Когда она нанесла светлую пудру на безжизненное лицо, следы усталости и тревоги начали постепенно исчезать. Лишь губы оставались бескровными, и как раз в тот момент, когда она достала ярко-красную помаду...

— Вы пришли.

Раздалось вежливое приветствие из-за двери.

Её спокойный взгляд на мгновение дрогнул, и помада мазнула мимо контура губ.

— ...!

Ей даже не нужно было выглядывать в коридор, чтобы понять: пришел Теодоро Бенедетти.

Лилия торопливо стерла размазанную помаду, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Она всегда старалась сохранять хладнокровие, но каждый раз, заслышав его шаги, чувствовала, как перехватывает дыхание.

Вдруг он что-то заподозрил? Вдруг заметил неладное? Как бы она ни клялась себе не подавать виду, справиться с внезапно накатывающим страхом и тревогой было невозможно.

Ей бы хотелось запереться в этой гримерной и просидеть здесь до самого закрытия.

Но это, конечно, невозможно.

Стрелка настенных часов, отражавшихся в зеркале, уже стояла на цифре семь, и время выхода на сцену неумолимо приближалось.

Отбросив минутную слабость, она начала приводить в порядок туалетный столик. Когда она почти закончила, из-за двери донеслись знакомые голоса, слившиеся в разговоре.

Мм?

Лилия слегка прищурилась.

Даже если прислушаться, разобрать суть разговора было невозможно. Но голоса совершенно точно принадлежали Сильвано и Теодоро.

Сильвано... вот же неугомонный.

Её слегка прищуренные глаза угрожающе сузились.

Тут и гадать нечего. Этот негодяй снова донимает Теодоро пустой болтовней, просто чтобы позлить её.

В этом человеке днем с огнем не сыщешь ни капли серьезности.

Началось всё тогда, несколько дней назад, после переговоров с бандой Гоутов.

На обратном пути в машине Сильвано внезапно спросил:

— То, что вы наплели Гоутам... Тео вообще в курсе? Он дал добро? Что-то я не припомню, чтобы он это одобрял, или я один всё прослушал?

Этот острый вопрос застал её врасплох, и сердце рухнуло куда-то в пятки.

Не то чтобы она не ожидала подобных расспросов. И она не собиралась любой ценой скрывать от Сильвано, что действует по собственной инициативе.

Просто она растерялась, когда он так бесцеремонно вывалил на неё этот вопрос, о котором она сама пока не решалась заговорить.

Вместо долгих оправданий Лилия ответила коротко и с напускной строгостью:

— ...Держите язык за зубами. Мы ведь теперь в одной лодке.

— Погоди, так это всё было наглое вранье? Вы что, врали прямо в глаза и даже не поморщились?

— .......

— Вы хоть понимаете, что если всё вскроется, нам снесут головы — неважно, кто: Тео или эти отморозки из Гоутов?

— Вот поэтому я и прошу вас молчать. Вы же тоже хотите жить.

— Ого, вот так вы меня и втянули...

Сильвано в изумлении откинул челку назад. А затем, усмехнувшись, добавил:

— А вы, оказывается, чертовски коварны?

Да, всё началось именно тогда. С того дня, стоило ему только увидеть Теодоро, он начинал шептаться с ним с загадочным видом.

К счастью, это была всего лишь его дурацкая шутка, и Теодоро, казалось, не подозревал о скрытых мотивах Лилии.

Иногда он смотрел на неё задумчивым взглядом, словно пытаясь понять, что у неё на уме, но не более того.

Никаких расспросов с пристрастием не следовало.

Но кто знает. Неизвестно, какую еще чушь может сморозить Сильвано.

Конечно, этот мерзавец именно на это и рассчитывал — чтобы она изводила себя такими мыслями. Как и всегда, сегодняшняя болтовня наверняка была просто очередной провокацией.

И всё же, как прикажете не волноваться?

Лилия без промедления направилась к выходу.

Сделав глубокий вдох, она распахнула дверь гримерной. В зале Сильвано, словно только её и ждал, радостно замахал рукой.

Лилия, скривившись, отвернулась, всем своим видом показывая отвращение к его широкой улыбке.

Она проигнорировала Сильвано и окинула взглядом зал, но Теодоро нигде не было.

Она не могла перепутать его характерный мрачный, хриплый голос, словно он выкуривал по три-четыре пачки сигарет в день.

Она снова повернулась к Сильвано и беззвучно, одними губами спросила:

— Теодоро.

— Что?

— Где Теодоро?

Спросила она, имея в виду мужчину, с которым он только что разговаривал.

Понял ли он её или нет, но Сильвано лишь пожал плечами и кивнул ей за спину.

На меня? Зачем он указывает на меня?

Она не успела додумать эту мысль. Инстинктивно обернувшись, она увидела позади себя мрачную, нависшую фигуру.

Он подошел совершенно бесшумно, и Лилия, перепугавшись до смерти, истошно закричала:

— А-а-ах!

Несмотря на крик, от которого могло заложить уши, мужчина лишь спокойно смотрел на неё сверху вниз, не дрогнув и мускулом.

Его абсолютно черные, непроницаемые глаза, казалось, одновременно выражали крайнюю степень скуки от всего мира и способность видеть человека насквозь.

Бледная как смерть Лилия отступила на шаг. Но скрыться от давящей на неё ауры было невозможно.

Теодоро, не меняя скучающего выражения лица, шагнул следом, сокращая дистанцию ровно настолько, насколько она отступила.

— Совесть мучает?

— Ч-что?!

Он не стал повторять вопрос. Он просто сверлил её пронзительным взглядом, а затем внезапно схватил за подбородок.

— ...Угх!

Он что, только что вымыл руки? Его ладонь, обхватившая её подбородок и щеку, была влажной. Лилия съежилась от этого непривычного прикосновения.

— Что... вы делаете.

— Я же спросил, совесть мучает? Чего ты так на меня смотришь?

— Вовсе нет... П-просто вы так внезапно появились, я испугалась...

Ей хотелось отвести взгляд, но она боялась, что так он догадается, что она что-то скрывает. Поэтому Лилия, моргая влажными глазами, смотрела на него снизу вверх.

В этот момент её отражение застыло в бездонной глубине его глаз. На шее выступил холодный пот.

— О-отпустите, пожалуйста.

— .......

На её мольбу он никак не отреагировал.

Его взгляд долго изучал её светлые зеленые глаза, а затем медленно опустился ниже.

И остановился на ярко-красных губах.

Она прекрасно знала, что в этом взгляде нет ни капли вожделения.

Теодоро был таким же равнодушным, как и всегда, и таким же прохладным, как его влажная рука.

Но именно поэтому Лилия не могла понять, почему этот отстраненный взгляд кажется ей более волнующим, чем любой взгляд, полный похоти.

— Ч-что... зачем вы...

Лилия попыталась вырваться из его хватки, нахмурившись, но в этот момент...

Его большой палец, лежавший у неё на подбородке, медленно сдвинулся.

Он с силой провел по её нежной коже. Тело Лилии оцепенело, но там, где прошелся его палец, вспыхнул обжигающий жар.

— ...!

Она в шоке распахнула глаза, и в этот момент он произнес:

— Просто смехотворно. Строишь из себя невесть что, а сама такая пугливая и неряшливая.

Стерев что-то с её губ, он тут же без сожаления отдернул руку.

Но оставленное им тепло продолжало пульсировать на коже, и Лилия какое-то время стояла с широко открытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова.

Её приоткрытые губы дрожали, как на ветру. Вместе с теплом она испытывала странное, ни с чем не сравнимое чувство неловкости.

Слегка запоздало придя в себя, Лилия принялась яростно тереть рот.

— Что вы себе позволяете?

Ничего не объясняя, Теодоро достал из нагрудного кармана пиджака белый носовой платок.

На пальце, которым он с силой провел по её губам, осталась помада; он вытер его о белоснежную ткань, оставив на ней красный след.

Не нужно было долго гадать, откуда он взялся, и её лицо залилось краской стыда.

Я же думала, что всё стерла...!

К счастью, Теодоро не стал ничего добавлять и развернулся, чтобы уйти.

Его шаги слились с тихой музыкой, доносившейся из зала. Цок, цок — звук его элегантных туфель отдалялся с каждым шагом.

Только тогда Лилия, схватившись за пылающие щеки, попыталась проанализировать ситуацию, но...

— Ах да.

Теодоро вдруг остановился.

— Я же хотел кое-что сказать.

Она даже не успела перевести дыхание. Её едва успокоившееся сердце снова сжалось в комок.

— О... чем вы?

— Ты неплохо справляешься в последнее время.

— Что?

— Вижу, ты наконец-то научилась сидеть смирно. Это похвально. Продолжай в том же духе.

Лилия забыла о том, что пыталась спрятать покрасневшие щеки, и резко подняла голову. Она в оцепенении уставилась на мужчину, лицо которого оставалось всё таким же непроницаемым.

Что он сказал...?

Закончив, Теодоро снова повернулся и скрылся в конце коридора. А Лилия так и осталась стоять, охваченная безграничным смятением.

Похвалил? Сам Теодоро...?

У неё не было проблем со слухом, чтобы списать это на галлюцинацию.

И всё же Лилия не могла поверить в реальность происходящего и нервно потрогала губы, к которым он только что прикасался.

Это сон. Точно, это просто сон.

Нет, не может быть. Я же всё так отчетливо чувствую.

Но как такое возможно?

Мысли роились в голове, сменяя одна другую.

И в какой-то момент, когда здравый смысл начал возвращаться к ней... вместе с ним пришел и страх.

Она побледнела.

Уже завтра Теодоро узнает, что Лилия обвела его вокруг пальца.

Как он на это отреагирует?

Ах...

Лилия была не уверена, сохранит ли он ей жизнь.

Человек, который стал к ней немного добрее и даже похвалил за то, что она сидит тихо. Было бы неудивительно, если бы он не просто разозлился из-за её обмана, но и достал пистолет.

Она в отчаянии посмотрела в другой конец зала.

Широкая, надежная спина Теодоро, который, казалось, не согнется даже в самый сильный шторм. Его внушительная фигура отпечаталась в её памяти.

Она словно наяву видела, как он оборачивается, и его фигура отбрасывает на неё мрачную тень, а в глазах полыхает свирепая ярость, готовая её уничтожить.

Ей оставалось надеяться лишь на одно.

На то, что слова, которые она заготовила для такого случая, станут тем щитом, который спасет её от его гнева.