Брат босса, о котором ходили слухи, что он берет на себя всю самую жестокую и грязную работу в организации. И, безусловно, настоящий андербосс.

Это был Теодоро Доменико Бенедетти.

Стоило ей увидеть его, как все мгновенно встало на свои места.

Церемония посвящения была ложью...

Если он пришел убить Уэйна, а заодно и саму Лилию, значит, прикрытие Уэйна было раскрыто.

Тогда с какого момента? Как давно они все поняли?

Это было до смешного нелепо. Она радостно готовила праздничный ужин, даже не подозревая, что жнец смерти уже стоит у нее на пороге.

Шесть лет они не подавали ни малейшего вида, что о чем-то догадываются, и она думала, что все по-прежнему в порядке. Неужели она так сильно их недооценила?

Лицо Лилии исказилось от отчаяния и сожаления. Но оглядываться в прошлое теперь, пожалуй, не имело никакого смысла.

Щелк.

Теодоро перезарядил пистолет и вытянул руку. Холод ствола коснулся самого центра ее лба.

До этого момента он не произнес ни единого лишнего слова. Лишь смотрел на нее сверху вниз своим сухим, ничего не выражающим взглядом.

Лилия тихо опустила глаза. Взгляд упал на разбитую вазу. Белоснежные лепестки лилии пропитывались пролитой ею кровью.

Наверное, через пару секунд и я буду выглядеть так же, подумала Лилия.

Она не ошиблась. Теодоро спустил курок без малейших колебаний.

Бах!

И на этом всё закончилось.

Ворвавшиеся мужчины покинули дом, даже не оглянувшись, прихватив с собой лишь отрубленную кисть руки.

Глядя на это угасающим зрением, Лилия вспоминала теплую руку Уэйна, которую она держала в кармане пальто, деля его тепло поровну.

В затихшем доме, откуда ушли шаги, эхом разносилась лишь песня Фрэнка Синатры «The World We Knew», игравшая на проигрывателе.

— Over and over, I keep going over the world we knew.

В так и не закрывшихся глазах отражался когда-то счастливый дом, теперь залитый кровью. Там, безжалостно растоптанная ушедшими, жалобно валялась красная лилия.

Это была последняя картина в жизни Лилии.

По-настоящему трагичная и бессмысленная смерть, настигшая ее в самом преддверии мести.

***

Демеси, апартаменты Ист-Перл, квартира 207.

Это была тесная комнатушка, с которой почти полностью облезла серая краска. Из-за пятен плесени здесь стоял затхлый запах, а сквозь мутное, выцветшее окно даже яркий солнечный свет пробивался тускло.

Скрип.

При каждом повороте тела старая железная кровать издавала страдальческий стон. Но куда более невыносимым был бодрый рок-н-ролл, льющийся из радио на тумбочке.

Лилия, морщась сквозь сон, пробормотала:

— Выключи... эту музыку... Уэйн.

Она была на грани нервного срыва. Что за дурная привычка врубать какую-то устаревшую попсу на полную громкость с самого утра?

С тихим стоном она зарылась лицом в подушку.

И все же музыка не то что не выключилась, а продолжила бодро играть, даже не убавив в громкости. А ведь Уэйн был не из тех, кто стал бы игнорировать ее слова.

— ...Уэйн?

Почувствовав неладное, Лилия с трудом разлепила веки. Внезапно воспоминания о прошлой ночи обрушились на нее лавиной.

— Ах!

Схватившись за грудь, она резко подскочила на постели.

Что это? Я выжила? Меня вылечили?

Нет, непохоже. На ощупав всё тело и голову, она не нашла ни малейшего следа бинтов.

Что было еще более странным, она не чувствовала абсолютно никакой боли. Напротив, энергия в ней так и била ключом.

То, что произошло прошлой ночью, не могло быть сном. Та невыносимая, обжигающе четкая боль не могла быть иллюзией.

— ...Да что здесь происходит.

Бормоча это в пустоту, Лилия окинула комнату пустым взглядом. И только тогда она увидела обстановку, в которую просто невозможно было поверить.

Это был ее второй дом с момента переезда в штат Виктория, старая квартира, в которой она жила еще до встречи с Уэйном. То есть место, где она обитала примерно десять лет назад.

Как я здесь оказалась? Этот дом ведь снесли.

Она точно помнила, как им пришлось срочно искать новое жилье из-за того, что весь этот район попал под программу реновации.

Отшвырнув одеяло, Лилия выскочила из постели.

В чем была, она сбежала по лестнице и оказалась на улице. Перед ней предстала картина, ничем не отличавшаяся от ее старых воспоминаний.

Пиццерия Лоттса. Ресторан и бар Смита. Продуктовый магазин Ист-Перл-авеню на углу.

Все до боли знакомые, родные вывески. Но это были заведения, которых уже давно не должно было существовать.

Лилия озиралась по сторонам с обескровленным лицом. У всех проходящих мимо женщин были короткие стрижки, длинные волосы встречались крайне редко.

Независимо от пола и возраста, одежда на людях выглядела консервативной и строгой. Как по цветам, так и по фасонам. Она не увидела ни одного человека в мини-юбке, которые были так популярны.

Иными словами, улица выглядела в точности так же, как десять лет назад в ее воспоминаниях.

— .......

Она лишилась дара речи.

Перед ее расфокусированным взглядом неспешно проносились размытые силуэты машин. Изредка проезжавшие мимо такси и автобусы тоже были старых моделей, которые она не видела уже много лет.

— Лилиана, доброе утро!

Женщина на другой стороне улицы помахала ей рукой в знак приветствия. Лилия деревянным движением повернула голову и, увидев ее, побледнела как смерть.

— ...Ах!

Миссис Мари из продуктового магазина.

Она до сих пор помнила новости о том, что та скончалась от хронической болезни года три-четыре назад. Так как же она может быть жива и здорова, и здороваться с ней?

— Не может быть.

Остатки крови окончательно отхлынули от ее бледного лица. Спотыкаясь, Лилия попятилась назад и бросилась бежать обратно в здание.

— Это сон. Мне сейчас просто снится сон.

Поднимаясь по лестнице, она несколько раз ударила себя по щекам. Но кроме жгучей боли и покалывания на коже, ничего не изменилось. Реальность оставалась прежней.

В глубине души она знала, что это не сон. Это было очевидно. С таким кристально чистым восприятием всех пяти чувств это просто не могло быть сновидением.

В прострации она медленно сползла по входной двери и уселась на пол. Ноги перестали ее держать, она больше не могла стоять.

Да что же это такое... Неужели я правда вернулась в прошлое?

Ее опущенный взгляд упал на аккуратно сложенную газету.

Наверное, именно так чувствуешь себя, стоя перед ящиком Пандоры. Несмотря на то, что у Лилии не было ни капли уверенности в том, что она готова принять правду, она не смогла отдернуть руку, потянувшуюся к газете.

Во рту пересохло. А затем... крупный шрифт полностью заполнил ее зрение.

[Деме Таймс. 4 ноября 1961 года.]

В одно мгновение у нее закружилась голова.

— А... ха-ха... ха-а.

Лилия схватилась за голову и издала нервный, пустой смешок.

Разве такое вообще возможно? Чтобы человек умер и вернулся в прошлое?

Что ж. Это не имело никакого смысла, но другого объяснения этому феномену не было. Она снова ощупала себя.

Действительно, если только всё это не сон, как могли полностью исчезнуть даже следы от огнестрельных ранений?

Она не понимала как, но теперь ей пришлось признать этот факт.

Она действительно вернулась в 1961 год.

***

Лилия еще долго сидела у входной двери, заново прокручивая в голове всю ситуацию.

А затем, в какой-то момент, ее сердце бешено заколотилось.

Значение того, что она вернулась в прошлое. Она осознала, что может прожить заново ту жизнь, которая закончилась полным провалом.

Правда... я могу начать всё с самого начала?

Дрожь, зарождающаяся где-то в глубине, охватила все ее тело. Лилия, не теряя ни секунды, поднялась и вернулась в квартиру 207. Ей было не до того, чтобы сентиментально оглядывать каждый угол старой комнаты.

Она прямиком направилась к телефону и подняла трубку.

Для начала нужно просто проверить.

Покалывающими пальцами она набрала до боли знакомый номер, и вскоре послышались гудки. Душа никак не могла успокоиться.

Ту-туу. Ту-туу.

Чем дольше тянулся этот монотонный звук, тем сильнее колотилось ее сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. От дикой смеси тревоги и предвкушения Лилия до боли закусила губу.

И, наконец.

— Алло?

Сердце, мчавшееся галопом, ухнуло куда-то в пятки.

Этот голос, который она так долго и одиноко воскрешала в памяти снова и снова. Тот самый голос Анджело, который в какой-то момент она больше не смогла вспомнить, из-за чего впала в глубочайшее отчаяние.

— Алло?

— .......

— Что за шутки?

Его ворчливый тон и манера речи были в точности такими же, как в ее смутных воспоминаниях.

Ты жив. Ты правда жив.

Нахлынувшее чувство облегчения накрыло Лилию с головой, не давая ей вымолвить ни слова. Как и ожидалось, по телефонному проводу передалось раздражение нетерпеливого собеседника.

— Блин. Я кладу трубку, ясно?

Лилия, задыхавшаяся от нахлынувших эмоций, с опозданием пришла в себя.

— Погоди. Погоди, Анджело... Это я, Лилия.

— Сестра?

Она крепко сжала трубку обеими руками. Казалось, к горлу подступил ком от того, как горячо стало в груди.

— ...Да.

— Чего звонишь? Дело есть?

Дело. Да откуда ему взяться. Какое может быть дело, когда звонишь человеку, по которому так отчаянно скучала.

Лилия с трудом выдавила из пересохшего горла несколько слов:

— Просто... хотела узнать, как ты там.