— ...Вы же хотите вернуть Уэст-Филл.

В его сухих, не выражавших особых эмоций глазах промелькнул странный блеск.  Но лишь на мгновение, и вскоре лицо мужчины снова стало похоже на бесстрастную маску.

— Не думаю, что мне нужно жалко повторять то, что и так всем известно.

Не прямое, но покорное признание. Удивление и растерянность смешались от такого неожиданно честного ответа.

Возможно, он считал, что, потеряв всё, нет смысла цепляться за гордость.

В таком случае договориться будет проще.

Лилия с куда более легким сердцем посмотрела на него.

— Объединитесь со мной. Я тоже этого хочу.

— Чего именно?

— Я же сказала. Чтобы вы вернули себе эту землю.

— ...Вы из Эйкина?

Хотя он и спросил, его подозрительный взгляд, скользнувший по ней, говорил о том, что сам он в это не верит. И неудивительно: в её викторианской речи не было даже намека на специфический эйкинский акцент.

— Нет. Я понимаю, что это звучит странно, но...

— Фух...

Тяжелый вздох Шона, вырвавшийся откуда-то из глубины души, оборвал её слова. С выражением лица «так я и думал», он сухо пробормотал:

— Поэтому вы и несете этот вздор. Эйкинцы, пустившие корни в Демеси, прекрасно знают, что мы не в том положении.

— ...Что?

— Я не буду спрашивать, с чего вдруг вы желаете нашего возрождения. Тех, кого вышвырнули Бенедетти, пруд пруди, видимо, вы из их числа. Решили, что наши интересы совпадают, и пришли ко мне, но я настоятельно советую вам уйти. К сожалению, мы не собираемся развязывать крупную войну.

Вышвырнули Бенедетти? Вопреки его догадкам, она не была из группы переселенцев, пострадавших от рук этой семьи.

Но сейчас было куда важнее не исправлять его ошибку, а...

Что значит, они не собираются развязывать крупную войну и не в том положении?

Лилия этого совершенно не понимала. То, что в прошлой жизни они не вступали в масштабную войну, было фактом, но откуда ей было знать причины?

Этот вопрос и так мучил её, поэтому она решила докопаться до истины.

— Почему же? Нет, сначала я спрошу вот о чем. Зачем люди, которые даже не собираются воевать, то и дело устраивают с ними перестрелки?

Твердо решив вытянуть из него ответ, она добавила более откровенную насмешку:

— Рисковать жизнью по-крупному кишка тонка, но хоть побарахтаться надо. Что-то в этом роде?

— .......

Этот удар в самое больное место заставил лицо Шона скривиться от неприятного чувства.

— Следите за языком. Мы тут не из благородных будем. Я стараюсь быть вежливым, так что давайте не переходить черту.

Его голос стал еще ниже. Он прозвучал в точности как рычание собак снаружи, и Лилия сжала и разжала вспотевшие от напряжения ладони.

И всё же попытка была неплохой.

— Раз уж вам так интересно, я отвечу.

Она чуть было не вывела его из себя, но этого оказалось более чем достаточно, чтобы развязать ему язык.

— Насчет «побарахтаться» вы правы. Если мы хотя бы этого не будем делать, то просто с ума сойдем от ярости... Но мы довольствуемся малым вовсе не из-за страха смерти. Вы хоть задумывались, что будет, если мы вернем себе Уэст-Филл?

— М-м...

Не дожидаясь ответа, он продолжил сам:

— Победа будет лишь мимолетной. Лучано Бенедетти притащит за собой всю эту осточертевшую свору Павона и уничтожит нас на корню. Нам даже не дадут упокоиться в земле, на которой мы родились и выросли. Но что еще хуже, пострадаем не только мы, но и ни в чем не повинные люди, просто потому, что они тоже эйкинцы.

— .......

— Теперь до вас дошло?

Видимо, ему самому было тошно от собственных слов, потому что Шон залпом влил в себя обжигающий кофе.

Но даже этого не хватило, чтобы потушить пожар внутри. Сильно поморщившись, он схватил со стола валяющуюся сигарету и зажигалку.

Чик! Чик!

Звонкий металлический щелчок раздался в тишине, но огонек так и не появился. Не в силах больше сдерживать нарастающее раздражение, Шон тихо выругался.

Лилия, которая тихо сидела и собиралась с мыслями, достала из сумочки коробок спичек и бросила его на стол.

— Возьмите.

Красный коробок спичек с напечатанным названием, адресом и номером телефона бара De Lucia.

Она взяла его на память в тот день, когда стала сотрудницей бара, и вот наконец достала. Причем в самый подходящий момент.

И когда надпись на коробке бросилась Шону в глаза...

Как она и ожидала, его раздраженное лицо в одно мгновение стало мрачным и тяжелым.

— ...Что это значит?

— Мне показалось, ваша зажигалка сломалась.

— Хочешь сказать, только и всего?

Разумеется, нет.

Теперь, когда Шон честно раскрыл ей все карты, пришло время и ей рассказать «настоящую историю».

Лилия указала на Сильвано, который сидел рядом и молча наблюдал за происходящим.

— Этот человек начнет действовать 22 ноября, с полуночи и до рассвета. Четыре из пяти клубов Антонио, исключая клуб «Лора». Его задача — устранить всех помощников Антонио, которые управляют этими заведениями.

— Постой-ка, что?

— А ваша задача — в этот же день совершить внезапное нападение на клуб «Лора», центр Уэст-Филла и штаб-квартиру Антонио, а затем захватить и остальные его точки. Желательно закончить всё до того, как прибудет подкрепление от Антонио или нагрянет полиция. Вам придется действовать очень быстро. До 22-го числа времени на подготовку хватит?

Шон, ошарашенный таким стремительным потоком информации, растерянно пробормотал:

— Погоди, погоди. Что за...

Еще бы ему не растеряться. Какое там растеряться.

Он только что подробно объяснил их положение, а она, словно пропустив всё мимо ушей, требует их сотрудничества. Это должно было не просто сбить с толку, а вызвать приступ ярости.

Как и ожидалось, он сморщил лицо, словно бумажный лист, и повторил свои недавние слова:

— Я неясно выразился? Кажется, я доходчиво объяснил, что мы умываем руки.

Она всё прекрасно слышала и отлично поняла.

Но разве Лилия уже не предоставила им ответ, который полностью устранял их главный страх?

— Вы же видели коробок спичек. Чего вам бояться?

Она снова указала на маленькую коробочку на столе, и только тогда Шон замолчал.

Пожалуй, не было более весомого «необеспеченного чека», которым можно было бы воспользоваться, чем имя Теодоро Бенедетти. Конечно, если она попробует провернуть этот фокус еще раз после этого дела, её собственная жизнь окажется под угрозой.

Тишина длилась довольно долго. Шон, казалось, пытался привести мысли в порядок, но, так и не избавившись от сомнений, озвучил свой вопрос:

— ...Если за вами действительно стоит тот, о ком я думаю, то зачем вам напрямую втягивать нас в это? Если из-за Антонио в организации возникли разногласия, вы могли бы разобраться между собой. Я не понимаю. Чего вы добиваетесь?

— Вам не обязательно знать подробности внутренних дел организации. А то, чего хотим мы, предельно просто. И выполнить это будет нетрудно.

— .......

— Как только вернете Уэст-Филл, сотрите в порошок этот грязный бордель и постройте на его месте совершенно новое королевство. И если вы будете отстегивать «ему» долю в качестве дани, мы больше ничего от вас не потребуем.

— Долю?

Да, долю.

Лилия не преследовала цель просто заработать на этих выплатах. В конце концов, для него это были бы сущие копейки.

Однако само значение этой дани было куда весомее её денежного эквивалента — она стала бы прямым доказательством того, что Теодоро официально заключил союз с эйкинской бандой.

— В качестве платы за возврат Уэст-Филла мы готовы отстегивать долю, это не проблема... Но вы правда не собираетесь брать всё под свой прямой контроль?

— Вы знаете порядки в этих местах лучше, чем кто-либо другой. Какие заведения открывать, с кем работать — всё это должны решать люди, которые лучше всего знают свое дело.

Конечно, куда более важная причина заключалась в том, чтобы через формат "выплаты дани" создать тесную связь между Теодоро и Гоутами...

Но Лилия предпочла об этом умолчать.

Видимо, этот ответ его удовлетворил. Больше Шон вопросов не задавал и погрузился в собственные раздумья.

Ему есть над чем поразмыслить.

Она прекрасно понимала, что это непростое решение.

Но у Лилии не было времени входить в его положение и терпеливо ждать. Ей нужно было заставить его склонить чашу весов в её пользу.

— В любом случае, если вы не вышвырнете Антонио, однажды вам придется покинуть эту землю и разбрестись кто куда. Хотите так жить — пожалуйста. Или же можете ухватиться за этот шанс, которого больше не будет, и сражаться изо всех сил.

Это был её последний удар, призванный расшевелить лидера Гоутов.

— Вы так и собираетесь вечно жить, поджав хвосты?

***

Лилия, сидя в маленькой гримерной бара, расчесывала свои роскошные волосы. Золотистые пряди, скользя сквозь зубья расчески, ниспадали блестящими волнами.

Время пролетело как вода, и на календаре было уже 21 ноября.

Банда Гоутов в итоге приняла её предложение.

И хотя она ожидала такого результата, после заключения сделки груз на её душе не стал легче. Она слишком хорошо понимала, насколько тяжелая ответственность легла на её плечи.

Именно поэтому каждый час она ломала голову, просчитывая все возможные сценарии развития событий и готовясь к ним.

При этом ей приходилось играть роль, делая вид перед Теодоро и остальными членами организации, что всё в полном порядке.

Запавшие глаза и неестественно бледная кожа в отражении зеркала были наглядным свидетельством сильнейшего стресса, накопившегося за эти дни.

Но как только пройдет сегодняшний день...

Её усилия принесут плоды.

Осталось продержаться всего полдня, благополучно пережить эти какие-то шесть вечерних часов.

Она как обычно выйдет на сцену, споет... а затем всё то, к чему она так долго готовилась, всплывет на поверхность.

Да, мне просто нужно всё сделать так же, как и всегда.

Внимательно изучив свое отражение, Лилия приступила к последним приготовлениям перед выходом в зал.