— ...Теодоро Бенедетти?

Пробормотав это едва слышным голосом, он, казалось, пришел к какому-то внутреннему согласию. Он поднялся с Лилии, которую до этого прижимал к земле, и бессильно опустился на колени.

Ветер пронесся между ними, растрепав его густую челку.

— Мир просто сошел с ума.

Сильвано откинул безумно развевающиеся волосы и облизал пересохшие губы.

В этот момент его глаза хищно блеснули. Должно быть, притворяясь невозмутимым, он уже всё просчитывал в уме.

Лилия с трудом приподняла продрогшее тело и посмотрела ему в лицо.

— Я сделаю владельца того бара новым боссом семьи Бенедетти. Смешно, наверное. Как вы и сказали, я слабее малька.

— Раз сама понима...

— Поэтому мне нужна ваша сила. Чтобы сражаться, а для начала — чтобы выжить.

Когда-то Уэйн рассказывал ей. Сильвано во многом странный человек, но если выделять самую выдающуюся странность...

Он рассказывал, что Сильвано с особым рвением калечит тела убитых. Хотя в этом не было никакой необходимости.

Зачем он это делал? Ведь это уже мертвые тела, жизнь из которых ушла.

Возможно, это просто садистские наклонности психопата, лишенные особого смысла. Или банальный выплеск злости.

Как узнать точную причину или цель, не залезая к нему в голову? Однако Лилия полагала, что это поведение проистекает из его потребности в признании и внимании окружающих.

Как у ребенка, выросшего на искаженной или недостаточной любви и жаждущего признания.

Не хотел ли Сильвано, чтобы все смотрели на него, чтобы его имя произносили с трепетом и благоговением...?

Уцепившись за эту возможность, Лилия протянула руку. Его щека, которой коснулись её кончики пальцев, была шершавой и холодной.

— Вы более жестоки, чем кто-либо в Демеси... и потому обладаете силой, которую никто не посмеет превзойти. Разве не так?

— .......

— Поехали со мной в Демеси. Вы не тот человек, который должен гнить в таком месте.

Она повторяла это, словно читая заклинание.

Что теперь, пусть вас никто и не ищет, она-то знает, насколько вы выдающийся человек.

Что вы — единственный, кто мне нужен, а я — та, кто вернет вас на ваше законное место.

И что если вы присоединитесь ко мне, Сильвано Джаконе снова будет править преступным миром... а его имя будет сиять еще более густым, манящим кровавым цветом, чем прежде.

Сильвано долго и молча слушал её шепот. А в какой-то момент на его губах расцвела глубокая улыбка.

— И что, это всё?

Слова, разбившие её воспоминания, заставили Лилию осознать, что сейчас перед ней сидит не Сильвано, а Теодоро.

С каких пор она замолчала? Теодоро со смертельно скучающим видом покачивал ногой.

Она пару раз кашлянула и вернулась к разговору.

— Я подумала и о другой слабости. Не могла же я опираться только на это.

— О другой слабости, значит...

— Я слышала, что люди, которых Сильвано развесил на здании «Хофлер»... на самом деле были его товарищами, пришедшими его убить. Я подумала, что гнев и страх перед предательством могут стать еще одной его слабостью.

— Довольно логично. Это даже я признаю.

С чего бы это? Мужчина, который каждый раз лишь язвил, на этот раз выразил согласие.

Оттого это показалось еще более неловким, и Лилия на мгновение замялась. Но скверный характер Теодоро никуда не делся.

— Ты наплела ему красивых слов о том, что никогда его не предашь? Если он клюнул на это и сразу принял предложение, то он просто сказочный идиот.

Ну конечно. Как всегда, ни одного доброго слова.

Лилия решила выбросить из головы мысль о том, что он может быть куда более мягким человеком, чем кажется. Не говоря больше ни слова, она подняла руку.

— Если уж говорить о плате, то вот она.

Теодоро снова нахмурил свои густые брови, взглянул на её руку, а затем опять посмотрел на нее. На его лице читалось непонимание.

Впрочем, для человека в здравом уме поведение Сильвано и должно быть непостижимым.

Даже Лилия, которая ехала туда полная решимости, не могла себе такого представить.

Что я сказала перед тем, как произошло это?

Наверное, что-то в таком духе. Что они станут хорошими союзниками, что у них, не имеющих ничего, есть только они сами, и поэтому они никогда не отвернутся друг от друга... И тому подобные слова.

Иными словами, она несла ту самую чушь, которую Теодоро назвал «пустыми словами».

Сильвано, молча слушавший её, внезапно выпрямился в полный рост.

Расстояние между ними резко увеличилось. Она уж было подумала, что сказала что-то не то, но он, не выказав никаких эмоций, бросил:

— Вставайте.

Всё прошло удачно? Он решил согласиться?

Перед сомневающейся Лилией виднелась лишь широкая спина отвернувшегося Сильвано.

Но когда он обернулся и посмотрел на нее... В его руке был кинжал, зловеще блеснувший в лунном свете.

Он шаг за шагом приближался к резко втянувшей воздух Лилии.

— Я не люблю обещания на словах. Не знаю, в курсе вы или нет, но в прошлом я на этом сильно обжегся.

— Ч-что... что вы собираетесь делать?

— Если угодно, это подписание контракта. Ну, резать я никого не собираюсь, так что не переживайте.

Какой еще контракт? Зачем для контракта нужен кинжал?

Кровью, что ли, писать собрался?

Она попыталась попятиться, но её спина уперлась в холодный от раннезимнего воздуха кузов машины; отступать Лилии было некуда.

Глядя в её дрожащие от тревоги глаза, Сильвано рассмеялся.

— Я же сказал, не переживайте.

С этими словами он вдруг скинул потертую кожаную куртку и закатал рукав рубашки.

Зажатый в его руке кинжал ослепительно блеснул в лунном свете.

Ш-шух!

И быстро прочертил линию поперек обнаженного предплечья, сплошь покрытого шрамами.

— ...!

Прямо на её глазах плотная кожа разошлась надвое, и брызнула кровь.

Кровь хлынула, словно из неиссякаемого источника, и его вытянутая рука в мгновение ока покрылась темно-красным.

Густая кровь не просто залила кожу, а начала каплями падать на землю.

Увидев такое впервые в жизни, Лилия в ужасе зажала рот рукой. А вот сам виновник торжества ухмылялся, словно вообще не чувствовал боли.

— Это ведь лучше, чем слова, которые исчезают, стоит их только произнести?

— .......

— Будем считать это доказательством того, что я буду вам преданно помогать.

Сказав это, Сильвано протянул ей руку, давая понять, что теперь её очередь.

— А вы не выбросите меня снова в этой чертовой дыре. Верно?

Лилия с трудом сглотнула пересохшим горлом.

Рука Сильвано была перепачкана стекающей кровью, но почему-то этот вид заставил её задуматься не о предстоящей боли, а о будущем, которое последует за этим.

О будущем, где каждый оставленный ими вместе след будет смердеть кровью.

Она заставит Сильвано забрать множество жизней, и он каждую ночь будет возвращаться с такими же жуткими руками. Только пропитанными чужой кровью, а не своей.

Даже если она воспользуется его руками, это будет её решение и её приказ...

В итоге кровь неизбежно въестся в линии её ладоней, и её не смыть никакими усилиями.

Скорее всего, она проведет бесчисленное количество дней, задыхаясь от чувства вины.

Но, чтобы что-то получить, нужно чем-то пожертвовать, и если ценой её падения будет спасение жизней двух её любимых людей, Лилия была готова стерпеть и не такое.

Она крепко зажмурилась, затем открыла глаза и перевела дух.

Раз уж она решила идти с ним до конца, она не станет говорить: «Я не предам тебя, Сильвано». Как он и сказал, произнесенные вслух слова — лишь пустой звук.

Вместо этого Лилия вытянула руку и протянула её терпеливо ожидающему мужчине...

Сильвано изящно поддержал её ладонь, словно кавалер, и с огромным удовольствием оставил на ней холодный поцелуй.

Жуткое прикосновение к тыльной стороне ладони заставило её на секунду оцепенеть.

Когда её рукав пополз вверх, Лилия торопливо отвернулась. Она просто не могла смотреть на это кровавое зрелище.

Крепко сжав её напряженную руку, Сильвано ласково предупредил:

— Будет больно.

Времени собраться с мыслями ей не дали.

Как только он это сказал, лязг металла разрезал ночной воздух и рассек белеющую в темноте кожу.

На краю её отвернутого взгляда ярко брызнули капли крови. Её собственной крови.

В этот момент Лилия обмякла, издав полный боли крик, но он, вцепившись в её запястье, не отпускал её.

— Ха, угх... ах.

Казалось, кожу прижгли раскаленным железом — она не просто горела, она пылала.

Как бы она ни задыхалась, сжимая раненую руку, спастись от чудовищной боли, парализующей всё тело, было невозможно.

Сильвано, глядя на неё сверху вниз, молча и с силой стиснул её запястье.

По их соединенным рукам потекла алая жидкость из его раны. Густая кровь быстро смешалась так, что уже невозможно было разобрать, чья она...

Словно дожидаясь этого момента, уголки губ Сильвано начали медленно изгибаться в улыбке.

А затем он запрокинул голову и расхохотался.

— Ха-ха! Ха-ха-ха!

Его оглушительный смех разнесся по открытому полю, не оставляя эха, и Лилия застыла, содрогаясь от этой жуткой, безумной выходки.