— А-а-а!
Услышав этот вопль, Се Рён мгновенно пришла в себя. Пока она пребывала в смятении, мужчина уверенным шагом подошёл к Ён Сон и без колебаний дёрнул её за заплетённую косу.
— Откуда у тебя эта лента?
— Г-господин! Пощадите! Только пощадите…
— Нашла?
— Н-нет, не находила. Я просто…
Ён Сон, которую грубо держали за натянутые волосы, застыла в нелепой позе, её глаза затравленно забегали. Учитывая всё, что она наговорила до этого, служанка явно не знала, как теперь оправдаться.
— Значит, отобрала?
— Э-это…
— Даже не пытаешься оправдаться.
— Кх!
Не дав ей договорить, Хви Он сомкнул огромную ладонь на горле Ён Сон. По одним лишь вздувшимся венам на тыльной стороне его ладони было ясно — он готов сломать ей шею прямо сейчас. Испуганная Се Рён вскочила на ноги.
— Ты заслуживаешь смерти. Да кто ты такая, чтобы сметь…
Раздумывать было некогда. Се Рён бросилась к Хви Ону и повисла на его руке.
— Господин! Не надо! Прекратите!
Одного крика Се Рён оказалось достаточно, чтобы Хви Он замер. Опустив взгляд на девушку, которая изо всех сил пыталась оторвать его руку от шеи служанки, он мгновенно разжал пальцы, словно к нему вернулся рассудок.
— Кх-ха… ах-х…
Как только Ён Сон с кашлем осела на землю и разрыдалась, остальные служанки нерешительно подошли к ней и помогли подняться. Но даже посреди этой суматохи взгляд мужчины был прикован исключительно к Се Рён. Он стоял неподвижно, словно ребёнок, совершивший страшный проступок.
— Вы… в порядке?
— …
Его состояние казалось настолько тревожным, что Се Рён осторожно спросила первой. Заметив её взгляд, он, преисполненный раскаяния, медленно провёл рукой по лицу.
Его уставшие глаза покраснели. Желваки на скулах ходили ходуном, словно он изо всех сил пытался подавить бурю эмоций.
Сколько же он мучился, увидев меня в таком виде утром, прежде чем прийти сюда? А когда наконец решился, оказался втянут в эту переделку… Как же ему, должно быть, сейчас тяжело.
Се Рён оглядела царивший вокруг хаос. На шум сбежались слуги. Они перешёптывались, бросая на них любопытные взгляды, а Хви Он так и стоял, неподвижный, как каменный истукан.
После стольких потрясений на Се Рён навалилась чудовищная усталость. Хви Он тоже выглядел измождённым. Девушка поняла, что им обоим сейчас нужно просто отдохнуть.
— Господин, со мной всё хорошо. Давайте просто уйдём.
— …Хорошо?
Посмотрев на её покрасневшую щёку, растрёпанные волосы и измятую одежду, мужчина болезненно поморщился, словно это ему самому причинили боль.
— Да. Ленту я действительно потеряла, так что потом как-нибудь найду…
— Хватит. Раз к ней уже прикоснулись чужие руки, будем считать, что её сжевала собака. Идём.
Свирепо зыркнув на всхлипывающую Ён Сон, Хви Он потянул Се Рён за руку. И стремительным шагом повёл её в самую дальнюю комнату во дворе для прислуги — её комнату.
Усадив Се Рён на террасе, он нашёл мазь и, плотно сжав губы, принялся обрабатывать её ссадины. По его сведённым бровям было ясно: ему есть что сказать, но он сдерживается.
Се Рён искоса поглядывала на него, мысленно возвращаясь к тому, что только что произошло.
Без сомнения, мужчина передо мной — Хви Он. Но его поведение было совершенно не в его характере.
Этот незнакомый, пугающий образ — горящий яростью взгляд, руки, сжимающие горло Ён Сон, жестокие слова, срывающиеся с губ… Эта картина никак не шла из головы.
А что, если я ошибаюсь и принимаю принца Хви Мёна за Хви Она? Это было невозможно, но ей всё равно хотелось убедиться. К тому же неловкое молчание угнетало, поэтому Се Рён осторожно заговорила:
— Господин… Вы злитесь?
— …Ты сейчас спрашиваешь о моём настроении?
— Я подумала, вы злитесь из-за того, что я потеряла такую дорогую ленту…
— Что? Ленту?
— …
— Да, я зол. Но вовсе не из-за этого.
— А из-за чего тогда?
— Эту жалкую ленту, даже если она порвётся или потеряется, можно купить снова. Я могу купить тебе ещё десятки таких. Но ты… тебя так просто не заменить.
Хви Он судорожно, словно сдерживая слёзы, втянул воздух и продолжил:
— При желании я мог бы найти тебя в любой момент. Но я не стал этого делать, решив, что для тебя будет лучше держаться от меня подальше. Вокруг меня было слишком много тех, кто желал моей смерти. Я боялся, что ты станешь их мишенью, поэтому хотел уберечь тебя от этой опасности.
— …
— Я думал, у тебя всё хорошо. Верил, что вдали от меня ты будешь в безопасности. Но как ты можешь вести себя так, будто всё в порядке, когда тебя избивают и унижают? Как ты можешь быть такой спокойной? Как ты жила всё это время после того, как мы расстались… раз переживаешь из-за какой-то ленты больше, чем за себя? Я… я сотворил с тобой нечто ужасное, а ты… почему ты спрашиваешь, всё ли со мной в порядке?
Се Рён всегда привыкла оглядываться на других. Живя из милости в чужом доме, она боялась стать обузой для матери или дяди, приютившего их. Она никогда не заглядывала в собственное сердце. Но от его искренних, полных тревоги слов у неё защипало в носу.
Его глаза наполнились слезами от бессилия и боли за неё. Возможно, эти эмоции передались и ей. На глаза Се Рён тоже навернулись слёзы.
Даже в детстве… разве не за это я полюбила тебя? За то, что ты был единственным человеком, который остался бы со мной, даже если бы от меня не было никакой пользы.
Что ей теперь делать? Упасть в его объятия и расплакаться или обнять и утешить его самого?
— Я… просто переживала за вас, господин.
— …За меня?
— Да. Вы и так окружены мрачными слухами, я не хотела становиться для вас лишней обузой.
— Обузой? Ты никогда не была для меня обузой. Наоборот, я до смерти боюсь, что сам стану для тебя обузой.
— Я чувствую то же самое. Я не хочу, чтобы из-за меня вы пострадали или расстроились. Поэтому и сказала, что всё хорошо.
— …
— И это не ложь. Я была не одна, вы были рядом… поэтому я действительно была в порядке. Честно.
Услышав слова Се Рён, он постепенно перестал судорожно хватать ртом воздух, и его дыхание выровнялось. Но лицо оставалось напряжённым.
Долго не решаясь заговорить, он наконец осторожно, словно прощупывая почву, спросил:
— Не… ненавидь меня.
— За что мне вас ненавидеть, господин?
— За то, что я был таким жестоким. Ты ведь… не любишь такое.
Очевидно, боясь услышать её ответ, он закусил нижнюю губу. Но Се Рён без колебаний покачала головой.
— Я не стану ненавидеть вас из-за этого.
— …Правда?
— Да.
— Это не просто слова утешения?
— Правда.
Лишь тогда он поверил её словам, расслабил плечи и тихонько вздохнул.
— …Прости. За то, что предстал перед тобой в таком виде. И за прошлую ночь тоже.
Он извинялся даже за то, что совершила другая душа.
Видя его искреннее раскаяние, Се Рён почувствовала укол вины. Ей хотелось признаться, что она знает: он и принц Хви Мён — разные люди, и что она сама пошла на эту унизительную близость по своей воле. Но если он узнает правду, ему станет ещё больнее. И, возможно, он решит, что сам во всём виноват, и навсегда исчезнет из её жизни.
— Не извиняйтесь. Со мной всё хорошо.
— Я только и делаю, что извиняюсь перед тобой. А ты всегда говоришь, что всё хорошо.
— Правда, всё хоро…
— Се Рён, я просто хочу кое-что спросить.
Казалось, никакие слова не смогут утешить его, но внезапно он прервал её, и его взгляд стал многозначительным.
— Тебе ведь больше нравятся нежные мужчины, чем грубые, верно?
— А? К чему вы это клоните?
— Ответь.
— Ну, если уж выбирать, то да…
Хотя секунду назад он выглядел напряжённым, стоило Се Рён ответить, как на его лице появилось явное облегчение.
— Значит, тебе больше нравится мужчина, который носит тебя на руках, а не тот, который причиняет боль. Так ведь?
— Э-э… ну, да…
— Мужчина вроде меня.
— Что? Да нет, ну…
От такого внезапного заявления Се Рён растерялась и просто захлопала глазами. Тогда Хви Он, явно нервничая, бережно взял её ладони и прижал к своим щекам.
— Так да или нет?
— …
— Се Рён, даже мне, при всей моей бесстыжести, нелегко задавать такие вопросы. Я смущён. Ответь скорее.
— Да… да. Да, это так.
Не зная, как реагировать на его кокетство, она в растерянности согласилась. Она ожидала, что в ответ он начнёт подшучивать над ней или обрадуется, но мужчина с огромным облегчением уткнулся лицом в её ладони и пробормотал:
— Тогда всё хорошо. Этого достаточно…
Неужели он сейчас сравнивал себя с другой душой? Дважды увидев следы её соития с принцем Хви Мёном, он, должно быть, переживал, что её сердце может склониться к другой личности.
Его собственное сердце разрывалось от боли, но даже в такой момент ему было важнее убедиться в её чувствах. Влажные ресницы, щекочущие её ладонь, выдавали его уязвимость, и от этого Се Рён стало ещё невыносимее.
