Адель — благодаря оригиналу, который на этот раз тоже без предупреждения хлынул в голову, — узнала обладательницу этого голоса.
Валентина. Гибкая и мягкая, но неколебимая ни в один момент — образец «мягкости снаружи, твёрдости внутри».
Как только она её узнала, в поле зрения Адель, всё ещё лежавшей на спине и смотревшей в ночное небо, попали золотые волосы.
Хавьер, даже не повернув головы в её сторону, сказал:
— Будь добра, уйди.
— Не могу. Ваше высочество.
Вопреки ожиданиям Адель, которая знала оригинал, разговор вышел настолько деловым, что казался почти безжизненным. Почему же? В оригинале Хавьер творил против Адель всевозможное зло, но в конце концов одержимо привязался к ней и получил плохой конец.
Но сейчас отношения между ними были словно…
— Ты уже забыл, что я говорил: «То, что ты стала моей невестой, ещё не значит, что ты можешь вмешиваться в мою личную жизнь»?
— Конечно, я не забыла. Но, ваше высочество, разве в месте, где столько глаз, разговор не изменится?
«Почему?»
Тон был таким, словно они заключили тайный договор, — ни капли привязанности. Но они продолжали беседу как ни в чём не бывало.
— Ещё не прошло и дня с тех пор, как вы назвали меня своей невестой. Но вы собираетесь устроить скандал здесь, в месте, которое вы даже не знаете и которое называют самым потайным садом императорского дворца?
— Замолчи, Аргонес. Если ты просто закроешь рот, кто, чёрт возьми, узнает и разболтает?
— Вряд ли. Вы, наверное, не знали, потому что не интересовались, но ужин на дебютном балу только что полностью закончился. Скоро сюда хлынут люди.
Тон Валентины был холоден, как иней. Адель удивилась этому ещё раз. В отличие от наследного принца, который возжелал графа Аргонеса, владеющего плодородными землями и выбравшего политический нейтралитет, и до середины романа лицемерно обращался с Валентиной под маской привязанности, — она была с наследным принцем довольно искренна.
Конечно, истинная любовь принадлежала главному герою, так что, подобающе сдержанная как будущая наследная принцесса, она испытывала лишь чувство долга и лёгкую привязанность, но…
Так или иначе, наследный принц, возможно, из-за того, что был родственником Алехандро, имел убедительную внешность и умел этим пользоваться. Этим он на банкете в честь победы активно приблизил к себе Валентину, встретившую великого герцога Калана, а на дебютном балу вплоть до официального статуса будущей наследной принцессы — они выглядели как любящая пара, дорожащая друг другом.
Внезапно хлынуло слишком много информации. Адель, всё ещё с запястьем, которое сжимал Хавьер, с трудом выдохнула, и Валентина нахмурилась ещё сильнее. К тому же снаружи становилось всё шумнее.
Похоже, как и говорила Валентина, после ужина многие гуляли по императорскому саду.
Хавьер молча посмотрел на Адель сверху вниз.
Он скривил уголок губ и кончиками пальцев провёл по её левой груди. Наследный принц ткнул пышную грудь и недовольно пробормотал:
— Орлёнок, а сообразительный.
А затем в мгновение ока вскочил и исчез без следа. Оставшись одна, Адель наконец выпустила сдерживаемое дыхание.
— Х-ха, хах… с-спасибо.
Она с трудом приподняла верхнюю часть тела и склонила голову в сторону Валентины. Вырез, который открыл Алехандро, был таким глубоким, что грудь, казалось, вот-вот вывалится. Она поспешно прикрыла её рукой, но запоздалый стыд было не остановить.
Валентина вздохнула и протянула руку Адель, которая всё ещё не могла подняться.
— Вставайте. Не знаю, как вы привлекли внимание наследного принца, но он не обычный извращенец, так что впредь лучше его избегать. Платье тоже в таком состоянии, так что лучше поскорее вернуться. Где, чёрт возьми, кавалер юной леди?
Валентина, помогавшая Адель подняться, вдруг плотно сжала губы. Как и Хавьер, она не могла отвести взгляд от ярко блестящей пуговицы, даже когда небо без солнца окрашивалось тьмой. Четыре крыла с перьями, острыми, как клинок, расправленные в стороны орла. Какова вероятность, что графиня, чьё имя будет названо на дебютном балу, не узнает герб дома великого герцога, — или что она ещё не слышала о рабыне великого герцога Калана, о которой уже тихо шептались в высшем обществе?
— В-вы, случайно…
И тут, когда любезная Валентина, стараясь скрыть растерянность, подбирала слова, —
— Адель!
Тук. Кто-то отбил руку, державшую Валентину, и перед ними выросла огромная тень.
— Что, чёрт возьми, здесь происходит?
Голос был грозным и резким, но почему-то он успокоил Адель. Алехандро, в парадной форме, не скрывая гнева, смотрел на неё сверху вниз, и его чёрные глаза колебались.
От растрёпанных волос до кончиков пальцев ног, которые даже не были видны из-за длинного платья. Взгляд Алехандро, пристально рассматривая каждую деталь, остановился на вырезе, который она отчаянно придерживала.
— …Объяснение выслушаю, когда вернёмся.
Он отвернулся с холодным голосом. Его широкая спина, способная выдержать даже слабую рабыню, заполнила всё поле зрения Адель. Из-за невидимой спины донёсся голос Валентины, похожий на весенний ветер:
— Приветствую вашу светлость великого герцога. Я Валентина из Аргонеса.
Ах. Неотвратимая судьба — не то, что смеет изменить какой-то второстепенный персонаж.
Через плечо было видно, как Алехандро прямо смотрит на Валентину. Острый чёрный взгляд и спокойный зелёный взгляд сплелись в воздухе.
Это был тот самый момент. Первая встреча двух возлюбленных, которая не состоялась на банкете в честь победы.
— А. Единственная дочь Аргонеса, кажется.
Алехандро ответил ровным, безэмоциональным голосом.
У Адель кольнуло в груди, но разумом она всё понимала. Он не мог не запомнить Валентину, которая, вероятно, была самой красивой на сегодняшнем дебютном балу. По сравнению с ней самой — в состоянии, которое и «развалиной»-то назвать недостаточно, — Валентина, должно быть, безупречна без единого изъяна.
В качестве платы за то, что отняла событие, принадлежавшее героине, Адель должна была своими глазами наблюдать момент, когда они влюбятся с первого взгляда.
Тусклый лунный свет мягко освещал мужчину и женщину, идеально подходящих друг другу, словно на картине. В нескольких шагах у фонтана слышался чистый звук воды.
Это был поистине идеальный момент, чтобы влюбиться друг в друга. В этот момент, когда ничто не преграждало им путь, единственной примесью была рабыня «Адель», которой даже имя не было дано.
«Да, это была моя роль!»
Адель, кусая губы до боли в челюсти, чтобы сдержать готовый вырваться вздох вместе с самоиронией. На этот раз речь не о жизни и смерти, так что ей следует уступить место.
«По крайней мере, не мешать?»
С этой мыслью она тихо отступила назад, но Алехандро, не упустивший даже затаённых шагов, резко упрекнул её:
— Куда ты опять собралась?
— Дело не в этом, я…
Оправдание вырвалось рефлекторно, но тут же застряло в горле, и поднялась злость.
«Почему я должна оправдываться?»
Что она сделала плохого? Адель забыла о готовом сорваться объяснении и просто замолчала. Только она собралась уйти, как Алехандро, даже не оборачиваясь, протянул длинную руку и схватил её.
По характеру она давно бы стряхнула его руку, но при Валентине этого делать было нельзя. Адель оказалась в положении той, кто вмешался в их первую встречу, и это было неприятно.
Некоторое время помолчав, Алехандро на этот раз посмотрел прямо на Валентину и спросил:
— Юная леди Аргонес. Тогда не объясните ли вы мне эту ситуацию?
— Ваша светлость великий герцог, о чём вы?
Куда он выбросил дворянские манеры? Алехандро переспросил довольно невежливым тоном:
— Нужно сказать дважды? Я спрашиваю, почему юная леди держала за руку мою партнёршу, которую ей даже не представили.
Но Валентина тоже была не из слабых.
— Тогда я тоже хочу спросить вашу светлость. Почему вы позволили леди, которую так бережёте, в одиночку бродить по этому пустынному императорскому дворцу?
— В одиночку?
Алехандро, похоже, сильно задело это замечание — он сжал запястье Адель сильнее. Взгляд Валентины медленно скользнул к запястью Адель, на котором начинали проступать красные следы. Валентина, полностью раскрыв веер, чтобы прикрыть рот, тихо усмехнулась:
— Ох. Видимо, земли Аргонеса действительно далеки от столицы. Говорят, есть много истин, искажаемых при передаче из уст в уста. Как и следовало ожидать, даже когда ваша светлость наконец нашли серьёзную спутницу, за день к ней прилепилась какая-то сомнительная побочная ветвь.
Валентина, ничуть не теряя духа и тихо улыбаясь глазами, договаривала свою речь до конца. Значит, главная героиня этого романа куда сильнее, чем я думала…
— В любом случае, мне неспокойно, что добросердечная помощь оборачивается враждебностью. Мой кавалер сегодня очень занят и всё время ищет другие цветы, так что и я должна вернуться.
Она выглядела сильной и уверенной. Ни следа того юного и застенчивого облика, что был до проявления святой.
Она не уступала даже единственному великому герцогу империи — а как было раньше? Она даже осмелилась без колебаний перечить наследному принцу, которого называют бешеной собакой империи.
Более того, она, похоже, не питала к Хавьеру ни капли привязанности. Словно это была помолвка ради взаимной выгоды. И, видя это, Адель немало растерялась.
«Она всегда была таким персонажем?»