Контент удален!

— Хозяина гостевых покоев?

— Да. Но это большой секрет, никому ни слова!

Услышав этот наивный ответ, Сон Хо дёрнул щекой, и его губы изогнулись в кривой усмешке. Прикрыв её рукой, он пробормотал:

— Вот как… Значит, купается в милостях. Странно, но рассказ о совершенно незнакомом человеке почему-то вызвал у меня интерес — раз уж об этом заговорила ты. Не расскажешь побольше в следующий раз?

— В следующий раз?

— Да. Это значит, что я хочу провести с тобой больше времени.

— Ох, что вы…

— Но сегодня уже слишком поздно, так что я, пожалуй, пойду.

— Да, господин! Доброго вам пути!

На мгновение его улыбка показалась Ён Сон жутковатой, оставив после себя странное предчувствие. Но тёплое прощание быстро развеяло тревогу, и она ещё долго смотрела ему вслед, словно околдованная.

* * *

Обычно дети кисэн, не выдержав презрения окружающих, либо сбегали вместе с матерями, либо погибали от рук собственных отцов. Такова была участь бастардов, рождённых от связи так называемых «благородных мужей» с кисэн. В то время из всех детей в Мёвонгаке выжили только Се Рён и Хви Он.

Хви Он унаследовал редкую красоту матери и, хотя был мальчиком, отличался удивительной миловидностью. Особенно притягательной была родинка под его левым глазом — ею можно было любоваться бесконечно. Видимо, так думала не только Се Рён: матери обоих детей часто собирались у них в комнате, играли с Хви Оном и то и дело в шутку дотрагивались до его родинки.

За дверями кипела грязная и суетливая жизнь дома кисэн, но внутри, в комнатке Се Рён, всегда звенел смех — там было уютнее, чем в иной нормальной семье.

Но, к сожалению, вечно прятаться от чужой злобы было невозможно.

В тот день шёл сильный ливень. Выйдешь на улицу — вмиг промокнешь до нитки, поэтому дети сидели в комнате, играя то в ттакджи, то в куклы какси. Обычно к ним присоединялись матери, и становилось совсем весело, но сегодня ни той, ни другой почему-то не оказалось рядом. И это несмотря на то, что время принимать гостей ещё не пришло.

Вдвоём играть было особо не во что, к тому же Се Рён никак не могла сосредоточиться — в дождливые дни в памяти само собой всплывало, как хозяин дома, где они жили раньше, пытался её изнасиловать. Поэтому она первой потеряла интерес к забавам и со вздохом легла на пол.

— Вдвоём всё-таки скучно, правда?

— …Скучно? Тогда давай поиграем в охотников, сестрёнка?

— В них вдвоём не сыграешь.

— Тогда давай в колечко.

— И в это тоже…

— Хм. Ты собираешься уходить? Бросишь меня одного?

Она и так была в своей комнате, куда ей идти? Увидев, как он надул губы, готовый вот-вот расплакаться, Се Рён смягчилась.

— Ну что ты. Куда я уйду без тебя, Хви Он? Ладно, ладно. И во что поиграем?

— Мне нравится играть во что угодно, лишь бы с тобой, сестрёнка.

— Как насчёт пряток?

— Пряток? А можно выходить под дождь?

Хоть Хви Он порой и капризничал, он всегда помнил о страхах Се Рён и переживал за неё. И поэтому злиться на него было невозможно.

— Дождь немного стих, так что, думаю, можно. Просто не будем выходить из-под навесов, хорошо?

— Если ты не против, то я согласен на всё.

Небо было затянуто тяжёлыми тучами, из-за чего на улице стемнело, хотя вечер ещё не наступил. В это время в Мёвонгаке было малолюдно, так что за беготню по коридорам их не отругали бы. Первой водить выпало Се Рён.

— Двадцать девять… тридцать… Я иду искать!

Досчитав до тридцати, она вышла из комнаты. Шум дождя заглушал все остальные звуки. Ей казалось, что ливень стих, но сейчас он лил как из ведра. Из-за туч было темно, словно ночью.

Се Рён думала, что всё будет в порядке, но в такие дни страх всё равно брал своё. Испугавшись сгустившегося мрака, она торопливо пошла по коридору. В этот момент её окликнула вышедшая из своей комнаты кисэн:

— Эй!

— А-ах!

— Чего так пугаешься?

Се Рён попыталась унять колотящееся сердце и подняла взгляд. Это была До Хва — молодая кисэн, работавшая помощницей у матери Се Рён и отвечавшая за ценные лекарства в Мёвонгаке.

— Ох… здравствуйте.

— Ты куда идёшь?

— Ищу Хви Она.

— Да? Тогда по пути передай вот это письмо госпоже управляющей.

Комната управляющей находилась в противоположной стороне. Видимо, До Хва самой было лень идти, вот она и решила спихнуть поручение на ребёнка. Се Рён прекрасно это понимала, но ей оставалось лишь покорно подчиниться. Она лучше всех знала, как смотрят на кисэн с детьми, и понимала, что ей нельзя ни с кем ссориться, дабы не навредить матери. Иначе их могли выгнать на улицу.

— Хорошо.

— Вот же ненормальная женщина. Взяла бы и послала своего мелкого выродка, который без дела носится, зачем меня просить…

— Онни.

Тихо слушавшая её раздражённое бормотание Се Рён внезапно подала голос. Решив, что девчонка дерзит, До Хва недовольно нахмурилась.

— Когда старшие говорят, ты должна…

— На кухню привезли имбирь.

— Что?

— Я слышала, что у тебя горло болит. Мама говорила, что чай из имбиря очень хорошо помогает от кашля. Я попросила отложить для тебя кусочек, но забыла забрать. Хочешь, я принесу его сейчас?

От этих слов колючий, суливший скорую расправу взгляд До Хва мгновенно смягчился.

— …Хм. Вздумала учить меня, помощницу лекаря? Л-ладно, иди уже! Со своим имбирём я и сама разберусь.

Она смущённо замахала руками, прогоняя Се Рён, но было ясно: по крайней мере, в следующий раз она не станет придираться без причины. Смекалка и обходительность — вот что помогало Се Рён выживать среди кисэн.

Взяв на себя эту лишнюю работу, Се Рён покорно побежала к комнате управляющей и передала письмо. На обратном пути она заметила, что возле её комнаты кто-то топчется.

— Вы кто?

— Ты, случайно… не Се Рён?

Она видела много взрослых мужчин, пытавшихся ухаживать за матерью, но чтобы кто-то искал её саму — такое случилось впервые. На мгновение она подумала: неужели это отец, который когда-то их бросил? Но стоило ей кивнуть, как лицо незнакомца озарилось облегчённой улыбкой. Заметив, как сильно он похож на маму, Се Рён тихо ахнула.

— Дядя?

Она слышала, что у мамы есть сводный младший брат, поэтому догадаться было несложно.

— Да. В последний раз я видел тебя совсем крохой, а ты вон как выросла. А где моя сестра… твоя мать?

— Не знаю. Я её сегодня весь день не видела.

Она ответила честно, но дядя почему-то нахмурился, а в его глазах мелькнула тревога.

— У нас мало времени, поэтому скажу прямо. Я пришёл сюда, чтобы забрать тебя.

— Меня? Зачем?

— Об этом попросила твоя мать.

Он достал из-за пазухи письмо и показал Се Рён. Она училась грамоте у матери, поэтому сразу узнала почерк. Письмо, начинавшееся с ласкового «Дорогой Сон Хо», умоляло брата как можно скорее приехать в Мёвонгак и забрать девочку. Причин сомневаться в словах этого незнакомого взрослого не было.

— А мама… останется здесь?

— Да.

— Я хочу поехать с ней… это невозможно?

— Ты уедешь первой. Ей нужно уладить дела здесь, и, если ты останешься, ей будет только сложнее.

— М-м… Хорошо.

Се Рён всегда старалась быть незаметной, чтобы не мешать матери, поэтому, хоть ей и не хотелось уезжать одной, она лишь покорно кивнула.

— Слава богу, я успел вовремя. Ах да, я слышал, здесь есть ещё один мальчик, твой ровесник.

— Мальчик? Вы про Хви Она?

— Да. Он тоже поедет с нами. Где он сейчас?

— Ах, точно! Я не знаю, где он. Нужно скорее его найти!

Вспомнив, что они играли в прятки, Се Рён в панике затопала ногами. Сон Хо, увидев это, помрачнел и попытался её успокоить:

— А где бы он мог спрятаться? У нас совсем нет времени…

— Э-э… ну…

Се Рён начала судорожно вспоминать все места, куда они обычно ходили. Несмотря на то что Мёвонгак был огромным, им, живущим здесь из милости, дозволялось бывать лишь в нескольких уголках. К тому же Хви Он избегал чужих и никогда не ходил в незнакомые места один, так что, скорее всего, он прятался в комнате своей матери во флигеле.

— Флигель! Он точно там. Вот же… как он мог убежать так далеко в такой дождь?

Проворчав это, Се Рён заметила, как сильно нервничает дядя, и решила не тратить время на возмущения. Она могла бы добежать до флигеля под навесами, но не хотела заставлять взрослого ждать, поэтому бросилась через двор прямо под проливным дождём.

Как она и предполагала, подойдя к зданию, она увидела силуэт Хви Она, проступающий сквозь бумажное окно. Обрадовавшись, Се Рён распахнула дверь.

— Хви Он!

В этот самый миг небо расколол оглушительный раскат грома. Но открывшаяся её глазам картина была куда страшнее любой грозы. Все звуки разом перестали для неё существовать.

— …М-мама?

Ворвавшийся в комнату сырой запах земли смешался с густым, удушающим запахом крови.

Две пары остекленевших глаз смотрели в пустоту. И ещё одна пара глаз с запозданием обратилась к ней. Лицо этого человека было залито кровью так сильно, что черт было не разобрать. Картина казалась настолько жуткой и нереальной, что разум отказывался её воспринимать. Се Рён зажмурилась и открыла глаза снова, но наваждение не исчезло.

Две кисэн, лежавшие в залитой кровью комнате, были матерью Се Рён и хозяйкой флигеля. А тем, кто сжимал в руках окровавленный нож, оказался не кто иной, как Хви Он. Тот самый мальчик.