Хотя До Хва, услышав приказ принца Хви Мёна, всеми силами отговаривала Се Рён, та с готовностью пошла за Ён Сон в надежде ухватиться за ниточку, ведущую к событиям восьмилетней давности. Однако служанка была чем-то недовольна и по пути нарочито громко ворчала себе под нос, явно желая задеть Се Рён:

— Поразительно. И что за чары ты пустила в ход, раз он снова позвал ту же девку? Ты ведь даже не настоящая кисэн…

Она вроде бы говорила сама с собой, но в её тоне читалось ожидание ответа. И неудивительно: принц Хви Мён никогда не требовал к себе одну и ту же женщину дважды.

Отчасти потому, что почти все они были мертвы, но даже ту молоденькую кисэн, которую он когда-то выгнал, принц больше не искал. А тут вдруг снова позвал ту, которую сам же отпустил накануне. Это было неслыханно даже для До Хвы и хозяйки.

Мало того, он чётко назвал имя: «Ын Се Рён». Неужели вчерашний интерес к тому, как её зовут, был лишь поводом, чтобы снова потребовать её к себе? Но зачем она ему понадобилась?

Если он действительно убил её мать, то Се Рён, ставшая свидетельницей того преступления, оставалась упущенной добычей. Быть может, на этот раз он решил избавиться и от неё?

От мысли, что эта дорога ведёт прямиком на тот свет, хотелось броситься наутёк, но бежать было некуда, да и смелости ослушаться приказа не хватало. К тому же призрачная надежда докопаться до истины глушила страх.

И вот Се Рён снова стояла перед дверью, к которой надеялась больше никогда не приближаться.

— Нари, это Ын Се Рён.

— Входи.

Тягучий, низкий голос. Обычное слово, но оно словно скользнуло по полу и липко обвилось вокруг щиколотки. Никто её не держал, но Се Рён стало так жутко, будто там и впрямь ползала змея. Она дёрнула ногой, словно стряхивая невидимую мерзость, и переступила порог. Мужчина сидел на том же месте, что и вчера, неспешно потягивая вино.

Возможно, всё дело было в распущенных волосах, но если вчера, только вернувшись с поля боя, он напоминал дикого зверя, то сегодня в нём сквозила какая-то мрачная обречённость. Из-за небрежно накинутой, распахнутой на груди рубахи его растрёпанный вид казался даже слегка болезненным.

День выдался пасмурным, но дождя не было, как не было и удушающего запаха крови. Несмотря на густой дым, поднимающийся от длинной трубки принца, окно оставалось открытым, и комнату наполнял тонкий аромат цветов из внутреннего сада.

Сад…

При мысли о нём в памяти всплыл ещё один слух о принце.

Поговаривали, что в те редкие дни, когда Хви Мён не был занят войнами и убийствами кисэн, он становился одержим растениями. Принц заботливо выращивал цветы, а потом надолго о них забывал, обрекая на смерть. Это повторялось так часто, что люди начали шептаться: не губит ли он цветы просто потому, что под рукой нет людей?

Якобы ему доставляло удовольствие наблюдать, как угасает жизнь. Судя по аромату, наполнявшему комнату, сейчас сад был в самом цвету, но…

— Так и будешь там стоять?

— Я… просто хотела поклониться вам, нари…

— Обойдусь без поклонов. Иди сюда и сядь.

Се Рён, застывшая в полупоклоне, выпрямилась и, не теряя бдительности, опустилась на прежнее место. Вчера давящая аура принца не давала ей даже вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы оглядеться, но сейчас, робко осматривая комнату, девушка заметила странную деталь.

В углу стоял письменный столик. На нём лежал календарь, где все дни вплоть до вчерашнего были зачёркнуты, и стояло зеркальце — вещица, которой место скорее в женских покоях.

Зачем ему зеркало и для чего он считает дни? Она не успела додумать эту мысль, почувствовав на себе тяжесть чужого взгляда. Се Рён поспешно опустила глаза и вцепилась в подол юбки.

«Почему он так сверлит меня взглядом?..»

Хви Мён не сводил с девушки глаз с той секунды, как она переступила порог. Его взгляд был настолько тяжёлым, что даже в тишине она чувствовала себя виноватой. Ему бы это точно не понравилось, но, будь его чарка пуста, Се Рён могла бы предложить налить вина, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Однако принц сам наполнил сосуд и теперь просто медленно крутил его в пальцах.

Атмосфера не была такой удушающей, как вчера, но от этого становилось не легче. В конце концов, не выдержав напряжения, Се Рён заговорила первой:

— Нари… зачем вы позвали меня сегодня?

— Я решил, что у тебя ко мне много вопросов.

— О вас?

— Нет. О Хви Оне.

Она действительно собиралась спросить об этом, но никак не ожидала, что принц сам заговорит о нём. Застигнутая врасплох, Се Рён от испуга выпалила:

— Нет… Никаких вопросов нет.

— Нет?

— Я впервые слышу это имя.

— А мне казалось, я ясно назвал его тебе вчера.

— Ах…

Идеальные брови мужчины сошлись на переносице, словно осуждая её за ложь. Но он не стал развивать тему — просто поднёс чарку к губам.

Его влажные, красные губы выглядели так же маняще и порочно, как вино, готовое пролиться через край. Почувствовав укол смущения, Се Рён поспешно отвернулась. Наверное, она слишком нервничала, раз обращала внимание на каждое его движение.

Выпив, Хви Мён снова наполнил свою чарку, а затем налил вино во вторую и пододвинул её к Се Рён. Сосуд остановился на самом краю столика, опасно покачиваясь. Девушка заворожённо уставилась на него.

— Пей.

Короткий приказ заставил Се Рён безвольно подчиниться. Дело было не только в чарке, готовой вот-вот упасть, но и во властном тоне принца, не терпящем возражений. Она покорно выпила вино, и в этот момент Хви Мён со вздохом произнёс:

— Если бы он услышал, как ты от него открещиваешься, то сильно бы расстроился. Кажется, Хви Он был в тебя по уши влюблён.

— Кхм, кха-кха! Ч-что?!

Поперхнувшись вином, Се Рён долго кашляла и смогла выдавить вопрос лишь тогда, когда на глазах выступили слёзы — то ли от кашля, то ли от едкого дыма трубки. Она посмотрела на принца: лицо Хви Мёна оставалось абсолютно бесстрастным, словно он только что швырнул огромный валун в тихое озеро и теперь равнодушно наблюдал за кругами на воде.

— Не понимать с первого раза — это у тебя привычка такая?

— …

— Или ты хочешь, чтобы я прямо сказал: этот ублюдок так сходил с ума по девке по имени Ын Се Рён, что довёл меня до белого каления?

Было непонятно, шутит Хви Мён или говорит всерьёз. Ясно было одно: он вёл себя так, будто они с Хви Оном отлично знали друг друга. Значит ли это, что принц действительно убил её мать, а вину свалил на Хви Она?

Череда потрясений лишила девушку дара речи. Се Рён надеялась, что он продолжит рассказ, но принц, похоже, потерял к этой теме всякий интерес и резко сменил тему:

— Ах да. Кажется, ты говорила, что ещё не знала мужчин, но, если дать тебе время, услужишь мне как следует? Ну и посмотрим, чему ты успела научиться.

Се Рён едва не поверила, что сама поклялась ублажить его в следующий раз. Но она точно помнила, что так и не договорила ту фразу, до смерти боясь снова остаться с ним наедине. Хви Мён просто взял её недосказанные слова и вывернул так, как было выгодно ему.

— …Когда я такое говорила?

— Ты не договорила, но смысл был именно таким, разве нет?

— Нет…

— Что такое? Одного дня не хватило, чтобы набраться опыта?

— …Да. Этого времени оказалось недостаточно.

— Твоя хозяйка не настолько бездарна. Если бы ты действительно собиралась мне услужить, ей бы хватило и половины дня, чтобы обучить тебя постельным премудростям.

Он даже приплёл сюда хозяйку, чтобы поймать Се Рён на лжи.

— П-прошу простить меня, но моя нога ещё не зажила…

— Опять эта песня. Разве ты уже не призналась, что ты не Ю Хва? Зачем повторять одну и ту же ложь?

— …

Хви Мён ясно давал понять: продолжая выдумывать нелепые отговорки, она лишь туже затягивает петлю на своей шее.

«Но кто такая Ю Хва? Он имеет в виду До Хву?»

— Похоже, лгать вошло у тебя в привычку.

— …Прошу прощения.

— Не знаю, откуда в тебе столько наглости, чтобы пытаться обвести меня вокруг пальца, но, так или иначе, раздвигать передо мной ноги ты не собираешься, я прав?

— …

— Тогда, может, позвать вместо тебя ту девку… как её, Ён Хва?

— Ён Хва… Вы имеете в виду До Хву?

— Её звали До Хва? Ну да, ту кисэн, которая якобы отлично танцует. Вот что. Давай приведём её сюда, и пусть она наглядно покажет тебе, как нужно ублажать мужчину в постели, чтобы он остался доволен. Это будет отличным уроком.

— Н-нет, нельзя!

Несмотря на то что принц постоянно путал имя До Хвы, казалось бы, проявляя невнимательность, Се Рён ни на секунду не обманывалась его напускной беспечностью. Если он захочет, то действительно притащит До Хву и заставит девушку смотреть на всё это непотребство.

— И что такого особенного в этой девке, раз ты так отчаянно её защищаешь?

— …

— Тогда скажи, как ты собираешься отрабатывать свой хлеб сегодня?

— Отрабатывать хлеб?..

— Обычно кисэн продают танцы или песни. А если не умеют ни того ни другого — продают тело. Так что я спрашиваю: что именно ты мне продашь?

Охваченная мыслями о прошлом, Се Рён на миг забыла, с кем именно находится в одной комнате.

Это был принц Хви Мён, который после каждой войны сгонял напряжение в грязных постельных утехах с кисэн, а затем убивал их. Разговоры о танцах и песнях были лишь отговоркой: раз уж она переступила порог его спальни, ей придётся разделить с ним ложе.