Мёвонгак, лучший гостевой дом столицы, шумно гудел, готовясь к вечернему приёму. Воины, разгромившие вражеское государство, только что вернулись с победой.

В такие дни прислуживать гостям приходилось всем без исключения, независимо от должности и обязанностей. И лишь Се Рён, напряжённая как струна, робко переступала порог покоев для почётных гостей.

— Хм…

Мужчина, стоявший на страже у дверей, откровенно смерил Се Рён взглядом и нахмурился. В обычное время столь бесцеремонное внимание вызвало бы брезгливость, но сейчас девушка лишь дрожала от страха, боясь, что её обман раскроют.

Се Рён до боли стиснула пальцами ткань рукавов. Разумеется, облегчения это не принесло. Чужое, не по статусу роскошное шёлковое платье казалось ей не нарядом, а тяжёлыми кандалами.

— Хм-м.

— …

Подозрительный взгляд, скользивший по её фигуре сверху вниз, теперь медленно поднялся к лицу. Се Рён невольно затаила дыхание.

— Это точно та девка? — бросил стражник служанке, которая привела её сюда.

Та низко поклонилась:

— Да, нари.

Мужчина недоверчиво прищурился. Впрочем, рассудив, что это не его ума дело, он вскоре отвёл взгляд, всем своим видом показывая: дальнейшие расспросы — пустая трата времени.

— Ты останешься здесь, а ты — иди за мной.

Отослав служанку, стражник развернулся, приказывая Се Рён следовать за ним. От напряжения она словно приросла к полу и двинулась следом лишь мгновение спустя.

Весь Мёвонгак ходил ходуном: вернувшиеся с битвы солдаты шумно праздновали, а торговцы наперебой предлагали им свой товар. И только покои для почётных гостей окутывала тишина, словно они находились в другом мире. Хозяин Мёвонгака, принц Хви Мён, возглавлявший победоносное войско, приказал никого сюда не пускать.

Принц Хви Мён. Кровожадный якса, опьянённый убийствами и намеренно развязывающий войны.

Поговаривали, что в те дни, когда его меч не обагрялся кровью на поле боя, он вымещал свой гнев здесь: затаскивал к себе какую-нибудь кисэн и жестоко, изощрённо истязал её. Те, кому доводилось видеть поутру вынесенные трупы, в один голос твердили, что никогда прежде не встречали столь изувеченных тел.

Се Рён продали в Мёвонгак всего три месяца назад, но эти слухи она уже успела заучить наизусть. Имя Хви Мёна было у всех на устах, куда бы она ни пошла.

И всё же, направляясь к такому чудовищу, Се Рён испытывала не только всепоглощающий ужас, как любая другая на её месте, но и нечто иное. Ведь её вели в ту самую комнату, где она в далёком детстве жила вместе с матерью, бывшей кисэн Мёвонгака.

Я думала, что никогда больше сюда не вернусь…

Тогда это была скромная клетушка обычной кисэн, а теперь её перестроили в роскошные покои хозяина Мёвонгака. Всё вокруг вызывало странные, смутные чувства. Однако ностальгия длилась недолго.

Моросящий за окном дождь мгновенно воскресил в памяти самые жуткие воспоминания. Прежние стены, где всё произошло, давно снесли и возвели заново, не оставив от старого жилища и следа, но перед глазами всё равно отчётливо всплывала картина из прошлого.

Стоило Се Рён вспомнить тот день, как ей начинало казаться, что в нос снова бьёт тошнотворный, густой запах свежей крови. Девушка невольно зажмурилась.

Несмотря на душное лето, её пробил озноб. Се Рён инстинктивно съёжилась и задрожала, когда стражник вдруг решил предупредить её о нраве своего господина:

— Принц Хви Мён терпеть не может, когда к нему обращаются по титулу, так что называй его просто «нари».

— Ах… Да, я запомню.

Эти слова помогли ей вырваться из пучины кошмарных воспоминаний. Но на этом стражник умолк: они подошли к покоям Хви Мёна, и времени на разговоры не осталось. Да и сам провожатый напоминал бесчувственное каменное изваяние — такой ни за что не ответит, даже если осмелишься спросить.

— Нари, это Му Хёк. Вы просили привести кисэн, она здесь, — громко доложил он, обращаясь к закрытым дверям.

Изнутри не донеслось ни звука, но стражник молча кивнул Се Рён, приказывая войти.

Началось.

От накатившего напряжения Се Рён до боли закусила губу. Выдохнув, она потянула створку на себя — и тут же задохнулась от густого, тяжёлого запаха крови, ударившего в нос.

— Ах…

Этот запах мгновенно напомнил ей о трагедии восьмилетней давности. От испуга Се Рён попятилась, но тут же замерла, наткнувшись спиной на Му Хёка, который перегородил ей путь к отступлению, точно скала.

Откуда здесь этот запах?

Се Рён вгляделась в мрачное, зловещее помещение, освещённое лишь несколькими тусклыми светильниками.

Она ещё не переступила порог, а её уже сковал первобытный ужас. То, что она не зажала нос и не бросилась наутёк от этой кровавой вони, казалось чудом. В спину впивался тяжёлый взгляд стражника — отступать было некуда. К тому же она сама вызвалась прийти сюда и теперь не имела права трусливо бежать.

Я должна вытерпеть. Если отступлю сейчас, сестра До Хва окажется в опасности.

Подавив страх, Се Рён с трудом сделала шаг вперёд. Стоило ей оказаться внутри, как двери за спиной плотно закрылись.

В замкнутом пространстве, помимо металлического запаха крови, улавливался едва заметный аромат тлеющих трав. Затем послышался долгий, протяжный выдох.

Се Рён, оцепеневшая от напряжения и неотрывно смотревшая на носки своих туфель, вздрогнула от звука, донёсшегося из угла, пришла в себя и низко поклонилась.

— П-приветствую вас, нари Хви Мён.

Она отвесила поклон в ту сторону, где, как ей казалось, сидел принц, но ответом была долгая тишина. Лишь тихий шуршащий звук — словно кто-то мерно протирал металл тканью — нарушал гробовое молчание комнаты.

Се Рён никто не учил, когда в таких случаях дозволено выпрямиться, поэтому она чувствовала себя крайне неловко. Из-за страха поза казалась ещё более неудобной. Она уже открыла рот, чтобы спросить, можно ли ей поднять голову, как вдруг раздался низкий мужской голос:

— Так и будешь стоять там до утра?

Вопреки ожиданиям, голос чудовища оказался вовсе не грубым и хриплым, а удивительно мягким и красивым.

— А… Н-нет, что вы…

Опешившая Се Рён поспешно подняла голову. И, увидев лицо мужчины, вздрогнула.

Хви Он?..

Сердце ухнуло куда-то в живот при виде столь знакомых черт.

Сколько бы лет ни прошло, она ни за что бы не спутала это лицо ни с чьим другим. Се Рён доводилось видеть в Мёвонгаке прославленных красавцев из высшего света, разбивавших сердца столичных аристократок, и знатных юношей, о которых мечтала каждая невеста, но за всю свою жизнь она не встречала мужчины прекраснее него.

Хищный разрез глаз, прямой нос, красные губы, контрастирующие с мертвенно-бледной кожей, и даже маленькая родинка под левым глазом — всё осталось прежним.

Конечно, его взгляд стал глубже, линия подбородка заострилась, а шея стала крепче и мощнее, полностью стерев мальчишеские черты. Он сильно вытянулся и раздался в плечах, но Се Рён ни на секунду не усомнилась, что перед ней тот самый мальчик — Хви Он. Его ослепительная красота ничуть не померкла, напротив, обрела зрелую, смертоносную притягательность.

И всё же она не могла сразу броситься к нему. Было в нём нечто до дрожи пугающее и чужое. Лицо было знакомым до боли, но сам он казался совершенно посторонним человеком. Идеальная внешность, заставлявшая оборачиваться вслед, осталась нетронутой, но теперь этот мужчина был насквозь пропитан аурой смерти, словно и не принадлежал к миру живых. Скорее уж, перед ней сидел сам вестник смерти.

Этот образ разительно отличался от того светлого мальчика, который хвостиком бегал за ней, называя «сестрёнкой». Под гнётом его ужасающей, незнакомой ауры уверенность Се Рён быстро рассыпалась в прах.

Может, прошло слишком много времени, и мои воспоминания о Хви Оне просто исказились?

Мужчина неспешно стирал свежую кровь с длинного меча куском шёлка, но Се Рён даже не замечала этого. В любой другой раз вид тёмно-красной крови заставил бы её задрожать от ужаса, но сейчас всё её внимание было приковано к этому невероятно красивому лицу.

Пока она оцепенело стояла, поражённая неожиданной встречей, Хви Мён наконец перевёл взгляд на её ошеломлённое лицо, лениво рассматривая девушку. Встретившись с его сухими, безразличными глазами, Се Рён ещё больше усомнилась в том, что перед ней человек из её прошлого.

— Давно не виделись.

— …Что?

От небрежно брошенной фразы взгляд Се Рён дрогнул. Но не успели её сомнения перерасти в уверенность, как на неё словно вылили ушат ледяной воды:

— В последнее время никто не приходил в эти покои по собственной воле.

— Ах…

Ленивый, тягучий голос мгновенно вернул её с небес на землю.

Я обозналась. Конечно, откуда бы ему здесь взяться?

Да, если бы это был Хви Он, он бы не стал смотреть на неё как на пустое место. А вероятность того, что жестокий принц Хви Мён, кровожаднее свирепого демона, и есть тот самый мальчик, и вовсе равнялась нулю.

Но как два человека могут быть настолько похожи?

Неужели застарелая тоска сыграла с ней злую шутку и заставила видеть то, чего нет? Эта мысль казалась логичной, но грудь всё равно свело от горького разочарования. Внезапно Се Рён осознала смысл его слов.

Что значит «по собственной воле»?

Две стражи назад Се Рён случайно услышала, что принц Хви Мён потребовал к себе кисэн по имени До Хва. До ужаса боясь, что сестру убьют, Се Рён отправилась к хозяйке заведения и умоляла разрешить ей прислуживать принцу вместо До Хвы, назвавшись её именем.

Так что формально она оказалась здесь по его приказу, а вовсе не по собственной инициативе. Значит ли это, что остальных девушек тащили сюда силой? Этого ли он ждал? Не в силах разгадать его мысли, Се Рён терялась в пугающих догадках.

— Чего застыла? Так и будешь торчать там, выжидая момент, чтобы сбежать?

— …Н-нет, что вы.

Резкий оклик вырвал её из раздумий. Испугавшись, что сейчас её и правда схватят за волосы, Се Рён судорожно вздрогнула.

— Вот и славно. Ведь стоит тебе попытаться открыть дверь без моего разрешения, как клинок немедленно перережет тебе горло.

Его тон оставался тихим, но в нём сквозила явная угроза. Снаружи стоял его цепной пёс — принц ясно давал понять: не смей думать о побеге, просто подчиняйся.

Поняв намёк, Се Рён поспешно подошла ближе. Мужчина невозмутимо взял в губы длинную курительную трубку и кивком указал на подушку, лежавшую по диагонали от него.

Когда она послушно опустилась на указанное место, запах крови, который, казалось, немного рассеялся, ударил с новой силой. Спасал лишь едкий дым из трубки, который выдыхал принц: он хотя бы немного перебивал эту вонь, позволяя дышать.

— Зачем ты сюда пришла?

— …Что?

— Ты только и делаешь, что переспрашиваешь.

— …

— Раз мои слова слишком сложны для твоего понимания, разжую специально для тебя. Ты явилась сюда, потому что хочешь кувыркаться со мной в постели без единой нитки на теле?