Контент удален!

Прислонившись к оконной раме, мужчина тяжело затягивался длинной трубкой, с горечью глядя на спящую Се Рён. Её белоснежное обнажённое тело сплошь покрывали красно-лиловые засосы и синяки. От сильного изнеможения девушка хмурилась и тихо стонала во сне. Глаза покраснели и распухли так, что, казалось, к ним было больно даже прикоснуться.

— …Сумасшедший ублюдок, — пробормотал он с горькой усмешкой, но, что бы он ни делал, тяжесть на сердце не отпускала.

Отложив трубку, Хви Мён долго смотрел в залитую лунным светом ночь, а затем, пододвинув таз с водой, принялся осторожно обтирать тело Се Рён.

Он не хотел, чтобы тот ублюдок увидел её в таком виде.

Понимая, насколько это на него не похоже, принц всё же тщательно стёр семя с её кожи и даже одел девушку. Она не проснулась даже от этого — значит, он и впрямь замучил её до полусмерти.

Касаясь засосов на её шее, мужчина мысленно возвращался к содеянному.

Возможно, он чувствовал, что берёт её в последний раз, и потому, вопреки сожалениям, возбуждение было поистине чудовищным. Обещал, что не причинит боли, а сам вложил в соитие всю свою ярость. Более того, в какой-то момент он, кажется, совершенно потерял рассудок: он даже не помнил часть процесса. Словно на мгновение его телом завладел кто-то другой…

Когда он пришёл в себя, Се Рён уже лежала без сознания, а он выходил из её обмякшего тела, изливая семя. Сколь же многое ей пришлось вынести?

Как бы сильно она ни хотела вернуть Ли Хви Она, в ближайшее время она вряд ли захочет видеть его самого. Сегодня Се Рён была такой красивой и очаровательной, и от мысли, что он больше никогда не увидит её такой, сердце принца, как ни бессовестно было это признавать, болезненно сжалось.

И за какие такие заслуги Ли Хви Ону досталась вся любовь этой женщины? Сейчас принцу как никогда хотелось уничтожить этого ублюдка. И пусть обман раскрылся, ему отчаянно хотелось снова притвориться другой душой и украсть у Се Рён ещё немного этого спокойного, тёплого времени.

Проведя ладонью по лицу, Хви Мён снова перевёл взгляд на Се Рён. Тело, которое так отчаянно сопротивлялось, теперь беззащитно обмякло. И хотя он сам довёл её до такого состояния, принц испытывал лишь горечь и жалость.

Поэтому Хви Мён не стал, как обычно, ложиться с ней в постель. Он закутал девушку в одеяло и поднял на руки, словно ребёнка.

Он собирался отнести её в дальнюю комнату на дворе прислуги. Вряд ли Се Рён захочет проснуться рядом с ним.

Принц открыл дверь и вышел. По пути к комнатам слуг он велел случайно встреченному работнику прибрать в покоях и, покрепче прижав к себе Се Рён, чтобы никто не увидел её бледного лица, горько усмехнулся.

— Чего только не сделаешь из-за тебя. А ведь ты даже не оценишь…

В груди было пусто, словно от сердца оторвали кусок, сделав его похожим на ущербную луну. Он не знал, как заполнить эту пустоту, и ему оставалось лишь тяжело вздыхать, глядя в ночное небо.

* * *

Господин сказал, что забудет о случившемся… Значит, эта лента — моя. Мне не нужно её возвращать, я имею право её носить. Но… но вряд ли бы он отпустил меня так просто…

Взгляд принца Хви Мёна в тот день, когда он душил её на глазах у других служанок, был настолько пугающим, что от одного воспоминания хотелось расплакаться. Навлечь на себя гнев такого человека было страшно, и Ён Сон понимала: она обязана вымолить прощение.

Потому-то она и пошла вернуть ленту, но ответ принца оказался неожиданно равнодушным.

Неужели он уже решил меня убить и потому так отреагировал?

Не в силах избавиться от страха, после работы Ён Сон снова пришла к гостевым покоям и принялась мерить шагами двор.

Вломиться внутрь было боязно: вдруг господин накажет её за то, что потревожила его покой? Но и возвращаться к себе не хотелось. Пока она металась, не зная, как поступить, двери распахнулись, и принц Хви Мён вышел из покоев.

На руках он нёс что-то, плотно завёрнутое в одеяло.

Не успев даже подумать, что это может быть, Ён Сон машинально бросилась к нему.

— Ох, господин! Куда вы направляетесь? Если нужно унести постельное бельё, отдайте его мн…

— Не нужно. Иди приберись в покоях, пока я не вернусь.

Принц посмотрел на Ён Сон, но его взгляд был абсолютно пустым. В нём не осталось и следа былой свирепости, словно перед ней стоял совершенно другой человек. Однако это полное отсутствие эмоций делало его похожим на живого мертвеца, отчего становилось лишь жутче. Поэтому Ён Сон не посмела увязаться за ним и, нерешительно переступив с ноги на ногу, развернулась, чтобы выполнить приказ.

Видимо, с высоты его положения ссоры прислуги кажутся сущей ерундой. Потому его гнев так быстро остыл? Что ж, может, оно и к лучшему.

С этой мыслью Ён Сон открыла дверь и тут же скривилась.

— Да что же это такое…

Догадавшись, кого именно принц только что так бережно нёс на руках, Ён Сон испытала жгучее чувство унижения.

Жар и терпкий запах соития, не выветрившиеся даже через распахнутые окна, разгромленная комната… Всё это служило жестоким напоминанием: удел Ён Сон — лишь выгребать чужую грязь, в то время как Ын Се Рён значит для господина нечто совершенно иное.

— …Мерзкая дрянь.

Убираясь в покоях, Ён Сон в бешенстве скрежетала зубами. Не смея винить принца, до которого ей было никогда не дотянуться, она выплёскивала злобу на более лёгкую мишень.

— Чем она лучше меня? Да ничем не отличается от портовой девки…

Мёвонгак был закрытым заведением, где знатные господа часто предавались разврату, а убирать за ними всегда приходилось таким служанкам, как Ён Сон, — бесправным, которым некуда пойти и некому пожаловаться.

Ён Сон продали в Мёвонгак после того, как семья янбанов, которой она прислуживала, попала под недавние чистки и была уничтожена. И каждый раз, убирая подобные следы, она вспоминала свою прежнюю благородную госпожу и начинала ненавидеть кисэн ещё сильнее. Но, несмотря на презрение к этой грязи, в глубине души девушка им завидовала: стоило кисэн подцепить влиятельного покровителя, и её жизнь могла измениться в один миг.

Именно поэтому Се Рён казалась Ён Сон выскочкой, с лёгкостью добившейся желаемого. Ей не приходилось продавать тело, петь или танцевать перед толпой пьяных мужчин — она просто приглянулась хозяину гостевых покоев. И то, что Се Рён получила всё это без малейших усилий, жутко бесило служанку.

— Наверняка она уже опытная. Не могла же девственница так легко охмурить принца Хви Мёна. Говорят, в этих покоях погибли десятки кисэн… Да уж, точно нагулялась где-то. Пф, грязная потаскуха.

За время уборки фантазии Ён Сон, превратившие Се Рён в первостатейную шлюху, укоренились в её голове как непреложная истина.

— А то, что она просила вернуть ленту, — просто строила из себя невинность перед господином, да? Чтобы вытянуть подарок подороже. Точно, так и есть. Но раз господину плевать, значит, эта лента — моя.

Ён Сон самодовольно ухмыльнулась, поправляя светло-зелёную ленту в волосах.

С лёгким сердцем она вышла из гостевых покоев, но тут же наткнулась на незнакомого мужчину, слонявшегося у дверей.

— Ой! К-кто вы? — напряжённо спросила Ён Сон, испугавшись, что он мог подслушать её бормотание.

Мужчина обернулся, и она заметила: хотя видит его впервые, лицо незнакомца кажется смутно знакомым. На вид ему было под сорок, но в молодости он, несомненно, отличался редкой красотой.

— Ах, вижу, мой внезапный визит тебя напугал. Прошу прощения.

— Э-э… ничего страшного. Но что привело вас сюда?..

— Да так, ничего особенного. Прошёл слух, что гостевые покои недавно открыли, вот и стало любопытно, решил взглянуть. Но раз ты выходишь оттуда, должно быть, ты здесь за старшую?

— Д-да.

У незнакомца был приятный, бархатистый голос и мягкие манеры. Несмотря на разницу в возрасте почти в двадцать лет, Ён Сон была совершенно им очарована.

— Выходит, ты пользуешься большим доверием в Мёвонгаке.

— Что вы, вовсе нет. Я просто делаю то, что прикажут.

— К чему скромничать. Важную работу поручают лишь важным людям.

— Ой… кхм-кхм, от ваших слов я даже не знаю, куда деваться. Эм, вообще-то гостевые покои обычно открывают, только когда хозяин Мёвонгака в отъезде. Но хотя он сейчас здесь, их всё равно открыли — впервые за долгое время, всего пару дней назад.

До сих пор Ён Сон ненавидела свою работу, считая её грязной и унизительной, но когда этот учёный-сонби, изящный, как благородный журавль, так почтительно отозвался о ней, она невольно возгордилась. И язык у служанки развязался.

— Вот как? Хм… Я бы хотел узнать об этом месте побольше. Не согласишься ли ты как-нибудь разделить со мной чай и угощения? Время позднее, и задерживать такую прекрасную барышню было бы невежливо.

— Б-барышню?! Какая я барышня! Я всего лишь простая служанка…

— Разве важно, чем ты занимаешься? В моих глазах ты — прекрасная девушка.

— Ч-что? Я… прекрасна?

— А разве здесь есть кто-то ещё, кроме тебя?

— Ох…

Ён Сон прекрасно понимала, что это обычная лесть, но подобное происходило с ней впервые, поэтому щёки густо вспыхнули.

— Я найду тебя, когда взойдёт солнце. Как твоё имя?

— Пак Ён Сон.

— Ён Сон. Хорошо. А моё имя — Ын Сон Хо.

Услышав это, Ён Сон резко пришла в себя, словно очнувшись от сладкого сна.

— Фамилия Ын… довольно редкая…

— Что-то не так? Знаешь кого-то с такой фамилией?

— У нас тут работает девушка по имени Ын Се Рён.

— Хм. Вот как?

— Вы с ней знакомы?

— Возможно, мы дальние родственники… И как же она поживает?

— Она делала и продавала кольца, но… хм… думаю, теперь ей это больше не понадобится.

— Что ты имеешь в виду?

— Да так, в последнее время эта девчонка купается в милостях хозяина гостевых покоев. Уж не знаю, надолго ли её хватит…