Когда Се Рён наконец открыла глаза, сквозь оклеенные рисовой бумагой окна пробивался синеватый свет рассвета. Оказалось, ночное обслуживание, которое, казалось, не кончится никогда, всё-таки завершилось. Хотя она совершенно не помнила, в какой момент потеряла сознание.

— У-ух…

Даже стон сорвался с губ хрипло. Девушка машинально ощупала шею. Осознав, что проверяет, жива ли ещё, она с запозданием горько усмехнулась.

Попытавшись приподняться, она снова болезненно застонала. Даже в те дни, когда ей приходилось заниматься тяжёлой работой в Мёвонгаке с утра до вечера без глотка воды, она не чувствовала такой измождённости. Всё тело налилось свинцом, словно её жестоко избили.

Если подумать, они сотни раз сталкивались телами, так что, по сути, её действительно избили. Однако ломящая, словно перебитая пополам поясница и дрожащие ноги, будто ей разорвали промежность, стали совершенно новым, незнакомым доселе страданием.

Стараясь проглотить стоны, чтобы не разбудить принца Хви Мёна, Се Рён неуклюже, с трудом поднялась на ноги.

— …Просто безумие.

Поскольку спаривались они по всей комнате, внутри царил невообразимый погром. Не только её, но и его вещи валялись на полу в полном беспорядке, а на низком столике для чтения и даже на бумажных окнах виднелись брызги мутноватого семени. Но хуже всего было то, что на белоснежной коже девушки не осталось ни единого нетронутого места — всё тело покрывали красные и багровые следы укусов.

— Ха…

Даже с учётом того, что она сама на это пошла, он зашёл слишком далеко. Как можно было так истерзать человека, словно он не мужчина, а дикий зверь? Се Рён никак не могла этого понять.

Впрочем, разве принц вообще относился к тем, кого можно понять? Наверное, стоило просто радоваться, что она не умерла, как твердили слухи.

От осознания, что она должна чувствовать облегчение просто от того, что сохранила жизнь, стало немного горько.

Смотреть на мужчину, который после устроенного им хаоса мирно спал, словно сытый хищник, было противно и обидно. Ей хотелось прямо сейчас вонзить лезвие в его беззащитную шею, но он ещё должен был выдать нужную информацию. К тому же при взгляде на его тихо спящее лицо, где не осталось ни следа высокомерия, Се Рён невольно вспоминала Хви Она, и сердце её вздрагивало.

Как же они похожи, словно братья-близнецы. У принца даже была та самая родинка под левым глазом, которая делала лицо Хви Она особенно красивым, когда он улыбался. От этого Се Рён затосковала по тому мальчику ещё сильнее.

Конечно, она не смогла бы без колебаний приставить нож к этому лицу. Успокоив себя глубоким вздохом, девушка кое-как вытерла липкие от мужского семени бёдра. Затем, наспех собрав помятую одежду, тихо выскользнула из комнаты.

* * *

Сквозь густую, окутанную туманом листву деревьев доносилось пение горных птиц. На просторной поляне мужчина, неподвижный, как статуя, целился в мишень. Как только он натянул тетиву, для него исчезли все звуки.

Даже шаги приближающегося к стрельбищу человека были не громче его собственного дыхания. Когда лучник затаил дыхание, чтобы сосредоточиться, шаги ожидаемо стихли — пришедший понял, что тот погружён в процесс. В следующее мгновение покрытые шрамами руки отпустили стрелу.

Резкий свист рассекаемого воздуха сменился глухим стуком металла о дерево. Ничего удивительного — точное попадание в цель.

— Хви Он.

Тяжёлые веки, обычно затуманенные действием лекарств, приподнялись, и на пришедшего посмотрели ясные чёрные глаза. Одежда стрелка сидела безупречно, а из причёски, несмотря на ветер, не выбивалось ни единого волоска.

И всё же, вопреки своему строгому виду, Хви Он, казалось, ничуть не рассердился на то, что подчинённый обратился к нему по имени.

— Ты быстро вернулся, Му Хёк. Заходил только в людскую?

— Да.

— В этот раз тоже… отказалась?

— Угу. Подарки я оставил, но она по-прежнему ни к чему не притрагивается.

При этих словах красивое лицо омрачилось.

— …Видимо, она очень зла. Но если я приду к ней, ничего не помня о случившемся, это только разозлит её ещё больше, верно?

— Скорее всего.

— И что же делать…

Его полный глубокой печали взгляд устремился вдаль, к склонам гор.

Похоже, случившееся действительно его беспокоило, хотя он даже не знал, кто эта девушка.

Уже четвёртый день подряд Хви Он посылал всевозможные драгоценности женщине, которую, как он считал, лишил чести. Но каждый раз она с презрением отвергала подношения, и Му Хёку, выступавшему посыльным, это начинало действовать на нервы.

Она была из тех, кто осмелился бесстрашно проникнуть в покои принца под видом До Хва. Му Хёк не знал, кто её подослал, но решил, что гостья — либо наёмная убийца, либо глупая кисэн, решившая сорвать куш.

Поэтому, впуская её внутрь, он подал сигнал, что пришла кисэн, не объявляя имени До Хва. Подобное случалось и раньше, так что хозяин комнаты наверняка всё понял. А значит, на следующее утро Му Хёк ожидал выносить труп.

Но каким-то чудом женщина вышла из логова зверя целой и невредимой. Если бы на этом всё и закончилось, случившееся можно было бы списать на мимолётную прихоть непредсказуемого принца. Но всё оказалось сложнее.

— У Хёк. Позови вчерашнюю девчонку.

— …Я Му Хёк. О какой девчонке вы говорите?

— Об Ын Се Рён.

Человек, который никогда не интересовался окружающими и не запоминал чужих имён, годами называя верного подчинённого как попало, вдруг не только выпустил женщину из своих покоев живой, но и чётко назвал её по имени, приказав привести к себе.

Слишком поздно Му Хёк осознал: это была та самая девушка, за которой приглядывал Хви Он.

Раньше светлая личность принца лишь пару раз просила узнать, как у неё дела, поэтому телохранитель не придавал этому особого значения.

Кто бы мог подумать, что она окажется в Мёвонгаке? Да ещё и проведёт ночь с принцем Хви Мёном, который никогда никого к себе не подпускал.

Му Хёк просто решил, что лицо гостьи показалось ему знакомым; он и представить не мог, что это была она. В каком-то смысле всё произошло из-за его невнимательности.

Но как обе личности могли заинтересоваться одной и той же женщиной? Разве общность тела означает и общность вкусов? Или, может, она осталась в их памяти ещё с тех времён, когда они не разделились надвое?..

Му Хёк давно служил стоящему перед ним человеку, но подобное происходило впервые, и появление переменной в лице Се Рён его совершенно не радовало. Их жизнь и без того была далека от нормальной, а новое, непредсказуемое развитие событий лишь вызывало тревогу. Му Хёк боялся, что ситуация выйдет из-под контроля и он не сможет всё уладить.

Больше всего ему хотелось, чтобы Хви Он по обыкновению проигнорировал вмешательство чужака в свою жизнь. Узнав, что это Ын Се Рён, он наверняка испытает шок, поэтому Му Хёк предпочёл бы, чтобы господин просто сделал вид, будто ничего не произошло, жил дальше и со временем забыл о ней. Но, видя, как Хви Он уже несколько дней изводит себя беспокойством, телохранитель понимал: бесконечно скрывать правду не выйдет.

Решив, что так продолжаться не может, Му Хёк задумал осторожно передать слова Се Рён, чтобы заставить Хви Она отступиться.

— Она гневалась. Спрашивала, неужели ты думаешь, что можешь откупиться драгоценностями от того, что обещал.

— Обещал? Что именно?

— Я спросил, но она не ответила.

— …Значит, хочет встретиться со мной лично.

— Похоже на то. Так что оставь это. Ты уже сделал всё, что мог.

— Да. Больше я ничего сделать не могу… Но почему-то на душе так тяжело. Наверное, потому что это впервые…

Му Хёк вспомнил, как четыре дня назад обнаружил Хви Она, растерянно сидящего нагим посреди разгромленной спальни.

Господин выглядел опустошённым, словно знал, что подобное может случиться, но всё равно не верил, что это произошло на самом деле.

«Му Хёк. Кажется, я всё-таки взял женщину силой».

Он произнёс это так, будто рассказывал о чьём-то чужом поступке. Му Хёку оставалось лишь шумно выдохнуть и кивнуть.

«…Похоже на то».

«Она хоть жива?»

«Ушла целой и невредимой».

«Даже не знаю, радоваться ли… Ах, может, она чего-то просила? Я хотел бы выплатить ей достойную компенсацию».

Тогда Му Хёк был занят устранением последствий и не стал расспрашивать о личности гостьи. Он знал, что Хви Он избегает всего, что связано с жизнью его второй половины, так что это было вполне естественно.

Но Хви Он никогда ещё не бодрствовал так долго, и всё это время только и делал, что переживал о той женщине. Му Хёк очень хотел, чтобы господин поскорее отбросил эти мысли и хотя бы день пожил спокойно. Именно поэтому он, вопреки обычной сдержанности, решил вмешаться.

— Я тут подумал… может, вы были знакомы?

— Знакомы? Разве у меня был кто-то близкий, кроме тебя, Му Хёк?

— Он точно помнил её имя. Хоть я и общался с ним лишь пару раз, но впервые заметил такую одержимость человеком.

— Кто же она такая…

— Кто знает. Может, это давняя связь, о которой я просто не в курсе…

Хви Он усмехнулся и покачал головой на это небрежное предположение:

— Чушь. Чтобы у него появилась женщина? Ты же сам знаешь, он никого к себе не подпускает.

— Может, вы познакомились ещё до того, как мы сблизились. В детстве, например.

— Если бы он был так одержим ею, я не мог бы этого не заметить. Даже если это связь из детства… если бы это была девушка, которую я знал…

Внезапно лицо Хви Она заледенело, словно он кого-то вспомнил. Только тогда Му Хёк понял, что сболтнул лишнего.

— Му Хёк, ты случайно… не знаешь её имени?

— А разве… это важно?

— Только не говори мне. Это ведь не может быть она?

— …

— Му Хёк!

— Ха-а… Ладно. Её зовут… Ын Се Рён.

— Что?

Лук со стуком выпал из его рук. Дыхание Хви Она мгновенно стало прерывистым, а в полных смятения глазах вспыхнул красный блеск.

— …Хви Он?

— Н-не может быть… чтобы он… Се… Се Рён…

Хви Он разомкнул мелко дрожащие губы, но, не в силах больше размышлять, бросил всё и сорвался с места, направляясь к Мёвонгаку. Его торопливый шаг вниз по склону горы быстро перешёл в бег.

Когда мужчина проносился мимо, Му Хёку показалось, что он услышал тихое: «Убью». Но телохранитель даже не подумал броситься следом, чтобы остановить его. Услышать подобные слова от старого друга было слишком шокирующим; он впервые видел Хви Она в таком невменяемом состоянии.

В тот миг Му Хёку даже почудилось, что светлая личность уснула, а вместо неё вновь пробудился принц Хви Мён.