нервно мерила шагами гостиную, кусая губы.

Сколько она так прождала, дрожа от тревоги?

10:30 вечера. Кто-то позвонил в дверь.

Она выскочила за дверь, но там сиротливо стояла лишь одна-единственная коробка.

Может, это подарок в честь посвящения от кого-то из их круга? Или это очередная дурацкая шутка Уэйна? Она огляделась, но того, кто оставил коробку, нигде не было видно.

Лилия вернулась в дом, закрыла за собой дверь и открыла коробку.

— Ах!..

Как только она увидела содержимое, у нее перехватило дыхание. Коробка, которую она бессознательно отшвырнула, упала на пол.

Грохот.

Из отброшенной коробки вывалилась рука и покатилась по полу. Лилия, закрыв рот рукой, попятилась назад.

Она слишком хорошо знала эту руку. Рука, которая годами гладила Лилию по волосам, касалась ее щек, успокаивающе похлопывала по спине, рука, которую она держала, куда бы ни шла.

— Нет, нет...

Она хотела верить, что это просто чья-то рука, похожая на руку Уэйна. Но обручальное кольцо на безымянном пальце было именно их кольцом, и игнорировать правду было невозможно.

— А... А-а...

Казалось, ее мыслительный процесс полностью отключился. Ослабевшие ноги подкосились.

Бах!

Ее тело ударилось о столик в гостиной и рухнуло на пол, но Лилия, словно не чувствуя боли, шарила руками по полу с расфокусированным взглядом.

Ее пальцы нащупали руку Уэйна. Это была холодная рука, в которой не осталось ни капли тепла. Это прикосновение было настолько пугающим и чужим, что по спине пробежал холодок.

Издавая нечленораздельные звуки, похожие на вой раненого зверя, она начала гладить его руку. На ее нарядном белом платье стали расползаться красные пятна.

Примерно в этот момент в доме послышались шаги, которые явно принадлежали не ей.

— Подарок пришелся по вкусу?

Голова Лилии медленно повернулась. Но прежде чем она успела разглядеть лицо незваного гостя, раздался выстрел.

Бах!

Лилия рухнула, схватившись за грудь.

— Кх!..

Было горячо. Спина ли это, грудь ли, или еще что-то — она не понимала, но жгло так, будто ее обдало огнем.

Пока она судорожно глотала воздух, шаги приблизились.

— Черт, промазал.

— ...Отойди.

Видимо, он был не один — в разговор вмешался еще один голос. Лилия, дрожа всем телом, повернула голову. Зеленые глаза, смотревшие на приближающегося человека, застыли на месте, словно прикованные.

— А.......

Из приоткрытых губ вырвался вздох. Это был мужчина с глазами, которые она видела лишь пару раз, но которые невозможно было забыть.

Опущенные веки, взгляд, в котором читались скука и усталость. Глядя в эти глаза, начинало казаться, что весь мир лишен смысла и вызывает лишь отвращение.

Зная, что это глаза человека, бесчисленное количество раз отнимавшего чужие жизни, она не могла забыть этот безжалостный, бесчувственный взгляд.

— Те, Тео... доро.

Брат босса, о котором ходили слухи, что он берет на себя всю самую жестокую и грязную работу в организации. И, безусловно, настоящий андербосс.

Это был Теодоро Доменико Бенедетти.