Почувствовал ли он, как бешено бьётся её пульс? Принц Хви Мён коротко, со свистом усмехнулся.

— Буду дразнить тебя дальше — у тебя сердце не выдержит.

Дразнить? Выходит, для принца Хви Мёна это была лишь пустая забава?

С того самого момента, как он назвал её «сестрёнкой», он, по сути, раскрыл карты. И не сводил с девушки выжидающего взгляда, словно бросая вызов: если хочешь получить этот козырь, покажи, на что готова пойти. Закинул такую наживку, а теперь заявляет, что просто дразнил?

Как можно быть таким бесстыдным?

На скулах Се Рён едва заметно дрогнули желваки.

Её охватила ярость: он до основания разрушил её жизнь, а теперь играет ею, единственной выжившей, оценивая словно добычу. Но ещё сильнее Се Рён злилась на саму себя за то, что прямо сейчас не могла ничего с этим поделать.

Она молчала, с трудом подавляя подступающий гнев. Решив, должно быть, что она снова ищет способ сбежать, Хви Мён резко дёрнул её за запястье, заставив снова сесть. Затем он придвинулся так близко, что их губы почти соприкоснулись, и прошептал:

— Пытаешься сбежать?

— Нет…

От того, как стремительно сократилось расстояние между ними, Се Рён растерянно приоткрыла рот. Заметив это, мужчина насмешливо скривил губы.

— Что ж, дело твоё, но это бессмысленно. Я никогда не упускаю убегающую добычу.

— …

— Так что, если ты на что-то решилась, советую не тянуть, сестрёнка.

Его ухмылка словно говорила: разве не забавно вот так любезничать в одной комнате с убийцей собственной матери?

На мгновение Се Рён почувствовала тошноту. Как он и сказал, даже если она чудом выберется отсюда сегодня, ей придётся прийти сюда снова. Разорвать этот порочный круг можно было лишь одним способом — разделить с ним ложе.

Раз уж ей так или иначе суждено через это пройти, есть ли смысл так отчаянно беречь себя? Поскорее покончить с этим, чтобы он потерял к ней интерес, или откусить ему хер, когда он заставит ласкать его ртом, — Се Рён была намерена довести дело до конца именно сегодня.

Но перед этим нужно было кое-что прояснить.

— Я не буду… тянуть. Сегодня я услужу вам в постели.

— Ха.

Хви Мён, до этого казавшийся совершенно расслабленным, удивлённо вскинул бровь.

— У меня нет опыта, поэтому я вряд ли смогу вас удовлетворить. Но, насколько бы неуклюже я себя ни вела, просто делайте со мной всё, что пожелаете, нари.

— Звучит так, будто ты ставишь мои желания на первое место, но на самом деле ты просто скидываешь с себя ответственность, чтобы самой было проще.

— …

— Если я буду делать всё, что пожелаю, ты можешь на всю жизнь остаться калекой. Ты уверена, что готова к этому?

Эти слова прозвучали настолько искренне, что Се Рён стало страшно. И всё же, скомкав в кулаке юбку, она ответила:

— …Э-это не имеет значения. Но, когда всё закончится, я хочу кое о чём спросить.

— О чём же?

— Вы ведь знаете об убийстве, которое произошло в Мёвонгаке восемь лет назад?

— М-м.

Он не сказал ни да ни нет, но медленно поползший вверх уголок губ говорил сам за себя.

— Правда о том дне… Я лишь хочу, чтобы вы ответили мне честно. Это всё, чего я от вас хочу, нари.

— И ради такой мелочи ты готова раздвинуть ноги?

— Да. Если пообещаете ответить, то сегодня ночью можете делать всё, что вам угодно.

Усмешка, до этого не сходившая с губ Хви Мёна, мгновенно исчезла. Похоже, её слова его разозлили, но вскоре его взгляд снова стал безразличным, и он зажал губами мундштук длинной трубки. Из губ, красных как кровь, вырвалась густая струя дыма.

— …Значит, всё, что мне угодно?

— …

Переспросив, принц уставился в глаза дрожащей Се Рён. Затем он медленно опустил взгляд ниже подбородка: неспешно, словно ощупывая, скользнул по её тонкой шее, завязкам рубахи и, наконец, юбке. Это был всего лишь взгляд, но Се Рён странным образом почувствовала себя так, словно её только что облапали. Она вздрогнула и невольно закусила губу.

— Тогда давай, делай что-нибудь.

— …Что именно?

— Думаешь, прислуживать в постели — это просто всунуть и кончить? Сначала ты должна разжечь во мне похоть.

— …

— Кто знает… Если твои ночные ласки и шёпот окажутся достаточно сладки, возможно, я до безумия захочу выболтать всё о том деле восьмилетней давности.

Это был первый раз, когда Хви Мён сам заговорил о том происшествии. Неужели человек, сидевший перед ней, и правда был убийцей её матери? Се Рён почувствовала, как сердце уходит в пятки.

— Так вы… действительно знаете о том, что случилось восемь лет назад?

— Что именно ты хочешь узнать? Жив ли этот ублюдок Хви Он? Или почему те люди умерли именно так?

— О-откуда вы всё это…

До этого момента все её догадки были лишь плодом собственного воображения, им не хватало подтверждения, но теперь всё встало на свои места.

«Это правда. То, что случилось в тот день, — его рук дело».

Пальцы Се Рён, сжимавшие ткань юбки, побелели от напряжения. Как бы она ни старалась сохранить спокойствие, её тело трясло от осознания того, что принц, по сути, сам признался в убийстве её матери.

— Снова застыла, как идиотка. Чего бы ты ни хотела, если жаждешь поскорее услышать мой ответ, тебе придётся усердно потрудиться.

В отличие от потрясённой Се Рён, во взгляде мужчины читался лишь жгучий интерес.

Как на свете может существовать столь бессовестный человек? После такой откровенной насмешки ей следовало бы вскочить и уйти, но она была заложницей своего положения, обязанной подчиняться его приказам. От этого внутри всё клокотало. В груди так сдавило, что хотелось ударить себя кулаком, чтобы хоть как-то выпустить гнев, но здесь даже такое движение было под запретом.

— …Вам не нужно меня подгонять, я всё сделаю.

Глаза Се Рён горели от гнева. Боясь, что из них вот-вот хлынут слёзы, она нарочито широко распахнула их, уставившись на принца. Он не мог не заметить жгучей ненависти в её взгляде, но, казалось, это доставляло ему лишь удовольствие.

— Хороший взгляд.

Его издевательски непринуждённый тон вывел её из себя ещё больше. Затаив злобу, Се Рён придвинулась к нему вплотную. Даже если за это ей снесут голову, она была полна решимости при первой же возможности искалечить его так, чтобы он до конца жизни не смог пользоваться своим мужским достоинством.

Однако её рука, движимая отчаянной храбростью, даже не успела коснуться его пояса — мужчина перехватил её.

— Почему мне кажется, что ты собираешься откусить мне хер?

— …

— Даже не отрицаешь.

Неужели этот человек умеет читать мысли? Се Рён растерялась и не смогла вымолвить ни слова. Тогда он протянул руку и потёр большим пальцем её нижнюю губу.

— Почему бы тебе не оправдаться? Удивительно, как этот дерзкий рот всегда так тщательно выбирает, когда ему открываться. А если и открывается, то из него льётся лишь ложь.

Его палец скользнул между её губ. Бесцеремонно проникнув внутрь, он плавно провёл по нижним зубам, а затем с силой надавил на язык, проталкиваясь глубже.

— Хг-м… Ч-что вы делаете… хм…

За всю её жизнь чужие пальцы ещё ни разу не проникали так глубоко в её рот. Она не могла ни укусить его, ни выплюнуть, и от накатившей паники растерянно заметалась взглядом.

— Раз я тебе не доверяю, какой у меня ещё выход? Для начала представь, что это мой член, и пососи его.

— …А-э?

Услышав сдавленное мычание Се Рён, он усмехнулся.

— Ты так рьяно вызвалась ублажать меня в постели, что я решил, будто ты хотя бы успела выучить, как доставлять мужчине удовольствие. Неужто бросилась в бой на одной лишь голой дерзости? Или, может, он слишком мал по сравнению с хером, который ты собиралась откусить, и поэтому не пришёлся тебе по вкусу?

— Угх…

Не успела она даже покачать головой, как он вытащил большой палец, но тут же ворвался в её рот указательным и средним, грубо толкаясь внутри. Он действовал так безжалостно, что казалось, его пальцы вот-вот достанут до самой глотки. Се Рён инстинктивно вцепилась в руку Хви Мёна.

Видимо, решив, что она наконец-то собралась что-то сделать, мужчина вздёрнул бровь и остановился. За это короткое мгновение в голове Се Рён пронеслось множество мыслей. Сосать, как он приказал, или прокусить до кости?

Даже если она сейчас сбежит, сгорая от стыда, было очевидно, что он не перестанет вызывать её к себе. Если она поддастся эмоциям и прокусит ему пальцы, правда, которую она отчаянно пыталась узнать, исчезнет навсегда. Выход был только один, но ей было до тошноты противно добровольно делать то, чего он хотел.

Однако время шло, и она не могла тянуть вечно.

«Нужно что-то… я должна что-то сделать».

В конце концов, она с самого начала собиралась ублажить его губами. Да и обхватить пальцы было всё же лучше, чем настоящий мужской орган. Собравшись с духом, Се Рён осторожно обхватила губами пальцы, вторгшиеся в её рот.

Она неумело причмокивала, затем робко высунула язык и с тихим влажным звуком лизнула их. Крупные пальцы вздрогнули у неё во рту. Но это продлилось лишь секунду.

Словно в ответ, Хви Мён с силой придавил её язык и начал двигать пальцами взад-вперёд — грубо и ритмично, словно и впрямь вколачивал в неё свой член.

— Хгм… х-ха…

Каждый раз, когда он бесцеремонно проталкивался внутрь, горло сжималось от спазма, а изо рта вырывались судорожные стоны и сдавленное дыхание. И эти звуки, судя по всему, доставляли Хви Мёну невероятное удовольствие. Его движения, поначалу медленные, становились всё быстрее и жёстче.