Улыбка мгновенно исчезла с лица Сильвано.

— Ты кто такой, чтобы мне что-то разрешать.

— .......

— Они и так были мои, независимо от того, разрешишь ты или нет, плешивый ты ублюдок.

Стоило этим словам прозвучать, как в комнате повисла ледяная тишина.

Мужчина нервно сглотнул. Должно быть, он понял, что любые попытки договориться по-хорошему лишь усугубляют ситуацию.

Тем временем Сильвано, потеряв весь свой кураж, наконец перестал танцевать. Он подтянул стул и сел напротив кровати.

Из динамика всё еще лилась бодрая песня, но... супруги застыли, не смея даже рта раскрыть. Скучающим взглядом разглядывая их, Сильвано заговорил первым:

— Вообще-то я пришел сегодня, чтобы убить Фабрицио Валлини.

Едва он это произнес, женщина разрыдалась.

— П-пожалуйста... забирайте всё, что здесь есть... т-только сохраните нам жизнь...

— .......

— Д-деньги... всё отдам...

Её всхлипывания нисколько не трогали Сильвано. Чем громче она рыдала, тем холоднее становилось его лицо.

К счастью, прежде чем его терпение лопнуло, в разговор вмешался Фабрицио.

— Я не буду спрашивать, кто тебя послал...

Его голос звучал спокойнее, чем раньше.

— Но раз ты готов разговаривать, значит, есть место для переговоров. Я прав?

Попытка перейти от эмоций к голосу разума была неплохой.

Но перед ним сидел Сильвано. А значит, нормальные доводы здесь попросту не работали.

— Ну ты и выдал. Эй, придурок. Ты с самого начала говоришь так, будто что-то решаешь, но переговоры я веду не с тобой.

Сильвано, не в силах сдержать нарастающее раздражение, грубо потер лицо.

— Ты сдохнешь в любом случае. Я же говорю, договариваться я буду вон с той дамочкой, которой не было в моих планах.

— ...Хгх!

Женщина снова зашлась в рыданиях. Крепко обняв плачущую жену, мужчина отчаянно закричал:

— Жену не трогай! Ты же сам сказал, что пришел только за мной.

— Ой-ой, какая любовь.

Сильвано театрально изогнул брови, выражая восхищение. Он даже похлопал пару раз в ладоши, но любому было ясно: на их отчаяние ему абсолютно плевать.

— Тогда давай проверим, настолько ли сильно любит тебя твоя женушка?

Супруги, вцепившиеся друг в друга, вздрогнули и подняли головы. Сильвано лениво поднялся и кивнул подбородком.

— Тетушка! А ну, иди сюда.

— .......

На него устремились взгляды, полные страха и растерянности. Оцепеневшая женщина с глазами, полными слез, уже открыла рот, чтобы начать умолять, но...

— Тащи свою задницу сюда, пока я не всадил пулю в твою башку.

Снова полетела угроза. Только тогда женщина, подавив рыдания, принялась шарить по разбросанной на полу одежде.

Но вот незадача. В этой куче не оказалось её вещей, а Сильвано продолжал стоять и ждать, теряя остатки терпения...

В конце концов он раздраженно мотнул головой и выругался:

— Да блядь. Насрать мне на голое тело старой карги. Просто иди сюда, кому говорят!

Лицо женщины помертвело. Забыв о своих колебаниях, она пулей слетела с кровати.

Сильвано с довольным видом посмотрел на женщину, подбежавшую к нему, и достал два пистолета.

— Так, смотри сюда.

— Хгх, всхлип...! П-пожалуйста, не на...

— Я всё понял, просто слушай, что я говорю. Если хочешь жить.

— Д-да, да...!

Женщина, утирая слезы и сопли, судорожно закивала. Это выглядело настолько жалко и унизительно, что Фабрицио, стиснув зубы, сжал кулаки.

Он молча наблюдал за происходящим, как вдруг его взгляд метнулся к прикроватной тумбочке.

— Очень прошу, посиди-ка тихо.

У него что, глаза на затылке? Сильвано, заряжавший пистолет, даже не поднимая головы, спокойно предупредил:

— Сделаешь глупость — никаких переговоров не будет.

— .......

В комнате стало тихо, как на дне колодца. Песня уже закончилась, и лишь пугающий металлический лязг взводимого курка нарушал тишину.

— Ну что, тетушка.

Закончив с перезарядкой, он приставил дуло к её макушке и прошептал:

— Повернись и смотри на мужа.

— Хгх, ъх...

Женщина всхлипнула, но, чувствуя холодный металл у головы, понимала, что выбора у неё нет.

Когда она безропотно повернулась, Сильвано вложил в её руку второй пистолет.

— Держи и целься.

Только тогда до нее дошло, чего он добивается. Женщина в ужасе оглянулась на него.

— П-пожалуйста... зачем вы так...!

— Смотри вперед.

— Я сделаю всё, что прикажете, т-только...

— Ха-а, блядь.

Сильвано оборвал её на полуслове и сильнее вдавил ствол в её макушку.

— По-хорошему, тебя бы тоже надо прикончить, но я так давно не брался за работу, что стал слишком сентиментальным, понимаешь?

— П-пощадите...

— Вот поэтому я и проявляю милосердие. Сделаешь грязную работу за меня, а? А я сохраню тебе жизнь, так уж и быть.

Он одарил её широкой, «заботливой» улыбкой. Конечно, милосердием это казалось лишь самому Сильвано — для жертв эта улыбка была воплощением чистого зла.

— ...Ах ты ж ублюдок...!

Фабрицио яростно закричал и дернулся в сторону.

Не зря он так подозрительно косился на тумбочку.

Когда Сильвано перевел на него взгляд, мужчина уже выдвинул ящик...

В темноте было плохо видно, но, судя по его движениям, внутри лежал еще один пистолет.

Бабах...!

Раздался оглушительный выстрел, от которого могло заложить уши. Чья это была пуля?

— Кх-х!

— А-а-а!

Сквозь крики Сильвано без малейших колебаний спустил курок еще раз.

Бах!

На белоснежную простыню брызнула густая кровь, полетели ошметки разорванной плоти. В одно мгновение Фабрицио лишился обеих кистей рук.

А тот, кто сотворил это, даже не моргнув глазом...

— Говорил же, слушай, что тебе говорят.

Он снова приставил дымящийся ствол к голове женщины и лениво протянул:

— Давай-ка спасем хотя бы одного, пока я не передумал?

Сильвано был единственным, кто сохранял абсолютное спокойствие в этой залитой кровью комнате.

— А-а-а-а! Дорогой...!

Женщина, впервые в жизни увидевшая такую кровавую бойню, осела на пол и зашлась в истошном, надрывном крике.

К этому добавились полные агонии вопли Фабрицио, от которых у любого сжалось бы сердце. Если бы не стена ливня за окном, полиция уже была бы здесь.

— А-а, кх... Паола, возьми пистолет... ха-а, ха... Всё в порядке.

Потеряв руки и остатки воли к сопротивлению, Фабрицио из последних сил цеплялся за сознание.

— Х-хотя бы ты... ха-а, должна... жить...

В такт его прерывистому дыханию из изувеченных культей толчками хлестала кровь.

От этого зрелища выворачивало наизнанку, но на Сильвано оно, разумеется, не производило никакого впечатления. Единственное, что его по-настоящему впечатлило, — это готовность Фабрицио пожертвовать собой.

— Аж слезы наворачиваются.

— Сдержи... обещание... хгх! Паолу... не трогай...

Несмотря на его хриплые мольбы, Сильвано лишь пожал плечами.

— Чтобы я сдержал обещание, твоя женушка должна хоть что-то для этого сделать. Верно?

— Ха-а, ха... Паола, давай... я всё равно... угх! Ты должна выжить, слышишь...!

Умолять о собственной смерти. Какая прекрасная, возвышенная любовь.

Сильвано с искренним удовольствием понаблюдал за этой драмой, а затем медленно наклонился к женщине.

— Слышала, тетушка? Твой муж так отчаянно просит.

— А-а, ах... Боже...

— О, теперь мы Бога вспомнили.

Он захихикал, не скрывая веселья. Но играть в уговоры ему постепенно надоедало, и Сильвано с раздражением выдохнул:

— Хватит сырость разводить, поднимайся давай.

Кроме этой парочки, его ждали еще несколько целей в других местах. Он не мог вечно ждать, пока она соберется с духом.

Сильвано грубо вздернул на ноги рыдающую на полу женщину.

Она, казалось, окончательно потеряла рассудок и повисла в его хватке, как тряпичная кукла.

— Так-так. Времени в обрез.

Сильвано любезно взвел курок её пистолета и подмигнул левым глазом.

Женщина посмотрела на него, и из её глаз вновь хлынули слезы... но сквозь пелену она видела лишь мужчину, который невинно склонил голову набок.

— Не хочешь? Тогда мне самому это сделать?

Для нее этот вариант был еще страшнее. Ведь тогда она даже представить не могла, какой мучительной смертью умрет Фабрицио, а следом за ним — и она сама.

Сильвано прекрасно понимал, что творится у неё в голове.

Глядя на дрожащую с пистолетом женщину, он напоследок прошептал с поистине дьявольской интонацией:

— Если будешь стрелять, то стреляй. Я не из терпеливых.

— П-паола... пожалуйста, всё... хорошо, хгх! Стреляй в меня...

Даже крики Фабрицио играли Сильвано на руку.

Стоя спиной к садистски улыбающемуся наемнику, женщина в конце концов положила палец на спуск.

Другого выхода у неё не было с самого начала. Убей или умри. Третьего не дано.

— Хгх, всхлип... Дорогой, милый... прости меня...

Ствол, направленный на Фабрицио, ходил ходуном.

Но разве от нее требовался снайперский выстрел? Женщина просто зажмурилась, решив ничего не видеть.

Из-под сомкнутых ресниц скатилась горячая слеза.

И, наконец...

Бах...!

Пуля сорок пятого калибра сорвалась с места и вонзилась в живот её мужа.