Лекарь Ким принёс из соседней комнаты тонкую книгу. Раскрыв её на заложенной странице, он долго и вдумчиво читал, раз за разом пробегая глазами один и тот же отрывок. Поскольку книга была написана на другом языке, ему, видимо, требовалось время, чтобы мысленно перевести текст.
— Человек, Се Рён, состоит из трёх начал: Цзин — сущности, Ци — энергии и Шэнь — духа. Если человек с абсолютно здоровым телом внезапно меняет манеру речи и не помнит прошлого, это означает, что его дух затуманен и не может найти своё место.
— Значит, это всё-таки… одержимость злым духом?
— Здесь сказано, что, когда душа в смятении, в тело действительно могут проникнуть злые духи. Но бывает и так, что душа раскалывается под тяжестью невыносимых страданий. Её осколки начинают бороться друг с другом за контроль над единым телом, и именно это порождает симптомы, похожие на одержимость.
— Я… не совсем понимаю, о чём вы.
— Было бы странно, если бы ты всё поняла. Я за свою жизнь навидался всяких диковинных больных, но о такой болезни отродясь не слыхивал. Так ты действительно видела такого человека?
— Что? А, нет. Я просто случайно услышала разговор одного гостя…
— В таком случае, даже приведи ты его ко мне, я ничем не смогу помочь. Я могу поставить иглы, чтобы выровнять потоки Ци и крови, но болезнь духа можно излечить, лишь найдя её первопричину. Конечно, найдутся лекари, которые назовут это безумием и всучат дорогие травяные сборы, но девяносто процентов из них — обычные шарлатаны.
«Значит, это не злой дух, а нечто, пытающееся захватить тело. И впрямь невероятная болезнь.
Если этот мужчина действительно страдает от подобного недуга, то когда это началось и что стало причиной?»
— Если я встречу такого человека… как мне отличить его от брата-близнеца?
— Даже близнецы не бывают похожи как две капли воды. У них разные имена, да и родинки вряд ли будут на одних и тех же местах.
«У вчерашнего Хви Она под левым глазом была такая же родинка, как у принца Хви Мёна, с которым я провела ночь. И имя то же самое. Значит, принц Хви Мён и Хви Он — один и тот же человек. А это означает, что истинным виновником трагедии восьмилетней давности мог быть Хви Он. Вернее, не та его часть души, которую я знала.
Если Хви Он действительно убил обеих матерей, что мне теперь делать? Смогу ли я вообще отомстить?»
Чем больше Се Рён строила догадок, тем сильнее раскалывалась голова.
— Из-за чего с людьми происходит подобное?
— Вряд ли он таким родился. Должно было случиться нечто, послужившее толчком. Сильное душевное потрясение или невыносимое бремя.
— А воспоминания до того, как душа раскололась… обе части сохраняют их?
— Кто знает. Случаев описано мало, так что и мне трудно дать точный ответ.
— А как это вылечить? Если ни иглы, ни лекарства не помогают, неужели человеку придётся жить так до конца своих дней?
— Ох-хо-хо. Спасибо, конечно, что считаешь меня всезнайкой, но я тоже знаю не всё. Хм, дай-ка вспомнить… Тот лекарь из Цин упоминал, что болезнь отступает лишь тогда, когда одна из душ умирает. Он обещал приехать к нам с визитом в конце этого месяца, вот тогда я у него и расспрошу.
— Ах… да, спасибо.
Болезнь была редкой, поэтому неудивительно, что ответов прямо сейчас не нашлось. И всё же Се Рён не смогла скрыть разочарования.
— Но знаешь, ты как-то подозрительно сильно переживаешь за этого «гостя». Я всё ещё отношусь к тебе как к ребёнку, а ты, оказывается, вон как выросла.
— Ч-что? О чём вы! Мне просто любопытно!
— Хо-хо, любопытно? Ну, пусть будет так.
Лекарь захихикал, словно поймал её с поличным, и Се Рён почувствовала, как щёки вспыхнули.
«Сильно переживаешь? Что за глупости! Если этот мужчина и вправду болен, то меня волнует исключительно судьба Хви Она. Мне нет никакого дела до появившегося из ниоткуда распутника Хви Мёна, который надо мной издевается. Я беспокоюсь только о Хви Оне, с которым разделила детство!»
* * *
— У-ух…
Проснувшись довольно рано, мужчина со стоном схватился за раскалывающуюся голову и сел. Как ни странно, тело казалось непривычно тяжёлым. Веки словно налились свинцом, и открыть глаза стоило огромных усилий.
По привычке он потянулся туда, где обычно лежала курительная трубка. Но, не успев дотянуться, почувствовал, как что-то с силой рвануло его за запястье. Раздался громкий металлический лязг.
— Что это ещё такое?
Он нахмурился. Зрение постепенно прояснилось, и взгляд сфокусировался на оковах. С губ мужчины сорвался сухой смешок.
— Додумался же до такой жалкой выходки.
Он равнодушно повернул голову и посмотрел на календарь. Глаза удивлённо распахнулись: прошло гораздо больше времени, чем он ожидал.
— …Му Хёк. Ты здесь?
— Я Му Хёк. Можно войти?
— Живо заходи и объясни мне, что здесь происходит.
Дверь со скрипом отворилась. Му Хёк широким шагом пересёк комнату и с каменным лицом остановился перед господином. Принц Хви Мён демонстративно потряс скованными руками.
— …Вы сами велели сковать вас, чтобы не натворить глупостей.
— Снимай.
В голосе принца не было ни капли смущения. Лишь абсолютная, высокомерная уверенность в том, что его приказы должны исполняться беспрекословно.
Казалось, Му Хёк хотел что-то сказать, но сидящий перед ним человек тоже был его господином, так что выбора не оставалось. Телохранитель достал ключ и снял кандалы.
Принц Хви Мён поморщился, растирая затёкшие запястья. Кожа покраснела и покрылась синяками — очевидно, в оковах светлая личность не сидела смирно.
— А ну-ка объясни, что он вытворял, пока я спал, раз я чувствую себя таким разбитым?
— …Вы не ели и не сомкнули глаз ни на секунду.
— Похоже, он узнал, что я переспал с той девчонкой.
— …
— Ха! В его духе. Жалкий глупец.
С презрительной усмешкой принц привалился к стене и привычно потянулся за трубкой. Но тут же вспомнил, что курительная смесь закончилась, и с раздражением отбросил её.
— Проклятье. Где смесь?
— Насчёт этого… Обещали доставить сегодня.
— Почему так долго? Эта девчонка совсем перестала быть полезной?
Он издевался над До Хва, но Му Хёк давно к этому привык и ответил спокойно:
— Вы же знаете. В последнее время королевский двор слишком пристально следит за торговлей чёрной смесью, так что дела идут туго.
— Если бы он сидел тихо, брат бы закрыл на это глаза. Какой ублюдок посмел разворошить этот улей?
Невозможность немедленно покурить приводила его в бешенство, и в усталых глазах блеснула убийственная жажда.
— Кажется, это люди… покойного короля.
При упоминании покойного короля взгляд принца Хви Мёна неуловимо изменился. Вполне ожидаемая реакция для того, кто сам устроил переворот и сменил власть.
— Говори.
— Те, кто, прикрываясь именем покойного короля, держал рынок в своих руках, после переворота потеряли всё. Вот они и затевают заговор. Пока никаких серьёзных шагов не предпринято, но…
— Наверняка попытаются впутать меня. Ведь это я, по сути, лишил их куска хлеба.
— Именно так. Они хотят использовать подпольную торговлю чёрной смесью против вас, чтобы выслужиться перед нынешним королём.
— Ха-ха… ха-ха-ха… Ни один, ни другой не дают мне заскучать.
— Если желаете, я могу пресечь это на корню…
— Нет. Просто следи за ними. Кто-нибудь из них рано или поздно сам сунется в логово тигра, так что мне незачем лишний раз марать руки.
— Слушаюсь.
— Так ты сказал, что смесь будет сегодня?
— Да. Скорее всего, ближе к часу Обезьяны.
— Тогда разбуди меня, когда принесут. Тело свинцовое, нужно ещё немного поспать.
Му Хёк думал, что принц немедленно отправится к Ын Се Рён, но того, похоже, ничего не интересовало, кроме как поскорее закрыть глаза.
Сначала он вёл себя так, словно одержим ею, а теперь ему нет дела? Очередная прихоть. Из-за этого Хви Ону пришлось вытерпеть столько мучений. Этот мягкосердечный глупец несколько дней истязал себя, лишь бы принц больше не тронул девчонку и пальцем.
В этот момент раздалось ровное дыхание спящего. Му Хёк не поверил своим ушам — принц Хви Мён уснул, едва коснувшись подушки.
Во время войны господин мог не спать сутками, его выносливость казалась нечеловеческой, так что телохранитель впервые видел, чтобы он вот так сдался перед усталостью.
Ему даже захотелось подойти и проверить, действительно ли принц уснул. Но, боясь навлечь на себя его гнев, Му Хёк подавил любопытство и тихо покинул покои.
И вот, ближе к часу Обезьяны, дыхание в гостевой комнате изменилось.
* * *
Вернувшись из аптекарской лавки во двор для прислуги, Се Рён увидела знакомую фигуру, сидевшую на корточках перед её террасой, прямо рядом с кучей подарков.
Этот человек, обычно до маниакальности следивший за своим внешним видом, сейчас, казалось, совершенно не заботился о дорогом шёлковом халате-турумаги. Подол волочился по земле, но мужчина, не обращая на это внимания, размахивал сорванным колоском перед носом развалившегося на спине кота.
— Господин, что привело вас в такое место?
— Се Рён.
Услышав её голос, он мгновенно обернулся. Его глаза радостно сощурились в полумесяцы, когда он с нежностью произнёс её имя. На запястьях, выглядывающих из-под закатанных рукавов, отчётливо виднелись багровые синяки от железных цепей.
