Контент удален!

1 - 38

И вот теперь он говорит, что она любит фейерверки.

Адель растерялась и запнулась.

— А? Ты и слова не уступишь… Нет, я имею в виду… У тебя нет причин уступать, но если бы ты просто вёл себя нормально, что бы изменилось?

«Просто закрой рот», — но то, что нужно было держать внутри, не сдерживалось и вырывалось наружу.

— Вот именно! Ты вечно… почему ты такой жёсткий?

Но сейчас страннее всего была сама Адель.

Если бы могла, она бы закрыла себе рот. Но сказанного не воротишь.

Похоже, он тоже не понял её слов. Алехандро, который внимательно слушал, словно боялся упустить хоть слово, озадаченно склонил голову и спросил:

— «Такой»?

— Да!

Ей стало немного трудно дышать. Но раз уж зашла так далеко, остановиться было нельзя.

— Ты странный.

Он, словно поощряя её продолжать, притянул Адель ближе. Держа её в объятиях, он заставил её обхватить его ногами за талию, и она неизбежно оказалась лицом к лицу с ним на близком расстоянии. Рука, которая заботливо разминала её опухшие ноги, теперь обвилась вокруг её талии, как лиана. Чтобы даже если она изо всех сил оттолкнёт его, не смогла убежать.

— …

Губы не хотели раскрываться. В отличие от неё, Алехандро, чьё терпение было широким, как море, не торопил её, а ждал.

Только после пяти глубоких вдохов Адель смогла заговорить.

— Зачем ты это делаешь для меня?

— …

— У тебя что, силы лишние? Или ты со всеми так обращаешься?

— Конечно, нет. Первое — правда, второе — нет.

В отличие от напряжённой Адель, его голос был спокойным. Услышав ответ, ей стало ещё труднее дышать.

— Почему?

— …

— Почему ты так со мной? Скажи. Я сейчас с ума сойду.

— Это слишком далеко зашло.

Он тихо усмехнулся, и в этом низком голосе слышалась какая-то опустошённость. В его чёрных глазах отражалась она. Он наклонился ближе и прошептал:

— Я, кажется, уже достаточно ответил.

— …

— Мало? Неужели нужно услышать своими ушами?

Он был так близко, что почти касался кончика её носа. Она никогда не спрашивала, и не понимала, когда он успел ответить и когда собирается объяснить, что это значит. Казалось, она умрёт первой. Адель с трудом разжала пересохшие губы и переспросила:

— Ты… хочешь мне отомстить?

— Почему ты так думаешь?

— Это очевидно.

Потому что Квон Гихон ненавидит И Ёрим, возможно, даже презирает. Так что Алехандро, естественно, хотел бы отыграться на Адель за их прошлое.

Понимаю. Ёрим была жадной. У неё, казалось, было много, но на самом деле в руках почти ничего не оставалось, поэтому то, что она считала своим, она ни за что на свете не хотела упустить. Даже если это был мальчишка на голову выше неё.

Даже для такого же человека, как я, живущего в десяти пхёнах, исключения не было. Я не хотела делить его ни с кем. Не могла вынести того, что есть что-то, чего я о нём не знаю. С головы до кончиков пальцев ног — даже если он хотел бы это скрыть, было всё равно. Я хотела знать даже самые тёмные мысли Квон Ки Хона.

И даже если это мучило другого, ничего нельзя было поделать. Ей хотелось вручать ему то, что она выбрала сама: еду, одежду, вещи, которые он использует и выбрасывает. Даже когда и что он делает, даже с кем общается — всё должно было находиться под её влиянием.

Иначе она, казалось, сойдёт с ума прямо сейчас. Если нельзя обладать в совершенстве, то уж лучше выбросить — таков был её способ.

Но то, что она стала такой, было целиком его виной. Она ни разу не сказала этого вслух, но он тоже наверняка знал. Если он не был совсем уж глуп, он не мог не понимать, что к ней относятся по-особенному.

— Кто… кто бы стал делать для меня столько?

Первым к молчавшей Ёрим подошёл Ки Хон. Она не хотела ничем интересоваться, но он не гнушался даже мелочей и сам брался делать их за неё — вот она и заметила его. Какими бы чрезмерными ни были просьбы, он никогда не отказывал, так что для Ёрим, находившейся в и без того нестабильном периоде, было естественно, что он казался ей желанным.

Его школьные годы, вероятно, были ужасны. Ведь каждое мгновение ему приходилось быть со мной против воли. И всё же она досадовала на него за то, что он не показывал ни малейшего недовольства и, наоборот, вёл себя так, будто ему это нравилось.

Лучше бы он оттолкнул меня. Если бы он хоть раз сказал, что я превышаю свои полномочия, что он не может подстраивать всё под мои желания, я бы больше за него не цеплялась. Он занял первое место в плавании вольным стилем на 100 и 200 м и в комплексном плавании на 200 м среди старшеклассников и начал привлекать внимание СМИ.

В прошлой жизни, как раз когда Ки Хон участвовал в Национальных спортивных играх, интернет каждый день кипел статьями о том, что «гениальный перспективный спортсмен», некий господин A, является виновником школьного насилия.

«Следующий перспективный пловец — не страшно ли, что он подрался

с одноклассником?»

«"Спортсмен — школьный насильник": споры о проверке качеств для

национальной сборной»

«Скандал из-за школьного насилия вокруг первого места в старшей школе на Национальных спортивных играх... родители пострадавших "в слезах"»

Это было к концу первого года старшей школы.

Ёрим, у которой социальные навыки изначально были на нуле, всегда держалась особняком среди чувствительных подростков. Поэтому, случайно оставшись одна за спортзалом, она не очень удивилась, увидев сбивающуюся в кучу компанию.

Две девушки и трое парней — примерно так — окружили Ёрим и нарочно начали задираться, грубо ругаясь.

Это была детская зависть. Теперь содержание было настолько ничтожным, что даже не вспоминалось. Район, где разрыв между богатыми и бедными был самым большим даже в Сеуле, а новая старшая школа с бассейном была одной из немногих, — здесь такие драки были обыденностью, и даже мелочи становились искрой для конфликта.

И даже если мишенью становилась именно она, ей было почти всё равно. По крайней мере, с точки зрения Ёрим. Она бросила балет, так что это уже не было телом, которое нужно беречь, а состояние одной лодыжки всё равно было плохим, поэтому лучше просто получить несколько ударов и покончить с этим.

В любом случае они не были детьми, готовыми драться насмерть. Как и многие прежние драки, это, вероятно, закончилось бы несколькими неделями школьных работ.

Исход был уже совершенно очевиден.

Если бы только Квон Ки Хон, парень, который не умеет беречь себя, глупо не вмешался, так бы и было, но момент был неудачным.

Хлоп!

До серьёзной драки не дошло, но Ёрим, получившая пощёчину без защиты, отшатнулась и упала. При этом она подвернула именно левую лодыжку, которую уже раньше травмировала.

В тот день шёл дождь, и из-за того, что нога ныла сильнее, боль ощущалась острее. Квон Ки Хон увидел, как она, с покрасневшей и распухшей щекой, схватилась за лодыжку и не могла встать.

Вообще всё, что он сделал, — поймал руку, которой её били, прикрывая Ёрим.

Ки Хон посмотрел на ладонь, покрасневшую так же сильно, как щека Ёрим, и резко отбросил руку. Но противник был гораздо ниже него и имел обычное тощее телосложение без мышц. От того, что он оттолкнул руку сильнее, тот пошатнулся и сам упал, но в результате это стало обоюдным нападением.

Если бы Ки Хон был обычным старшеклассником, это прошло бы незаметно. Но он был юным спортсменом, только начавшим привлекать внимание, и как раз перед Азиатскими играми к нему валом шли контакты от новых менеджеров и спонсоров.

Тогдашний менеджмент не скрывал намерения любым способом раскрутить своего спортсмена и выжать из него все соки. Расторжение контракта с менеджментом, который обеспечивал лишь минимальную поддержку, было естественным шагом, однако менеджмент

глава ни за что не собирался отпускать Ки Хона, на которого только-только начали падать крошки дохода.

Глава, не имевший никаких понятий о порядочности, был готов даже распространять ложные статьи, чтобы досадить Ки Хону, который после окончания срока контракта собирался тихо перейти в другое место.

Однако личная история Ки Хона, который без родителей жил с младшей сестрой, чем больше о ней узнавали, тем больше вызывала симпатию. То, что его бабушка умерла не так давно, принесло ему сочувствие всей нации.

Как раз тогда распространился слух, что Ки Хон причастен к школьному насилию, и в конце концов скандал о школьном насилии, начавшийся из-за Ёрим, несмотря на отсутствие доказательств, день ото дня раздувался, как воздушный шар. Место перед складом, где были сложены опасные материалы...

...стало причиной того, что начали выдвигать даже предположения о ношении холодного оружия.

Как раз вовремя старый менеджмент, который только и надеялся, что он допустит хоть малейшую ошибку, начал онлайн-кампанию. Ёрим хорошо знала, что голодный зверь никогда не отпускает то, что однажды укусил. Даже мне, ничего не смыслящей в спорте, было понятно: кто захочет отпустить парня, которому осталось только взлететь? Они будут цепко держаться, пока Ки Хон не рухнет.

Только тогда Ёрим поняла.

Я была ребёнком, который только жадничал. Жалким подростком, у которого не было сил защитить то, что у него есть.

— Нет, я вообще всё разрушила?

Если бы не я, если бы я не таскала Квон Ки Хона повсюду, распоряжаясь им как собственными руками и ногами, этого бы не случилось. По крайней мере, если бы я заставила его больше заботиться о собственной безопасности, чем обо мне, этого бы никогда не произошло.

Позднее сожаление было бессильно.

Но нужно было хотя бы не дать его жизни рухнуть в сточную канаву. Ёрим в конце концов попросила помощи у родителей.

До этого Ёрим винила родителей за безразличие к ней. Осуждая их за то, что они хотели использовать её как средство, она в итоге не могла не протянуть им руку — и сама себе казалась до смешного жалкой.

— Я поеду на учёбу за границу. Всё равно куда. Могу хоть завтра. Так что…

Это была учёба за границей, которая и так была запланирована. Она лишь откладывала срок, приводя причины, в которые сама не верила.

— Пожалуйста, помогите.

Если так, было неплохо нагло выдвинуть условие. Как бы то ни было, родители Ёрим, каковы бы ни были их цели, серьёзно беспокоились о будущем дочери, и как только сделка состоялась, они без проблем перенесли срок.

Соответственно, Ёрим тоже тщательно следовала воле родителей. С того дня она перестала ходить в школу. Заперлась одна в том большом доме и готовилась к поступлению в школу-интернат. Даже дату вылета и вещи, которые можно взять, определили родители.

«Всё равно- это всё должно было  закончиться!»

Ёрим бесчисленно повторяла это про себя и поднялась на самолёт, одна улетая за море туда, куда он ни за что не смог бы последовать. По сути, это была ссылка. Как назло, день церемонии окончания семестра, когда изо рта шёл белый пар, совпал с днём вылета. Её телефон был у родителей, так что она уехала, словно сбежала, никому не сообщив. Она не хотела знать, сколько пропущенных звонков накопилось на телефоне, выключенном уже несколько дней. Ей казалось, что если она прочитает сообщения, отправитель которых был очевиден, она тут же сломается. С другой стороны, ей не хватало смелости. Казалось, он скажет, что ему было так тяжело из-за неё, хотя он мощно выныривал на поверхность воды. Поэтому долгое время она не могла пользоваться тем же номером. В самолёте, взлетавшем без провожающих, от давившего на неё бессилия она не могла пошевелить даже пальцем.

— ……

Тогда она дала себе слово.

Впредь не иметь ничего. Раз не могу защитить, то не буду ни желать, ни брать в руки.

Пролог. Красный раб 26.08.26
1 - 2 02.09.26
1 - 3 02.09.26
1 - 4 02.09.26
1 - 5 10.09.26
1 - 6 10.09.26
1 - 7 16.09.26
1 - 8 16.09.26
1 - 9 16.09.26
1 - 10 26.09.26
1 - 11 26.09.26
1 - 12 26.09.26
1 - 13 26.09.26
1 - 14 02.10.26
1 - 15 02.10.26
1 - 16 02.10.26
1 - 17 02.10.26
1 - 18 02.10.26
1 - 19 15.10.26
1 - 20 15.10.26
1 - 21 15.10.26
1 - 22 21.10.26
1 - 23 21.10.26
1 - 24 26.10.26
1 - 25 26.10.26
1 - 26 28.10.26
1 - 27 28.10.26
1 - 28 29.10.26
1 - 29 29.10.26
1 - 30 29.10.26
1 - 31 04.11.26
1 - 32 04.11.26
1 - 33 04.11.26
1 - 34 05.11.26
1 - 35 05.11.26
1 - 36 05.11.26
1 - 37 05.11.26
1 - 38 новое 12.11.26
1 - 39 новое 12.11.26