Контент удален!

Пока он с недовольным видом раздумывал, как бы поставить её в неловкое положение, лекарь вдруг заговорил первым, словно узнав его:

— А ведь и правда, лицо знакомое… Точно! Вы ведь приходили ко мне за советом пару лет назад, верно?

— Не понимаю, о чём вы.

За исключением полей сражений, принц Хви Мён терпеть не мог людных мест, так что он ни за что не пошёл бы в аптекарскую лавку на рынке по своей воле. Везде таилась опасность, поэтому он редко выходил из покоев, а уж тем более не общался с простым людом.

Дело было даже не в страхе за свою жизнь, а в банальной лени и нежелании связываться с людьми. Так что, если бы он действительно приходил сюда, то точно бы запомнил.

Значит, лекарь видел не меня, а другую душу. Но зачем этому ублюдку понадобилось идти в аптекарскую лавку?

— Вы знакомы?

— Ну, помнишь, я рассказывал. Про человека в маске.

— А-а…

— Такое же телосложение, да и родинка под глазом. Точно он.

Во взгляде Се Рён мелькнуло подозрение. Неужели догадалась? Нет, пока ещё нет.

Принц Хви Мён, молча наблюдавший за ситуацией, пожал плечами с видом добродушного человека:

— Я сегодня здесь впервые. Должно быть, вы меня с кем-то перепутали. Такое крупное телосложение — не редкость среди тех, кто побывал на войне, да и родинка под глазом — не такая уж диковинка. Так что вашу ошибку можно понять.

— Хм. Вы точно никогда здесь не были? Тогда прошу прощения за бестактность.

— Ничего страшного. Но могу я узнать, о чём вы говорили с человеком, похожим на меня?

— Раз это были не вы, зачем вам знать?

— Найдётся ли мужчина, который не станет ревновать, когда его женщина говорит о другом?

Не выпуская руку Се Рён из своей, он крепко прижался губами к тыльной стороне девичьей ладони. Лицо Се Рён исказилось от ужаса.

— Г-господин!

Она, похоже, вообще забыла, что они всё ещё держались за руки, и теперь резко вырвала ладонь. От этого жеста принц Хви Мён, сам того не осознавая, обиженно надул губы.

— Что такое? Тебе за меня стыдно?

— Господин, прошу вас!

— Так почему ты уходишь от ответа?

Наблюдая за ними, лекарь Ким расхохотался во всё горло, приговаривая, что нынче молодёжь совсем не стесняется проявлять чувства на публике.

— Ха-ха-ха-ха! Ох, старею я, старею. Я ведь помню Се Рён совсем крохой, а она уже выросла и даже жениха привела.

— Он мне не жених!

— Как бы ты ни смущалась, если будешь так холодно отвергать его при всех, любому станет обидно. Так когда свадьба?

— Вот именно, Се Рён. Когда сыграем свадьбу? Выбирай любой день.

— Д-да нет же! Какая свадьба? Лекарь, вы правда в это верите? Господин, да помолчите вы! Он же всё за чистую монету принимает!

От этих шуточек, в которых сквозила доля правды, лицо Се Рён то краснело, то бледнело.

Девушка в панике топала ногами, старик добродушно хохотал — это были не разговоры о смерти, а живые, тёплые голоса. Значит, тот ублюдок приходил в себя, когда запах крови выветривался, и наслаждался вот такой жизнью.

Принц Хви Мён, у которого даже не было воспоминаний о нормальной, повседневной жизни среди обычных людей, вдруг поймал себя на мысли, что хочет, чтобы этот момент длился вечно. И в то же время его охватывало невыносимое раздражение.

Что такого особенного в этом трусе, что перед ним она не скрывает свою истинную, очаровательную суть? Почему её отношение ко мне так отличается от того, как она смотрит на него?

Он завидовал времени, которое она провела с Хви Оном, и жаждал заполучить себе эту живую, искреннюю Се Рён. Сейчас его раздражал даже этот старик-лекарь: принцу хотелось утащить её туда, где никого нет, и наслаждаться ею в одиночестве.

— Се Рён.

— Да?

— Я хочу уйти.

Он осторожно сжал её мизинец. Се Рён мгновенно уловила перемену в его настроении и вздрогнула. И хотя это было вызвано его собственной извращённой ревностью, она, как послушная девочка, видимо, решила, что ему снова стало плохо из-за жары. Её глаза наполнились тревогой.

— Ах, лекарь. У меня появились срочные дела, так что мне пора. Я зайду в другой раз.

— Надеюсь, в следующий раз вы придёте с хорошими новостями.

— Д-да говорю же, это не то, что вы подумали.

— Девочка моя. Я знаю тебя столько лет, к чему всё отрицать? От меня ничего не утаишь. Ха-ха-ха-ха!

У потерявшей дар речи Се Рён покраснели кончики ушей. Кто заставил эту женщину так смущаться? Как ни странно, мне не кажется, что это был я.

Принцу Хви Мёну хотелось лишь одного: поскорее утащить её в покои и искусать эти наглые, покрасневшие ушки.

Может, он сам не заметил, как его пальцы, вцепившиеся в неё словно у капризного ребёнка, сжались сильнее? Се Рён тихо ахнула, а затем, словно успокаивая, крепко обхватила его ладонь обеими руками.

— Идёмте, господин.

— Угу.

От её ласкового тепла закипающая в нём ярость немного улеглась, и он послушно кивнул.

— Эй, юноша.

Когда принц вслед за Се Рён уже собирался выйти из лавки, лекарь Ким окликнул его. С раздражением Хви Мён медленно обернулся.

— Я давно считаю Се Рён своей дочерью, поэтому хотел бы выпить с будущим зятем. Заходите как-нибудь. Нам ведь о многом нужно поговорить, не так ли? О Се Рён… и о человеке, так похожем на вас.

Се Рён возмущённо прикрикнула на лекаря, требуя прекратить шутки, но взгляд принца, устремлённый на старика, стал ледяным.

— …Да. Обязательно.

Как он догадался? Наверняка это тот ублюдок. Он рассказал ему о нашем теле.

Принц вежливо ответил, но про себя уже твёрдо решил: больше он с этим лекарем не увидится. И с этой мыслью отвернулся.

* * *

Поскольку Се Рён сама вызвалась отнести травяной сбор, ради которого пришла, принц Хви Мён вернулся в гостевые покои один.

Едва переступив порог, он сорвал с себя шляпу-кат и халат-топо и швырнул их на пол. Но чувство духоты не отпускало, и он едва сдержался, чтобы не разорвать на себе даже нижнюю рубаху.

Списав эту тяжесть в груди на сильную жажду, принц залпом выпил несколько чаш воды. Но, разумеется, это не помогло. По привычке он потянулся за курительной трубкой.

— Блядь…

Вместо привычной тошноты, которая подступала ещё с аптекарской лавки, с губ сорвалась грязная брань.

После смерти отца войн стало меньше, дни потекли однообразно, и как раз в это время ему удачно подвернулась одна женщина. Он начал всё это лишь ради того, чтобы поиздеваться над другой душой, делящей с ним одно тело, и развеять скуку, но почему-то с каждым днём чувствовал, как сам увязает всё глубже.

Он стиснул челюсти с такой силой, что вздулись желваки, затем отложил трубку и настежь распахнул окна. Хотел впустить свежий воздух, но душный ветер, наоборот, словно сдавил горло.

Из-за того, что в его крови больше не бурлил дурман, навалилась головная боль. Давно зажившая рана на руке, пробитое стрелой два года назад плечо, шрамы на спине от битвы, в которой он едва выжил, и повреждённые ядом внутренности — всё это вдруг отозвалось фантомной болью.

Стоило лишь протянуть руку, взять чёрную смесь и забыть об этих глупых играх. Но то, что он до сих пор сомневался, злило его самого. Какого чёрта я вообще терплю эту боль? Ради чего? Ему стало тошно от самого себя. Но каждый раз, когда он собирался вдохнуть дым, перед глазами всплывало её лицо, морщащееся от едкого запаха, и он не мог заставить себя сделать затяжку.

В этот момент из коридора донёсся звук шагов — словно брошенный спасительный круг.

— Господин, могу я войти?

От одного лишь её голоса боль в раскалывающейся голове, казалось, начала стихать.

Принц Хви Мён широким шагом подошёл к двери и сам открыл её. Как только Се Рён переступила порог этой мрачной комнаты, ему наконец стало легче дышать. Казалось, даже воздух вокруг стал чище.

— Почему так долго?

Сам того не осознавая, он выпалил это капризным, раздражённым тоном. Се Рён немного удивилась его резкости, но почему-то едва заметно улыбнулась.

— Вы так ждали меня?

— Да. Думал, шея затечёт, пока высматривал.

— Что это вы сегодня такой нетерпеливый? Прямо как в детстве.

— …

Теперь она и вовсе обращается со мной как с ребёнком.

Она не сказала ничего особенного, но это задело его. Хоть он сам и решил притворяться Хви Оном, каждый раз, когда Се Рён искала в нём черты этого ублюдка, внутри всё переворачивалось от злости.

Он и сам не понимал, что с ним происходит. И потому просто плотно сжал губы и промолчал. В её глазах снова появилась тревога.

— Господин, вам нездоровится? Вы с самого возвращения кажетесь чем-то расстроенным.

— …Нет, ничего такого.

— Идите сюда, присядьте.

Несмотря на его отрицание, Се Рён потянула принца за руку и усадила на край террасы. А затем села совсем рядом и пристально на него посмотрела.

— Думаешь, если будешь так пялиться, что-то поймёшь?

— В общих чертах.

— И что же ты поняла?

— Вы ведь за что-то на меня обиделись, да?

— Что?

— Так и знала…

— …

Она читала его как открытую книгу. Но это не значило, что он собирается выкладывать ей всё как на духу, забыв о гордости.

Принц Хви Мён молча смотрел в её глаза, таящие в себе целую вселенную, и наконец, не в силах больше сдерживаться, вытащил наружу лишь малую часть того, что его беспокоило.

— Ладно. Раз уж зашла речь… почему этот лекарь называет тебя «девочка моя»?

— Девочка? А, и правда… Наверное, это просто привычка с тех пор, как я была маленькой.

— С тех пор, как была маленькой?

— Да.

Се Рён, словно догадавшись, к чему он клонит, вдруг нахмурилась.

— Тогда я тоже…

— Нет.