Слухи о том, что он нарочно губил сад, разбитый лишь для того, чтобы наблюдать за увяданием жизни… Неужели они тоже возникли из-за болезни Хви Она?
Когда телом завладевала другая душа, это место оставалось без присмотра, что со стороны казалось странным. Отсюда и брались столь нелепые домыслы.
Только ради меня он так красиво обустроил этот сад. Да ещё и навлёк на себя такие жуткие слухи.
От осознания глубины чувств этого мужчины на сердце Се Рён стало тяжело.
Комната принца находилась там, где раньше жила мать Се Рён. Помещение, в котором произошло убийство, давно снесли, но трагедия всё равно разыгралась в месте, где девушка часто бывала. Поэтому, бродя по Мёвонгаку, она то и дело сталкивалась с пугающими воспоминаниями.
Однако, услышав слова Хви Она, Се Рён вдруг почувствовала умиротворение. Казалось, просторный сад хранил тепло его рук, обустраивавших каждый уголок. Она и представить не могла, что когда-нибудь испытает нечто подобное.
— Моё место? Разве я смею претендовать на такой сад?
— Если захочешь, я отдам тебе всё что угодно. Но если подумать, здесь ходит слишком много людей. Наверное, лучше будет подыскать новый дом.
— Говорите так, будто и его готовы мне подарить?
— Одно твоё слово, и я сделаю это прямо сейчас.
Услышав этот игривый тон, Се Рён сама не заметила, как расслабилась и заговорила с ним свободнее.
— Как ни прискорбно, но даже если подарите, я не смогу туда переехать. Я привязана к Мёвонгаку.
— Тогда, может, сбежим вместе под покровом ночи?
— …Ваши шутки заходят слишком далеко.
— Я серьёзно. Правда.
У него было достаточно средств, чтобы просто выкупить Се Рён, но вместо этого он предлагал сбежать вместе. Эти слова, которые ни к чему не принуждали, но заставляли улыбнуться, были в точности в духе Хви Она.
Как и в прошлом, Хви Он умел стирать плохие воспоминания Се Рён, даже не прибегая к каким-то ошеломляющим поступкам.
— Господин. Вы когда-нибудь ждали меня здесь?
— Если бы не ждал, не стал бы так всё обустраивать. Даже сегодня я надеялся, что ты придёшь, но в итоге не выдержал и бросился к тебе сам.
Если бы он намеренно убил мою мать, зачем бы ему было обустраивать этот сад для меня — той, кто неизвестно когда вернётся?
Возможно, как Се Рён и верила всё это время, врагом, убившим их матерей, был не Хви Он. У неё не было никаких доказательств, но ей отчаянно хотелось в это верить.
— Господин.
— М-м?
— Может, теперь вы расскажете мне? Кто убил наших матерей в тот день? И что вообще с вами произошло?
— …Се Рён, так ты не считаешь меня убийцей?
— Будь вы убийцей, не стали бы так стараться, чтобы стереть мои ужасные воспоминания.
— …
— Господин?
— Я… я и сам не знаю. Мои воспоминания фрагментарны. С какого-то момента всё прошлое стало туманным, и я больше не уверен даже в том, что, казалось бы, знал наверняка. Но если бы это был тот ублюдок…
— Тот ублюдок?
Поняв, что сболтнул лишнего, мужчина осёкся и плотно сжал губы.
Его собственная память туманна, но он пытается найти ответ через кого-то другого.
Теория о том, что его телом завладела другая душа, получила подтверждение.
Значит, такая болезнь действительно существует. И надо же было именно Хви Ону ей заболеть.
— Се Рён. Тебе… не противно находиться рядом с таким, как я?
Се Рён подняла взгляд и увидела мужчину, который выглядел так, словно вот-вот расплачется. Жертвой здесь была она, но он казался таким жалким и сломленным, что девушка не смогла продолжить расспросы о прошлом. Странно, но рядом с Хви Оном её сердце слишком легко оттаивало.
— Если бы было противно… я бы не пришла сюда по своей воле.
— А что, если я и есть истинный убийца?
— Пока ничего не доказано. А до тех пор я не хочу делать никаких поспешных выводов.
— Ох, Се Рён…
— …
Это были искренние слова. А возможно — и её отчаянное желание, чтобы он не оказался убийцей. Как бы там ни было, слова Се Рён, видимо, успокоили Хви Она. Пошевелив сплетёнными пальцами, он медленно, расслабленно выдохнул.
— Знаешь. Я всегда думал, не слишком ли это великий дар для моей никчёмной жизни — иметь рядом такого человека, как ты. Но ты — единственное, что у меня осталось, поэтому отпустить тебя выше моих сил.
— …Может, вы так думаете просто потому, что оказались в тяжёлой ситуации и вам неспокойно на душе?
— Нет.
Твёрдое отрицание, и тепло мгновенно исчезло с его лица. Тот же суровый взгляд, который он бросил на привратника, теперь ощупывал каждый волосок на коже Се Рён. Эта перемена была настолько пугающей, что невольно закрадывалась мысль: а не притворялся ли он всё это время кротким агнцем?
— Я ни на мгновение не сомневался в своих чувствах.
Этот полный абсолютной уверенности тон почему-то показался Се Рён удавкой, затягивающейся на её шее.
— Н-но ведь мы так долго были в разлуке. Я всё ещё не могу прийти в себя после нашей встречи… я и в своих-то чувствах пока не разобралась.
Видя, как она запинается, не в силах скрыть растерянность, Хви Он спрятал свой пронизывающий взгляд и вновь мягко, ясно улыбнулся.
— Всё в порядке. Я не собираюсь навязывать тебе свои чувства. Если ты не ненавидишь меня, мне этого достаточно.
— …Даже если это просто жалость?
— Жалость — это тоже чувство, так что я буду ей только рад. И в любом случае у меня ещё есть шанс.
— Шанс?
— Шанс сделать так, чтобы ты снова полюбила меня, как прежде.
— Да кто я вообще такая, чтобы…
— Кто ты? Ты — моё всё.
Он поднёс руку Се Рён к своему лицу и нежно поцеловал её. Увидев, как девушка покраснела от столь смутившего её прикосновения, он игриво улыбнулся.
В его чёрных глазах, неотрывно смотревших на неё, плескалась бескрайняя нежность. Встретившись с ним взглядом, Се Рён вдруг почувствовала щемящую грусть.
Если тело Хви Она действительно захватила другая душа, значит, последние несколько лет он терял свою жизнь и память против воли, даже не понимая, что происходит. Вот почему он сказал, что я — единственное, что у него осталось.
Его слова о том, что он рад даже жалости, звучали так горько. От осознания того, что с момента их разлуки в его жизни не было ни капли тепла, у Се Рён защипало в носу. То, как слабо он улыбался, называя её своим «всем», вызывало лишь острую жалость.
— Господин.
— Да, Се Рён.
Лицо смотревшего на неё мужчины было таким несчастным и потерянным, что ей вдруг нестерпимо захотелось его обнять. И Се Рён протянула к нему руки.
В этот момент она смутно поняла его слова о том, что жалость — это тоже чувство.
— Я обниму вас. Только один раз.
— …Что?
— Просто мне так захотелось. Если не хотите, то…
Не успела она договорить, как мужчина подался вперёд и крепко прижался к ней. От едкого запаха, которым веяло от него во время их соития, не осталось и следа — теперь её окутал лишь густой цветочный аромат.
Обхватив талию Се Рён сильными руками, он положил подбородок на её хрупкое плечо, прижимаясь всем телом и не оставляя между ними ни единого зазора. И пробормотал чуть влажным, дрогнувшим голосом:
— Се Рён.
— Да, господин.
— Ты так сильно мне нравишься.
— …
— Так сильно, что… мне от этого больно.
* * *
Это был спокойный, умиротворённый день. И единственным, что делало его особенным, было присутствие Хви Она.
Они тихо беседовали, вспоминая старые детские игры, срывали цветы в саду и втыкали их друг другу за уши — всё это создавало иллюзию возвращения в прошлое. Ощутив небывалый покой, Се Рён прилегла на деревянном полу террасы, чтобы посмотреть на небо, и сама не заметила, как провалилась в сон.
Когда она с трудом разлепила глаза, яркая луна уже заливала сад своим светом. Се Рён лежала на террасе, а вместо подушки её голова покоилась на бёдрах сидящего мужчины.
— Ох! П-простите…
— Могла бы полежать ещё.
Она в испуге резко села, но на этот раз мужчина наклонился, обнял её за талию и сам улёгся ей на колени.
Когда он успел распустить волосы? Длинные пряди рассыпались по бёдрам Се Рён, словно веер. Чогори, которое до этого сидело безупречно, теперь было распахнуто на груди. Однако из-за мужчины, внезапно прижавшегося к её животу, Се Рён не сразу почуяла неладное и лишь резко втянула воздух.
— Г-господин, уже слишком поздно, мне пора идти.
Она едва выдавила эти слова, лихорадочно соображая, как бы от него отстраниться. Но мужчина с абсолютно невозмутимым лицом принялся теребить подвеску-норигэ, висящую у неё на поясе.
— А если я не хочу тебя отпускать?
— …Что?
— Раз уж так поздно, почему бы тебе не остаться на ночь?
— Что за вздор… ах!
От внезапного толчка Се Рён повалилась на спину, и сверху на неё обрушился водопад густых волос, отбрасывая тень на лицо.
— В конце концов, это ведь тоже Мёвонгак.
Словно беря её в плен, мужчина навис сверху, оперевшись руками по обе стороны от её головы, и, не дав Се Рён даже опомниться, дёрнул за ленты одежды. Как только сквозь распахнутые полы проскользнул ночной воздух, а на обнажённую кожу легла огромная, словно крышка котла, ладонь, Се Рён пришла в себя и вцепилась в запястье мужчины.
— Почему вы вдруг…!
В темноте было трудно разглядеть выражение его лица, но этот мрачный, пожирающий взгляд невозможно было ни с кем спутать.
Се Рён прошептала дрожащим голосом:
— Вы… не Хви Он.
Услышав это, плотно сжатые губы принца Хви Мёна растянулись в широкой усмешке.
— А ты довольно сообразительная, сестрёнка.
