Забавляясь реакцией Се Рён, он тихо рассмеялся и мазнул кончиком языка по её груди. Вторую, нетронутую губами, он так сжал грубой рукой, словно хотел раздавить, а затем и вовсе ущипнул за сосок.

Всё это время его бедра неутомимо вколачивались в её податливую плоть. Возбуждение накатывало безостановочно, не давая Се Рён ни на миг прийти в себя.

Словно собираясь, как и обещал, сожрать её грудь вместо губ, принц Хви Мён жадно сосал и кусал белоснежную кожу Се Рён, пока та не покраснела. Такова была расплата за отказ целоваться — теперь ей приходилось терпеть его извращённую мстительность.

— П-прекратите… мне больно, ах!

— Больно?

Мужчина скользнул взглядом по оставленным им же следам и внезапно перевернулся. Се Рён, до этого сидевшая сверху, в одно мгновение оказалась на спине, придавленная его тяжестью.

Её робкая надежда на то, что он сжалится, раз уж член выскользнул из неё, оказалась напрасной. Хви Мён без труда развёл стройные девичьи ноги и, не дав ни секунды передышки, резким толчком вогнал плоть обратно.

— А-ах, хнык… господин, а-а!

— Какая же ты сладкая вся. Ха-а… Всегда ненавидел сладкое, но сейчас даже жалею, что не могу попробовать на вкус твои губы.

— Ах, хнык… Пожалуйста, мед… медленнее… а-ан!

Он пропустил мольбы мимо ушей. Принц двигал бедрами подобно племенному жеребцу, ударяясь о её лоно с таким неистовством, что раздавались громкие влажные шлепки.

Огромный размер не оставлял внутри ни единого нетронутого уголка, разжигая мучительное наслаждение. Тянущее чувство внизу живота быстро сменилось экстазом, а обильно сочившаяся влага хлюпала при каждом грубом толчке. Раздавались невероятно непристойные звуки.

— Ха-а… Слышишь, сестрёнка? Слышишь, как плачет твой нижний ротик?

— А-ах, м-м! А-а, ах!

— Слышишь, с какой жадностью ты обсасываешь мой член, Ын Се Рён?

Он продолжал шептать на ухо грязные пошлости, но Се Рён уже с трудом соображала. Возбуждение стало настолько невыносимым, что, казалось, вот-вот случится что-то непоправимое. Ей даже чудилось, будто член Хви Мёна сейчас прорвёт её нутро насквозь.

— Господин, умоляю, ах, а-а-ах, м-м-м!

— «Умоляю» о чём? Хочешь ещё?

— Нет, а-ах… как-то… как-то странно. Если так продолжится, я правда… а-ах!

— Не понимаю, о чём ты. Приму это как признание в том, что ты умираешь от удовольствия, сестрёнка.

— Нет, хи-ик!

В какой-то момент тело охватило чувство, похожее на страх и эйфорию за секунду до падения со скалы. Пронзительная, пугающая дрожь волной взмыла откуда-то снизу, и Се Рён принялась колотить кулачками по твёрдым плечам мужчины. Но он даже не подумал отстраниться. Наоборот, навалился всем весом, вдавливая её в пол, и неистово, по-звериному задвигал бедрами.

Упорное, безжалостное трение не давало и секунды покоя; удовольствие наслаивалось, росло и наконец достигло абсолютного предела.

— А-ах, ах, а-а-а!

В глазах вспыхнули искры, зрение затопило белым светом. Будто пытаясь ухватиться за спасительную верёвку во время падения в бездну, Се Рён судорожно вздрогнула и вцепилась ему в шею. В момент ошеломляющего оргазма её тело выгнулось дугой, и, не в силах сдержать жестокие спазмы, она истошно и донельзя постыдно вскрикнула.

— Фу-у-у…

Не сумев совладать с невыносимо тесными спазмами, обхватившими его член, Хви Мён тяжело выдохнул и напрягся всем телом. Хотя его плоть и так до отказа заполняла её лоно, внутрь мощными толчками полилась густая, тёплая жидкость. Давящая тяжесть исчезла лишь спустя долгое время.

— М-м-м…

Даже от лёгкого движения, когда он отстранился, чувствительная слизистая отозвалась саднящим жаром. Как ни стыдно было это признавать, стоны теперь срывались с губ так же естественно, как дыхание.

Поднимаясь, мужчина широкой ладонью провёл по её мелко дрожащему бедру. От одного прикосновения сладострастная истома вспыхнула с новой силой, грозя вырваться очередным сладким стоном. Изо всех сил цепляясь за остатки рассудка, Се Рён неуклюже приподнялась.

Когда тела окончательно разъединились, раскрытое лоно, ещё секунду назад сжимавшее его чудовищный член, судорожно сократилось и извергло поток мутновато-белого семени. На это было поистине стыдно смотреть.

«…Дело сделано. Главное, что всё закончилось довольно быстро».

Опустошение сменялось полным бессилием. Однако мысль о том, что самое тяжёлое позади, приносила успокоение. Се Рён с трудом прогнала сонливую тяжесть и перекатилась на бок. Шаря руками вслепую, потянулась к брошенной на полу одежде.

Выполнив часть уговора, она собиралась немедленно одеться и потребовать от него рассказа о событиях прошлого. Но вдруг сильная рука схватила её за лодыжку и потащила обратно к Хви Мёну.

— …Господин? Что вы делаете?

— Какая же ты нетерпеливая. С чего взяла, что всё закончилось, раз уже пытаешься сбежать?

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Се Рён опустила взгляд и обомлела: мужской член вновь возвышался во всей пугающей красе, словно никакого извержения только что и не было.

— В-вы же ясно сказали, что только один раз…

Она запиналась, но инстинкты вопили, что нужно держаться от него подальше. В ужасе перевернувшись на живот, Се Рён попыталась отползти. Вот только мужчина не собирался так просто её отпускать — и снова поймал за ногу.

— Подождите, господин!

Вцепившись в ускользающую добычу, мужчина навалился на лежащую ничком Се Рён, намертво лишая возможности двигаться. Прижав член к промежности, он укусил её за плечо.

— Хи-ик!

Благодаря обильно пролитому семени войти оказалось легче. Но к подобным размерам привыкнуть было невозможно, и ощущение вновь растягивающейся плоти по-прежнему пугало новизной и болезненностью. Се Рён забарабанила руками по полу, пытаясь оттолкнуть Хви Мёна. Разумеется, он даже не сдвинулся с места.

— Я же говорила, что второго раза, а-ах, не будет…

— Разве под «одним разом» мы не имели в виду количество, необходимое для моего полного удовлетворения? Тогда до конца ещё очень далеко, сестрёнка.

— А-ах!

С влажным шлепком толстая головка с силой смяла самую глубину её лона. Из-за того, что эхо недавнего оргазма ещё не угасло и тело оставалось до крайности чувствительным, всего одного проникновения хватило, чтобы рассудок вновь помутился.

В каком бы состоянии ни находилась Се Рён, Хви Мён вогнал член до самого основания и принялся плавно, с нажимом вращать бёдрами. Даже от таких медлительных движений с её губ сорвался хрипловатый, протяжный стон.

— Х-х-а-ах, м-м… господин, а-а-а, ах…

— У тебя совсем нет опыта с мужчинами, зато таланта не занимать. Ишь как быстро начала заливаться такими сладкими стонами.

Он что, специально пытается её унизить? Каждое слово выворачивало душу наизнанку. Се Рён захлестнула обида, она хотела возмутиться, но он так яростно пронзал её нутро, что связные фразы застревали в горле, и вместо протестов из приоткрытого рта вырывались лишь сладострастные вскрики.

— Нет, а-а, м-м-м!

— Ха-ха. Значит, и сама это признаёшь.

Хви Мён легонько прикусил её покрасневшее ушко, а затем просунул руку под неё и грубо смял прижатую к полу грудь.

— А-а-ах, м-м…

Лоно, глубоко принявшее в себя его ствол, казалось, вот-вот порвётся даже от медленных толчков. Однако в душе Се Рён поселился не только страх. Везде, где его кожа соприкасалась с её, растекалась томительная, зудящая дрожь. Промежность уже давно содрогалась от возбуждения, обильно выделяя влагу.

«Говорят, в первую ночь невозможно испытать настоящее удовольствие. Так почему моё тело горит так, словно я больна лихорадкой?»

— Сестрёнка, похоже, член младшего братика пришёлся тебе по вкусу. Мы же только закончили, а ты уже пускаешь на него слюни.

— Это не так… хи-ик!

Как он умудрился понять, что она уже привыкла к ритму? Внезапно Хви Мён рывком приподнял девушку за бёдра, заставив встать на четвереньки. И тут же начал дико и грубо насаживать её на себя сзади, словно до этого момента лишь щадил.

— А-а-а-а! Ах! А-а, а-а-ах!

— «Не так»? А сама-то скулишь от радости.

Шлепки раздавались оглушительно. Обычные удары по ягодицам в качестве наказания были пустяком по сравнению с этим. Сейчас казалось, что всё его тело превратилось в палку для битья, нещадно лупившую её по бёдрам.

Что уж говорить о пронзённом лоне. Огненный кол яростно вколачивался внутрь, и от силы толчков тело Се Рён завалилось вперёд. Но мужчина тут же вывернул её руки назад, притянул к себе и с невероятной силой забил в неё бёдра. Словно нанизанная на вертел рыба, Се Рён судорожно трепыхалась и захлёбывалась криками.

Связь с ним казалась ловушкой во времени, бесконечным циклом, из которого нет выхода. Стоило ему извергнуть семя, как плоть мгновенно твердела вновь, и он снова поднимал обессиленную Се Рён, насаживая на себя.

Когда же Се Рён со слезами умоляла остановиться, говоря, что больше не вынесет, он утыкался лицом ей между ног, безжалостно даря новую порцию наслаждения. Из-за этого бёдра постоянно были скользкими от смеси женских соков и мужского семени, не успевая высохнуть.

Они спаривались на четвереньках; он вжимал её в стену и вколачивался с такой силой, что ноги отрывались от пола. Большую часть времени девушка была распластана и придавлена к полу его огромным, как скала, телом, и всё же при каждом соитии её снова и снова накрывал оргазм. Всё происходящее было именно тем, о чём ходили слухи: дикой, поистине звериной случкой.

Надежда Се Рён на то, что всё завершится после первого же извержения, рассыпалась в прах. Хви Мён изливал в неё семя снова и снова, не останавливаясь до самого утра.

Как бы ни было противно это признавать, мужчина явно имел огромный опыт с женщинами, и Се Рён теряла рассудок от экстаза даже чаще него. В эту ночь она впервые в жизни осознала, что способна испытывать такое невероятное, поглощающее возбуждение.