Хви Мён опустил руку и погладил её клитор.
— А-а!
Это лёгкое прикосновение мгновенно разожгло пламя наслаждения, которое ещё не успело угаснуть. Он не делал ничего особенного, но Се Рён снова накрыла лёгкая волна оргазма.
Однако мужчина, не обращая внимания на её содрогающееся тело, продолжал методично надавливать на бугорок. От невыносимого, сводящего с ума удовольствия Се Рён задыхалась и выгибала спину.
— А-ах, господин, м-м, странно, прекра… прекратите…
Вслепую шаря руками, она едва смогла схватить его за запястье, пытаясь остановить, но мужчина, казалось, и не думал прерываться.
Смотря на Хви Мёна глазами, полными слёз, готовых вот-вот пролиться, Се Рён отчаянно замотала головой. Но если бы он был из тех, на кого действуют мольбы, он бы вообще не стал этого делать.
— Я делаю это, потому что ты, сестрёнка, сама ни черта не делаешь. Думаешь, я смогу уснуть удовлетворённым после такого?
— Х-х, х-хорошо, я поняла, так что отпу… м-м… отпустите руку!
Словно отдирая его пальцы от себя, она оттолкнула его руку и, боясь, что он снова потянется к ней, поспешно задвигала бёдрами. Хви Мён тихо рассмеялся.
— Ишь, какая строптивая.
Вдруг ему нестерпимо захотелось укусить её за раскрасневшиеся щёки. Эти её неуклюжие, дёрганые движения бёдрами совершенно его не устраивали, но то, как она тяжело дышала и обливалась потом, пытаясь угодить ему, выглядело даже мило.
Поддавшись порыву, он сел. Се Рён откинулась назад, и с её губ сорвался очаровательный стон, отчего его член напрягся ещё сильнее. Внезапно мужчину охватила нестерпимая жажда.
Казалось, стоит ему лишь прикоснуться к этим красным губам, издающим такие сладкие звуки, и он тут же кончит. Но она ведь снова его оттолкнёт.
Можно было просто впиться в её губы силой, но почему-то ему этого не хотелось. Ругаться и угрожать ножом было для него в порядке вещей, но с Се Рён грубость давалась тяжело.
Когда она морщилась от дыма его трубки, когда задыхалась от боли — ему всегда было трудно отвернуться, и это его тревожило. Даже когда он вёл себя деспотично, стоило ей показать хоть каплю слабости, как он, сам того не замечая, отступал, и это сбивало с толку. Почему я так снисходителен именно к этой женщине? Неужели во мне всё ещё говорят остатки той, другой души?
То же самое он чувствовал и в их первую ночь. Ему не нравилось, с какой лёгкостью она отдалась ему, хотя он сам же её к этому подтолкнул.
Ему хотелось спросить, почему она так покорно задрала юбку. И это было не то грязное чувство, которое он испытывал к липнувшим к нему кисэн, а какое-то странное, ноющее раздражение.
Неужели это чувство действительно досталось мне от другой души? А если нет, то, может, эта женщина…
От этих внезапных мыслей Хви Мён раздражённо сжал белоснежную ягодицу Се Рён. Она тут же напряглась, явно решив, что он сейчас начнёт грубо вколачиваться в неё.
Что ни говори, а её лицо так и провоцировало поиздеваться над ней.
— Если не начнёшь нормально двигаться, я отшлёпаю тебя по заднице.
— Ч-что?
— Так что давай, сестрёнка, крути бёдрами активнее. Возьми меня как следует.
Её ошеломлённое лицо после его смешливых слов выглядело просто восхитительно. Когда мне в последний раз было так весело?
Сам того не замечая, Хви Мён поймал себя на мысли, что хочет продлить время, проведённое с Се Рён, как можно дольше. И поэтому сегодня он вновь забрал себе ночь этой женщины, потакая своим желаниям.
* * *
Палящее солнце. В последнее время он стал просыпаться всё чаще.
В прошлом первым делом после пробуждения он обычно проверял, сколько времени прошло, и предавался отчаянию и смирению. Смотрел в зеркало, долго гадая, действительно ли тот человек по ту сторону стекла — он сам. А затем, как и подобает сумасшедшему, мог разговаривать с отражением, срываться на крик, а ближе к вечеру звать Му Хёка и проводить весь день на стрельбище, прежде чем снова уснуть.
Каждый раз он со страхом думал: сколько дней пройдёт в следующий раз? Скольких ещё людей я убью своими руками, пока буду спать?
Порой ему хотелось больше никогда не просыпаться. Но теперь, встретив женщину, по которой так долго тосковал, он с грустью встречал наступление ночи.
Раньше пробуждение всегда было адом, но теперь ему было страшно, что ублюдок заберёт его тело, и он уснёт навсегда. И кто знает, что этот негодяй сотворит с Се Рён, пока он будет без сознания. Но, с другой стороны, его пробуждение означало, что он снова сможет увидеть Се Рён, и это приносило ему радость.
Хви Он, закрыв глаза, перевернулся на бок. Одна лишь мысль о Се Рён вызывала на его губах улыбку. Ещё полмесяца назад он и представить не мог, что благодаря ей будет радоваться даже солнечному свету, бьющему в глаза.
Что бы купить ей сегодня на рынке? В последнее время девушки из благородных семей даже до замужества носят милые заколки-твикоджи. В этом нет особого смысла, но если преподнести это как предложение, как же она удивится. Впрочем, он опасался, что такой подарок её отпугнёт.
Может, купить новую подвеску-норигэ? Она так расстроилась в прошлый раз…
Вспоминая события последних недель, Хви Он мысленно вернулся к их первому поцелую, а затем и ко вчерашнему — второму, горячему соприкосновению губ.
Он так долго мечтал снова прикоснуться к ней, и этот поцелуй оказался невыносимо сладким и опьяняющим.
Он думал, что она откажет ему после столь бесстыдной выходки прямо на улице, но Се Рён благосклонно приняла его. Это всё ещё казалось сказкой. Сном, от которого он ни за что не хотел просыпаться.
От сладостных мыслей Хви Он перевернулся на другой бок, но, почувствовав чужое тепло на кончиках пальцев, недоумённо приоткрыл глаза. Неужели я так много думал о Се Рён, что теперь у меня начались галлюцинации?
Он моргал, закрывал и снова открывал глаза, пытаясь понять, не мерещится ли ему, пока в ужасе не отпрянул, резко садясь на постели.
— Ч-что это такое…
Как только покрывало сползло с его плеч, он увидел свой обнажённый торс. И хотя нижняя половина тела была скрыта тканью, было ясно, что он полностью раздет. А под одним одеялом с ним находился человек, которого здесь быть не должно.
Хви Он со всей силы ударил себя по щеке. Саднящая боль подтвердила — это не сон.
Он уже собирался потрясти хрупкое тело, вздрогнувшее от звука пощёчины, но вдруг с ужасом отдёрнул руку, словно коснулся чего-то мерзкого.
— …Се… Се Рён.
Его голос дрожал то ли от слёз, то ли от страха. Се Рён, всё ещё не проснувшаяся до конца, услышав его голос, заворочалась и, видимо, не придав этому значения, попыталась уснуть снова. Но, почувствовав неладное, с трудом разлепила тяжёлые веки.
— Се Рён…
Услышав своё имя ещё раз, Се Рён резко распахнула глаза. Увидев перед собой Хви Она, который кусал губы чуть ли не до крови, она несколько раз растерянно моргнула, пытаясь осознать происходящее. А затем, мгновенно побледнев, с резким вдохом села на постели.
Стоило одеялу сползти, обнажив её покрытое красными следами тело, как Хви Он почувствовал, что его сердце рухнуло в бездну.
Было ли ошибкой то, что я, движимый желанием обладать ею, оставил этому ублюдку записку? Или всё дело в нашем вчерашнем поцелуе? Может, Се Рён терпела эти издевательства, потому что думала, что это я? Хви Он не знал, что именно произошло, и потому не мог даже прочесть выражение лица своей возлюбленной.
Ему хотелось прямо сейчас начать расспросы, но он подавил этот порыв и, натянув одеяло, укрыл её хрупкое тело. А затем опустился перед ней на колени, словно вымаливая прощение.
Обнажённое тело, испещрённое засосами и следами укусов. Вытекающее из промежности семя. Как бы он ни пытался убедить себя в обратном, факт оставался фактом: этот ублюдок снова взял Се Рён силой. Даже прикрыв её наготу, Хви Он продолжал дрожать от смятения.
Только бы не оказалось, что прошёл не один день, а несколько.
Он повернул голову к календарю: там добавился всего один крестик. Но, переведя взгляд чуть в сторону, Хви Он мертвенно побледнел.
Рядом с его измятой запиской, в которой он просил не трогать Се Рён, лежал ровный лист бумаги.
[Слишком поздно.]
* * *
[Прости… мне так жаль, Се Рён. Кажется, я снова… потерял рассудок.]
[Н-нет. Я… я, пожалуй, пойду.]
Она сама не помнила, как добралась до двора прислуги. Оставив Хви Она, который лишь без конца извинялся, Се Рён сбежала из гостевых покоев.
Судя по всему, Хви Он решил, что её взяли силой, но, возможно, извиняться следовало именно ей. Ведь она по собственной воле разделила ложе с другой душой, чтобы разбудить его.
После того как он увидел её в таком непотребном виде, Се Рён пришло в голову, что Хви Он, возможно, предпочёл бы вообще не просыпаться. Зная его, она понимала: он наверняка счёл бы, что лучше бродить в мире снов, перебирая счастливые воспоминания из детства.
— Ха-а… Почему я уснула так крепко…
В последнее время она всегда просыпалась на рассвете, и её успокаивала мысль, что и в этот раз будет так же. Это была её ошибка. Видимо, из-за того, что принц Хви Мён заставлял её двигаться самой, тело устало куда сильнее обычного. Она даже не заметила, как наступило утро.
Се Рён в изнеможении опустилась на пол террасы и, вздохнув, потёрла лицо. Как только напряжение спало, она почувствовала не только ломоту в пояснице, но и саднящую боль в ягодицах, по которым мужчина безжалостно шлёпал её прошлой ночью.
Помассировав ноющее тело, девушка пригладила растрёпанные волосы. И, увидев вплетённую в косу ленту Ён Сон, тихо охнула.
Не время рассиживаться. Нужно забрать свою дорогую ленту, пока Ён Сон не успела её продать.
Взяв немного монет и кольца, которые сделала сама, Се Рён отправилась на поиски служанки. К счастью, Ён Сон обнаружилась неподалёку: она болтала с другими девушками перед кухней.
— Это правда подарок от того жуткого принца-яксы?
— Да. Я же теперь выполняю его поручения. Вот он и отметил меня.
— Если бы он просто хотел отблагодарить за работу, дал бы пару монет. Зачем дарить такую дорогую ленту?
— Вот именно. Может, я ему приглянулась?
